Такси остановилось у подъезда, и Зинаида Михайловна с трудом выбралась из машины. Три недели в больнице — это не шутка. Ноги ещё слушались плохо, голова кружилась от свежего воздуха после больничной духоты.
Водитель помог донести сумку до двери. Зинаида Михайловна поблагодарила, расплатилась и стала подниматься по лестнице. Лифт, как всегда, не работал. Третий этаж казался недосягаемой вершиной.
На площадке она остановилась отдышаться. Достала ключи, открыла дверь. Из квартиры пахнуло чем-то незнакомым — сладкими духами, которыми пользовалась невестка Алла.
— Я дома, — негромко сказала Зинаида Михайловна.
Никто не ответил. Тихо. Наверное, все на работе. Она сняла пальто, повесила на крючок и прошла в свою комнату.
Вернее, туда, где была её комната.
Дверь открылась, и Зинаида Михайловна замерла на пороге. Вместо её кровати стоял широкий диван. Вместо комода с фотографиями — огромный шкаф-купе. На стенах — другие обои, светлые, с цветочками. Её иконы в углу исчезли. Занавески — новые, незнакомые.
Комнаты больше не было. Её комнаты.
Зинаида Михайловна медленно попятилась. Может, она ошиблась дверью? Квартирой? Подъездом? После больницы всякое бывает, голова путается...
Но нет, это была её квартира. Вон и трещина на потолке в коридоре, которую никак не заделают. И обои в прихожей те же — с полосками. И вешалка её, старая, ещё мужем прибитая.
Зинаида Михайловна пошла по квартире. Кухня — без изменений. Комната сына с невесткой — закрыта. А её комната превратилась во что-то совершенно чужое.
Тут она заметила, что дверь кладовки приоткрыта. Заглянула — и сердце сжалось.
Её вещи. Все её вещи были здесь. Кровать — разобранная, прислонённая к стене. Комод — без ящиков, они валялись рядом. Фотографии — в коробке на полу. Иконы — завёрнутые в газету. Одежда — навалена кучей в углу.
Зинаида Михайловна опустилась на табуретку, которую кто-то тоже засунул в кладовку. Ноги не держали.
После выписки приехала домой и увидела, что невестка перевезла мои вещи в кладовку. Эта мысль билась в голове, как испуганная птица.
Сколько она так просидела — не знала. Очнулась от звука ключа в замке. Голоса в прихожей — сын Андрей и Алла. Смеются о чём-то.
— Мам? — Андрей заглянул в кладовку. — Ты чего тут сидишь? Мы не ждали тебя сегодня.
Зинаида Михайловна подняла глаза.
— А где мне сидеть, Андрюша? В моей комнате — чужая мебель.
Сын замялся. Потёр затылок — жест, который она помнила с его детства. Так он делал, когда врал или чувствовал себя виноватым.
— Мам, мы хотели тебе сказать... Алла беременна. Нам нужна детская.
— И вы решили, что мне место в кладовке?
— Нет, что ты! Мы думали... временно... пока ты в больнице была, решили сделать ремонт...
В коридоре появилась Алла. Живот у неё был ещё плоский — видимо, срок небольшой. Смотрела на свекровь без тени смущения.
— Зинаида Михайловна, вы же понимаете — ребёнку нужна комната. А вам много места не надо, вы целыми днями на кухне или у телевизора.
— Это моя квартира, — тихо сказала Зинаида Михайловна.
— Ну, формально да. Но живём-то мы все вместе. Надо идти на компромиссы.
— Компромисс — это когда договариваются. А вы решили за моей спиной, пока я в больнице лежала.
Алла пожала плечами.
— Вы бы всё равно не согласились. А так — уже готово. Привыкнете.
Зинаида Михайловна посмотрела на сына. Андрей отводил глаза.
— Мам, Алла права. Нам правда нужна детская. А ты можешь в зале спать, на диване. Он удобный.
— В зале, где вы телевизор до полуночи смотрите?
— Ну, будем потише...
Зинаида Михайловна встала. Ноги дрожали, но она заставила себя выпрямиться.
— Я устала с дороги. Пойду прилягу. На вашем удобном диване.
Она прошла мимо них, чувствуя спиной их взгляды. Зашла в зал, закрыла дверь. Села на диван — он оказался жёстким и скрипучим. Легла, уставилась в потолок.
Пятьдесят лет она прожила в этой квартире. Приехала сюда молодой женой, родила здесь Андрюшу, похоронила мужа... Нет, о грустном думать нельзя, доктор запретил волноваться. Но как тут не волноваться?
Квартира была её. Оформлена на неё. Сын прописан, но собственница — она. И вот так, без спроса, без разговора — выкинули вещи в кладовку, как ненужный хлам.
Ночью Зинаида Михайловна почти не спала. Из кухни доносились голоса — Алла что-то выговаривала Андрею, тот бубнил в ответ. Потом они ушли в спальню, а Зинаида Михайловна лежала и думала.
Можно смириться. Потерпеть. Она всю жизнь терпела — сначала ради мужа, потом ради сына. Вырастила его одна, работала на двух работах, отказывала себе во всём. Думала — вот состарюсь, сын позаботится. Внуки будут бегать по квартире, она будет нянчить их, печь пирожки...
А вышло вот как. Внуки будут, да. Только бабушку — в кладовку. Чтоб не мешала.
Утром Зинаида Михайловна приняла решение.
Она дождалась, пока Андрей с Аллой уйдут на работу. Потом позвонила племяннице Наташе — дочке покойной сестры.
— Наташенька, мне нужна помощь.
Наташа приехала через час. Выслушала, охнула, покачала головой.
— Тётя Зина, это же беспредел! Как они могли?
— Могли, как видишь. Наташа, я хочу тебя попросить... Поживи у меня несколько дней. Пока я дела улажу.
— Конечно! А что за дела?
Зинаида Михайловна достала паспорт и документы на квартиру.
— Пойду к нотариусу. И в МФЦ. Надо кое-что оформить.
Следующие дни она провела в хождениях по инстанциям. Ноги болели, спина ныла, но Зинаида Михайловна упрямо шла вперёд. Сын с невесткой не замечали перемен — приходили поздно, уходили рано. Наташа ночевала в зале вместе с тёткой, на надувном матрасе.
— Тётя Зина, — спросила она однажды, — а что вы задумали?
— Увидишь, Наташенька. Скоро увидишь.
Через неделю Зинаида Михайловна собрала семейный совет. Позвала Андрея с Аллой в кухню, усадила за стол.
— Нам нужно поговорить.
Алла закатила глаза.
— Опять про комнату? Зинаида Михайловна, мы же всё обсудили...
— Нет, — перебила свекровь. — Про квартиру.
Андрей напрягся.
— В каком смысле?
Зинаида Михайловна положила на стол документы.
— Я переоформила квартиру. Теперь половина принадлежит мне, половина — Наташе. Она моя племянница, единственная родня, кроме тебя, Андрей.
Тишина в кухне стала звенящей.
— Что?! — первой опомнилась Алла. — Как переоформили? Вы не имели права!
— Имела полное право. Квартира была моя, я могу распоряжаться ею, как хочу. Договор дарения оформлен у нотариуса, всё законно.
— Но... но это же должна была быть наша квартира! — Алла повернулась к мужу. — Андрей, сделай что-нибудь!
Сын сидел бледный, сжимая кулаки.
— Мама, зачем?
— Затем, Андрюша, что вы показали мне своё отношение. Я лежала в больнице, а вы выкинули мои вещи. Даже не спросили. Решили, что старуха никуда не денется, потерпит.
— Мы не это имели в виду...
— А что вы имели в виду? Что мне место в кладовке? Что я — лишняя в собственном доме?
— Нет, конечно, нет! — Андрей схватился за голову. — Мы просто хотели детскую... Алла сказала, что так будет лучше...
— Вот и живите теперь с последствиями.
Алла вскочила.
— Я этого так не оставлю! Мы подадим в суд! Вы были в больнице, вы не в себе, вас могли обмануть!
Зинаида Михайловна спокойно посмотрела на невестку.
— Подавайте. Только учти — я проходила медицинскую комиссию перед оформлением. Справка о дееспособности есть. И свидетели были — нотариус и её помощница. Так что удачи в суде.
Она встала и вышла из кухни. В коридоре стояла Наташа — она пришла по просьбе тётки.
— Ну что? — шёпотом спросила племянница.
— Всё сказала. Теперь пусть думают.
Следующие дни прошли в напряжённом молчании. Алла не разговаривала со свекровью, Андрей ходил мрачный. Зинаида Михайловна перенесла свои вещи обратно — не в бывшую комнату, а в зал. Диван так диван. Зато теперь она знала — её не выгонят.
Через неделю Андрей постучал к ней вечером.
— Мам, можно?
— Заходи.
Он сел на край дивана, потёр затылок.
— Мам, я хотел извиниться. За Аллу, за себя. Мы правда не подумали. Точнее, я не подумал. Она предложила, а я... — он запнулся. — Я не стал спорить. Испугался.
— Чего испугался?
— Скандала. Алла... она сложная. Если ей что-то в голову втемяшится — не остановишь. Я думал, проще согласиться.
Зинаида Михайловна смотрела на сына. Взрослый мужик, сорок два года. А всё ещё боится — то матери, то жены.
— Андрюша, я не хочу вас наказывать. Правда не хочу. Но вы должны понять — я человек. Не мебель, которую можно двигать с места на место. У меня есть чувства, есть достоинство.
— Я понимаю.
— Квартира будет вашей — рано или поздно. Наташа не претендует, мы с ней договорились. Она оформила на себя долю, чтобы у меня была защита. Чтобы вы не могли... — она помолчала, — принимать решения без моего согласия.
Андрей кивнул.
— Я поговорю с Аллой. Мы всё исправим. Можем обратно твою комнату сделать...
— Не надо. Пусть будет детская. Внуку нужна комната. Но меня — уважайте. Это всё, о чём я прошу.
— Хорошо, мам. Обещаю.
Алла к свекрови не подходила ещё долго. Но постепенно оттаяла — особенно когда беременность стала заметной и ей понадобилась помощь по дому. Зинаида Михайловна помогала без упрёков — готовила, убирала, сопровождала на осмотры.
— Зинаида Михайловна, — сказала однажды Алла, — спасибо вам. За всё.
— Не за что. Семья должна помогать друг другу.
— Мне стыдно. За тот случай с комнатой. Я не подумала, как вам будет обидно. Просто... у меня в голове было только — детская, детская...
— Я понимаю. У беременных бывает.
Алла слабо улыбнулась.
— Вы добрая.
— Не добрая. Просто знаю, что злость разъедает изнутри. Лучше простить и жить дальше.
Внук родился весной. Назвали Мишенькой — в честь деда. Зинаида Михайловна держала его на руках и плакала от счастья.
— Дай бабушке, — тянула руки Алла. — Он кушать хочет.
— Сейчас, сейчас... Ещё минуточку.
Комната так и осталась детской. А Зинаида Михайловна обжилась в зале — повесила свои фотографии, поставила иконы в угол, застелила диван любимым пледом. Это был её уголок, её место в доме.
Наташа заходила каждую неделю — помогала с Мишенькой, болтала с тёткой. Документы на квартиру лежали у нотариуса — всё честно, всё по закону. Но главное было не в бумагах.
Главное было в том, что Зинаиду Михайловну больше никто не считал лишней.
Иногда нужно постоять за себя, даже когда кажется, что сил нет. Даже когда обижают самые близкие. Потому что если ты не ценишь себя — никто не будет. А достоинство — это не роскошь. Это необходимость. В любом возрасте.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Самые обсуждаемые рассказы: