Глава 10. Гость из прошлого
Звонок в дверь раздался в субботу, в полдень.
Семён открыл — и увидел мужчину лет сорока пяти. Дорогой костюм, часы на запястье — золотые, массивные. Волосы зачёсаны назад, на виске — седина. Лицо — холёное, самодовольное.
— Вы кто? — спросил мужчина.
— А вы?
— Артём Белов. Муж Регины.
Бывший муж. Тот самый, который сбежал через месяц после аварии.
— Её нет.
— Врёте. — Артём попытался заглянуть за его плечо. — Машина во дворе, свет горит. Позовите её.
— Она занята.
— Мне плевать. — Он шагнул вперёд. — Я муж. Имею право.
Семён не сдвинулся с места.
— Бывший муж. Прав — ноль.
— Слушай, мужик... — Артём сощурился. — Ты кто вообще? Охранник? Сиделка?
— Помощник.
— Помощник. — Он хмыкнул. — Ясно. Она всегда любила подбирать всяких... Ладно, хватит. Зови её, или я сам войду.
— Попробуй.
Они стояли лицом к лицу. Артём — на полголовы ниже, но держался нагло, привык, что деньги открывают любые двери.
— Семён?
Голос из коридора. Регина шла к ним, держась за стену.
— Кто там?
Артём расплылся в улыбке.
— Рина! Солнце! Как я рад тебя видеть!
Она застыла.
— Артём?
— Он самый. — Он протиснулся мимо Семёна, шагнул к ней. — Господи, как же ты похудела. Надо лучше питаться, солнце.
— Что ты здесь делаешь?
— Приехал навестить. Соскучился. — Он взял её за руку. — Пойдём в комнату, поговорим. Без посторонних.
Регина выдернула руку.
— Семён — не посторонний.
— Рина...
— Что тебе нужно, Артём?
Улыбка дрогнула. Чуть-чуть, на секунду. Семён заметил.
— Поговорить. По-человечески. Мы же не чужие.
— Мы разведены.
— Формальность. Бумажки. Рина, я же объяснял — мне нужно было время. Переосмыслить. Понять.
— Пять месяцев?
— Да, пять месяцев. — Он развёл руками. — Я не идеальный, знаю. Но я здесь. Вернулся.
Семён стоял у двери и смотрел. Артём говорил правильные слова — но глаза бегали. По квартире, по мебели. Оценивал.
— Пойдём в гостиную, — сказала Регина. — Семён, сделайте нам чай.
— Конечно.
Он пошёл на кухню. Поставил чайник. Руки чуть дрожали — от злости.
Этот человек бросил её. Сбежал, когда она ослепла. А теперь — «соскучился».
Из гостиной доносились голоса. Семён прислушался.
— ...дела идут хорошо, — говорил Артём. — Компания растёт. Но есть проблемы с ликвидностью.
— При чём тут я?
— Рина, мы же партнёры. Были. Наши бизнесы связаны.
— Не связаны. Я специально разделила всё при разводе.
— Да, но... — Артём кашлянул. — Есть один контракт. Старый. Ты подписывала, когда мы ещё были вместе.
— Какой контракт?
— Поручительство. По кредиту моей компании.
Семён замер с чайником в руках.
— Я не помню такого.
— Ты подписывала много бумаг, солнце. В две тысячи двадцатом, перед ковидом. Там была пачка документов, ты сказала — не читать же всё.
— И что?
— И теперь банк хочет взыскать. С поручителя. То есть — с тебя.
Тишина.
Семён поставил чайник на поднос. Взял чашки. Вышел в гостиную.
Регина сидела в кресле — бледная, сжав подлокотники. Артём — напротив, на диване. Развалился, нога на ногу.
— Чай, — сказал Семён.
— Спасибо. — Артём взял чашку. — Так вот, Рина. Я нашёл решение.
— Какое?
— Ты продаёшь мне два салона. «Патриаршие» и «Хамовники». По рыночной цене. Деньги — на погашение долга. Все довольны.
— Это мои салоны.
— Технически — наши. Мы открывали их вместе, помнишь?
— Я открывала. Ты давал советы.
— И деньги. — Артём улыбнулся. — Стартовый капитал, солнце. Откуда, думаешь, он взялся?
Семён поставил поднос на стол. Остался стоять.
— Уходите.
Артём поднял глаза.
— Что?
— Уходите. Сейчас.
— Рина, скажи своему... помощнику, чтобы не лез не в своё дело.
— Семён прав. — Регина встала. — Уходи, Артём.
— Рина...
— Ты бросил меня. Через месяц после аварии. Ушёл к своей... — Она сглотнула. — Не важно. Ты ушёл. А теперь приходишь и требуешь мои салоны?
— Я не требую. Предлагаю.
— Нет.
— Рина, подумай головой. Банк подаст в суд. Ты потеряешь всё.
— Это мои проблемы.
— Наши! — Он вскочил. — Мы женаты двадцать лет!
— Шесть. И мы разведены.
Артём шагнул к ней. Семён встал между ними.
— Она сказала — уходите.
— Слушай, мужик... — Артём ткнул пальцем ему в грудь. — Я не знаю, кто ты такой и что ты тут делаешь. Но это — семейное дело. Не лезь.
Семён перехватил его руку. Сжал запястье — не сильно, но ощутимо.
— Я сказал — уходите.
— Ты мне угрожаешь?
— Предупреждаю.
Артём дёрнул руку. Не вышло — хватка была железной.
— Рина! Ты видишь, что он делает?!
— Я не вижу, Артём. Я слепая. Помнишь?
Семён отпустил его запястье. Шагнул назад.
— Дверь там. Сами найдёте.
Артём потирал запястье. Лицо — красное, злое.
— Ты пожалеешь. Оба пожалеете. — Он повернулся к Регине. — Думаешь, он тебя защитит? Этот... сиделка? Когда банк заберёт всё — где он будет?
— Здесь.
Это Семён сказал. Тихо, спокойно.
— Что?
— Буду здесь. В отличие от тебя.
Артём открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Ты кто такой вообще?!
— Человек, который не бросает.
Артём смотрел на него — долго, изучающе. Потом перевёл взгляд на Регину.
— Ты его трахаешь?
— Уходи.
— Серьёзно? Слепая баба и её сиделка? Это же... — Он рассмеялся. — Это же анекдот.
Семён шагнул к нему.
— Одно слово ещё — и я тебя выброшу. Из окна.
— Ты не посмеешь.
— Хочешь проверить?
Они стояли лицом к лицу. Артём — на полголовы ниже, но не отступал. Храбрый или глупый — Семён не понял.
— Ладно. — Артём поднял руки. — Ладно. Ухожу. Но это не конец, Рина. Я вернусь. С адвокатами.
— Возвращайся. — Она скрестила руки на груди. — Я тоже найду адвокатов.
Артём развернулся и пошёл к двери. На пороге обернулся.
— Ты изменилась, Рина. Раньше была умнее.
— Раньше была слепее. Во всех смыслах.
Дверь хлопнула.
Семён стоял в коридоре, слушая удаляющиеся шаги. Потом — лифт. Потом — ничего.
— Семён.
Он обернулся. Регина стояла у стены, обхватив себя руками.
— Да?
— Спасибо.
— Не за что.
— Вы его напугали.
— Надеюсь.
Она улыбнулась. Криво, устало.
— Он вернётся. С адвокатами, как обещал.
— Пусть возвращается.
— У него связи. Деньги. Он может...
— Регина. — Семён подошёл к ней. Взял за плечи. — Пусть приходит. Пусть приводит кого хочет. Я никуда не денусь.
Она подняла голову.
— Почему?
— Потому что обещал.
— Это всё?
— Нет.
Она ждала.
— Потому что вы — моя, — сказал он. — Моя ответственность. Моя забота. Моя... — Он запнулся. — Не знаю, как назвать. Но моя.
Регина положила руки ему на грудь.
— Это звучит как...
— Знаю.
— ...как собственничество.
— Может быть.
— Мне нравится.
Она потянулась к нему. Он наклонился. Поцелуй — долгий, медленный. Не как вчера — неловкий, испуганный. Сегодня — другой.
Она отстранилась.
— Семён.
— М?
— Про поручительство. Он не врал.
— Знаю.
— Я подписывала бумаги. Не читая. Дура.
— Разберёмся.
— Как?
— Не знаю пока. Но разберёмся.
Она положила голову ему на плечо.
— Я устала.
— Знаю.
— От всего. От него. От себя. От...
— Тихо. — Он погладил её по волосам. — Отдохните. Я рядом.
Она закрыла глаза.
Они стояли в коридоре — обнявшись. За окном — октябрьское солнце. В квартире — покой.
Семён думал об Артёме. О его угрозах, его адвокатах. О поручительстве, которое может уничтожить её бизнес.
И думал о себе. О том, как странно всё повернулось.
Три месяца назад он пришёл сюда с ненавистью. Хотел забрать у неё всё.
А теперь — готов драться за неё. Против кого угодно.
Ирония? Судьба? Или просто — жизнь, которая сложнее любых планов?
— Семён.
— Да?
— Вы сказали — «моя».
— Сказал.
— Это правда?
Он помедлил.
— Правда.
— Тогда я тоже скажу. — Она подняла голову. — Вы — мой. Мой помощник. Мой защитник. Мой... — Она улыбнулась. — Не знаю, как назвать.
— Не надо называть.
— Почему?
— Потому что слова — это слова. А дела — это дела.
Она кивнула.
— Тогда — дела.
— Да. Дела.
Он взял её за руку. Повёл в гостиную.
— Чай остыл.
— Сделаете новый?
— Конечно.
Обычный разговор. Обычный день.
Только всё — необычное. Новое. Другое.
И Семён — впервые за долгое время — чувствовал, что так и должно быть.