В мире существует золото, которое невозможно добыть привычными способами, и дело не в том, что его мало или оно спрятано слишком глубоко, а в том, что природа научилась прятать металл так, что он ускользает даже после того, как его находят и вроде бы освобождают. Геологи знают такие руды давно, металлурги с ними сталкивались десятилетиями, но промышленность долгое время делала вид, что проблемы не существует, потому что извлекать такое золото было экономически бессмысленно.
До недавнего времени дважды упорные руды считались почти приговором для месторождения, поскольку золото в них сначала намертво заперто в сульфидной оболочке, а после её разрушения тут же попадает в углеродную ловушку, словно кто-то намеренно забирает металл обратно, не позволяя довести дело до конца. В профессиональной среде это явление называют preg-robbing, но по сути это настоящий детектив, где золото находят, освобождают и тут же теряют снова.
Именно с этой задачей Россия столкнулась в полный рост, когда стало ясно, что лёгкое золото закончилось, а оставшиеся запасы требуют не силы, а инженерного ума и готовности идти туда, где раньше никто не работал.
Никогда раньше
В этой истории слово «впервые» звучит не как украшение текста, а как точное описание происходящего. Никогда прежде в мире не строили автоклавы таких размеров специально для золотодобычи. Никогда подобный агрегат массой 1100 тонн не перевозили через полмира ради одного технологического узла. Никогда в России не извлекали золото в промышленных объёмах из дважды упорных руд.
Речь идёт об автоклаве длиной около пятидесяти метров и диаметром шесть метров, созданном для Амурского гидрометаллургического комбината, который стал ключом к переработке самых сложных концентратов. Этот агрегат не просто оборудование, а точка перелома, после которой целый класс месторождений из разряда проблемных перешёл в категорию перспективных.
Инженерный триллер: как везли гиганта
Логистика этого проекта больше напоминала военную операцию, чем обычную поставку оборудования. Автоклав изготавливали в Европе, а затем везли по каналам, морям, рекам и дорогам на Дальний Восток, причём на каждом этапе запас по высоте, ширине и времени измерялся не метрами и днями, а сантиметрами и часами.
В бельгийских каналах расстояние между корпусом автоклава и мостами порой составляло считаные сантиметры, а на Дальнем Востоке главная интрига развернулась у берега Амура, где уровень воды поднялся до редкого максимума, оставив инженерам всего несколько суток на финальную операцию. Если бы окно закрылось, проект пришлось бы откладывать на год, а это означало потерю примерно восемнадцати тонн золота ежегодно.
Когда 28-осевой транспортер с гигантским цилиндром ночью медленно прошёл через Амурск, город не спал, потому что все понимали, что становятся свидетелями события, которое потом войдёт в профессиональные учебники.
Зачем всё это вообще нужно
Ответ на этот вопрос прост и неудобен одновременно: потому что другого пути больше нет. К концу прошлого века богатые и легкообрабатываемые месторождения были в основном выработаны, а оставшиеся запасы требовали совершенно иного подхода. Старые технологии, вроде окислительного обжига, оказались либо слишком грязными, либо слишком неэффективными, чтобы работать с современными требованиями к экологии и экономике.
Амурск стал точкой сборки не случайно, поскольку здесь сошлись водные, железнодорожные и автомобильные маршруты, позволившие превратить город в крупный технологический узел по переработке концентратов со всей страны, от Урала до Чукотки. По сути, сюда свозят руду, с которой больше нигде не знают, что делать.
Алхимия, где золото убегает
Чтобы понять масштаб задачи, достаточно представить себе два сейфа, вложенных один в другой. Сначала золото заперто в сульфидных минералах, которые не поддаются традиционному цианированию. Автоклав разрушает эту оболочку, и металл вроде бы становится доступным, но тут же вступает в дело углерод, который мгновенно поглощает золото, не давая его извлечь.
Металлурги называют углерод в таких рудах воришкой, потому что он буквально крадёт золото обратно, и именно этот эффект долгие годы делал переработку дважды упорных руд почти бесполезной. Победить его можно только при строго заданных температуре и давлении, где углерод теряет свои свойства ловушки.
Царь-автоклав
Новый автоклав работает при температуре около 240 градусов и давлении до 45 бар, превращаясь в гигантскую промышленную скороварку, внутри которой одновременно находится почти тысяча тонн пульпы. Процесс длится от шести до восьми часов, в течение которых смесь медленно движется через восемь зон перемешивания, окисляясь чистым кислородом.
В цехе при этом тихо и почти стерильно, что особенно удивляет, если помнить, что над головой в этот момент находится масса вещества, сопоставимая с небольшим морским судном. На выходе концентрат меняет цвет, и этот ржавый оттенок становится признаком того, что природный сейф наконец открыт.
Почему это работает
После автоклава процесс снова становится классическим: нейтрализация, сгущение, цианирование, но разница в том, что теперь золото уже не убегает. Уровень извлечения достигает 96 процентов, и дальше упираться приходится уже не в химию или механику, а в экономику, потому что каждый следующий процент становится несоразмерно дорогим.
Главное же в другом. Технология позволяет работать с запасами, которых хватит на десятилетия, и даёт стране независимость в переработке самых сложных руд без оглядки на импортные решения.
Сегодня Россия научилась извлекать золото из дважды упорных руд, которые ещё недавно считались почти бесполезными. Завтра подобные технологии могут пойти ещё дальше, потому что инженерная логика здесь уже выстроена, а значит вопрос упирается не в возможность, а в целесообразность.
Как вы считаете, сможет ли Россия в будущем полностью обеспечить себя золотом, опираясь только на собственные технологии, и стоит ли идти ещё дальше, осваивая источники, которые сегодня кажутся фантастикой?
Подписывайтесь на канал, впереди ещё много историй о том, как инженерная мысль меняет правила игры.