Что, если строгий, внимательный и даже чуточку занудный корректор книг поддастся порыву и намеренно вставит в исторической книге частицу «не» там, где ее никак не может быть? И вот уже крестоносцы отворачиваются от стен Лиссабона и уплывают вдаль, вместо того, чтобы поддержать короля Португалии. А португальцы остаются перед неприступными стенами мавров, пытаясь придумать, как отвоевать город без помощи.
Раймундо Силва, тот самый корректор, даже сам не смог объяснить себе причину этого самого «не». Но изменил он не только строчку в поверхностной, на его вкус, книге историка, он изменил и свою жизнь, причем в самую неожиданную сторону.
Окиньте мысленным взором корректорские будни, господин автор, вдумайтесь, какая это трагедия - по два, три, четыре, по пять раз читать книги. Которым и одного-то раза много.
Я буквально полгода открывала эту книгу, читала абзац или два (а при манере письма Сарамаго это уже немало) и закрывала обратно, потому что не могла на эту книгу настроиться. При всем моем теплом отношении к автору, для чтения Сарамаго нужно поймать особый поток, разгрузить голову и нырнуть в его бесконечные предложения без абзацев, диалогов и вопросительных знаков. Иначе чтение превратится в довольно-таки изощренное издевательство над читателем. И вот, когда я уже отчаялась найти в себе настроение на эту книгу, я открыла ее в день болезненного лежания в кровати и провалилась по самую макушку.
Силва — это «маленький человек», который неожиданно чувствует свою силу и возможность на что-то влиять. Пусть даже эта сила — отправить историю по вымышленным рельсам. Он понятный и знакомый персонаж: бесконечно рефлексирующий, подкрашивающий седину, питающийся бесконечными супами и консервами. Но эта бунтарская частица «не» делает его смелее и открытее, и даже помогает ему найти любовь.
В «Истории осады» есть два слоя, которые не просто наложились друг на друга, на накрепко смешались: это история осады Лиссабона в 1147 года, которая в какой-то момент идет по вымышленным рельсам (и, что иронично, Силва в своем воображении наделяет мавров куда более яркими чертами, чем христиан), и история самого Раймундо Силвы. Слои влияют друг на друга, и, когда Силва влюбляется, в его вымышленной истории осады появляется робкая, но яркая любовная линия.
Собака, говорит мавр, От собаки слышу, отвечает христианин, и вот уж пошли в ход копье, меч и кинжал, меж тем как сами собаки тоже называют друг друга собаками, но обидного смысла в этом не усматривают.
Лиссабон, перетекающий из двенадцатого века в современность и обратно, знаком и прекрасен, пусть даже осада проходит посреди жаркого лета, а в современности нужно закутаться в специальный зимний домашний халат. Прекрасен и холмист, естественно, я искренне и понимающе хихикнула с фразы «да кто же это выдумал — покорять город, где косогор на косогоре».
Меня немного цеплял перевод в духе «старого стиля», например, с упорным «с» вместо «ш» (Каскайс вместо Кашкайш), хотя более чем уверена, что меня это бесило только из-за того, что я живу в Португалии и упорно пытаюсь учить язык.
И да, мне понравился роман, хоть я и планирую записать в свои достижения то, что смогла его дочитать. Эта комбинация внешней сложности восприятия и простого в своей сути сюжета погружает в какое-то особое, собственное пространство книги, в котором интересно существовать и размышлять. А поразмышлять есть о чем, даже если какие-то грани и детали сотрутся из памяти.
А когда я уснула, мне снились крестоносцы, которые все-таки развернули свои корабли...
Проходите, располагайтесь, Книжный Енот вам всегда будет рада и расскажет о самых уютных, захватывающих и интересных книгах.