Они долго не решались поиграть именно здесь.
Много странных разговоров ходило вокруг заброшенного завода. Когда-то славился своими подшипниками на всю Россию-матушку. Теперь стал притчей во языцех для городка. То пропадёт тут кто, а то и, наоборот, найдётся. Только вот не в лучшем виде.
Поэтому Рома с друзьями не решались, долго не решались. Их увлечения – они же и так без урона не проходили. Для семейного бюджета.
Буквально вчера мама Ромы, полная женщина чуть за тридцать с красивым именем Элеонора, ворчливо заметила:
– Опять вы со своими прятками! Достали, честное слово. Тебе с дружками – развлечение, а мне – опять морока. – Она весомо потрясла перед Роминым шмыгающим носом порванной гачей стареньких штанов и добавила: – Мы с отцом не миллионеры, чтобы каждый раз новые покупать. А на этих, гляжу, живого места нет. Сегодня никакого компьютера.
Рома повернулся, сгорбился и побрел по коридору в комнату. Но про себя думал: «Да ладно тебе, прямо испугала. Все равно завтра с Витькой и Митькой…»
Под ноги шмыгнула кошка Фрося, и мысль оборвалась. А на завтра…
– Точно тут без этих, без призраков? – спросил Витька.
Он опасливо глядел на развалины завода, а друзья – тоже ведь те ещё смельчаки – делали вид, что им не страшно и подбадривали:
– Да ладно, чего как маленький, – проговорил Митька.
– Враки поди всё это, – заявил Рома и добавил: – Ладно, начнём уже, пока совсем не стемнело.
Но игра в тот вечер пошла не по плану.
Рома вообще-то не возражал, если бы на старом заводе и впрямь нашёлся призрак-другой. Он любил читать, особенно старые книги, найденные на барахолке у железнодорожных путей. Там продавали мусор прошлого века: учебники, альбомы, письма, пропитанные чужими надеждами и переживаниями.
«Роман» – так звала его мать, переходя от нормального «Ромка» или «Ромыч» к полному имени, когда он засиживался с фонариком под одеялом,
– Опять читаешь свой роман, Роман? – смеялась она.
Рома особо не спорил – кто их поймёт, этих взрослых, чего придираются. Не читаешь совсем – плохо, читаешь много – «глаза посадишь».
Но страшные истории, которые он жадно глотал, будоражили кровь и тревожили воображение. А ну как и впрямь не просто так все пропадают на этом заброшенном заводе?
Роме выпало голить. Он отвернулся к стене, начал вечное:
– Я считаю до пяти, не могу до десяти…
И так далее. Наконец прозвучало: «…кто не спрятался – я не виноват». Тут же опасливый взгляд скользнул по развалинам, стоило ему обернуться, чтобы искать рассыпавшихся по округе друзей.
Сердце тревожно билось в груди. А в голове неслось: «Кажись, стены‐то того, дышат». Те и впрямь то ли вздрогнули, то ли так просто камешек выкатился из-под ног спрятавшегося неподалёку друга.
– Эй, чего-то вы не сильно стараетесь, – проговорил Рома, вглядываясь в сторону разбитой двери подвала, откуда звук и донесся.
Он хотел показаться смелым, но голос по-предательски дрогнул. И всё же тряхнул головой, прогоняя наваждение, да двинулся вперёд.
Нога ступила на порог подвала, голова проникла внутрь, увлекая за собой остальное тело. Рома на миг задержался, приучая глаза к полумраку, затем пробежался по тёмным коридорам, повернул за угол… И вот тут заметил её. Дверь.
Странная оказалась штука. Словно не из нашего времени: тяжёлая, дубовая, засыпанная мусором чуть ли не до половины. Но – тайна же!
Страсть, как захотелось увидеть, что там, за этой странной дверью.
Рома наскоро разбросал мусор по сторонам, освобождая проход. Получилось не очень, а ещё пострадали новозашитые брюки, да ладно уж.
Дверь скрипнула и с трудом поддалась. За ней была комната. Роман вошел и машинально вздрогнул. Холодно-то как!
Стены комнаты покрывал иней. Воздух здесь был густой, тягучий – точь-в-точь мёд. Пахло железом, старыми свечами и ещё чем-то непонятным. Рома вспомнил слова одной книги, в которой в старом склепа «хранили дыхание умерших, не успевших вовремя сгнить».
Бр-р-р!
Взгляд скользнул по комнате. И вот он перед ним – стол из черного камня, а на нём – книга. Да не простая. Переплёт у неё был из кожи, мягкой, нежной. «Не снята ли с того, кто желал слишком много знать?» – пронеслось в Роминой голове.
Он отдернул протянутую было руку и нервно хихикнул. Изо рта вырвался пар и облачком понёсся в темноту.
А книга… Кожаную обложку по уголками стягивал тёмный холодный металл, от которого веяло чем-то неземным, космическим. «Метеоритное железо!» – решил Рома. Он недавно читал о таком, поэтому везде и виделось. Ну и чего бы не здесь?
Тёмную поверхность металла покрывали руны; они едва заметно шевелились при взгляде, ползли, подобно мохнатым гусеницам.
Рома снова потянулся к книге.
– Что за…? – прошептал он.
В этот миг в подвале стало тише. Но не сказать, чтобы все звуки пропали. Сердце вон всё также бухало. Но звуки втянулись как бы внутрь, словно кто-то набрал в грудь воздуха, чтобы крикнуть.
Рома открыл первую страницу и увидел запись:
«Азъ есьмъ Велемиръ».
Слова писались бурыми чернилами, похожими на кровь. Но если и так, то она уже засохла, хотя всё ещё пульсировала, будто бежала по вене.
Ниже на странице шёл список желаний:
«Дай мне, Боже, деньгу поболе» – и отражение сияющего города, поглощённого огнём.
«Хочу побити Яромира на ярмарке» – тень битвы, где один падает, а другой смеётся, а глаза уже мёртвые.
«Чтоб мати моя замолчала навеки» – и тишина, в которой ещё слышен крик, что никогда уже не будет услышан.
Рома читал и вздрагивал. Каждое желание смотрелось каплей души, шагом к пропасти. Или в неё самую.
Последние записи делали химическим карандашом, вон он, лежит рядом с книгой. Грифель был чёрный, что твой уголь; отец недавно сыпал такой в мангал на даче, собираясь жарить шашлыки. Но здесь – иное: чёрный стерженёк медленно двигался вперёд и назад, словно дышал. Ну точно живой.
Рома достал маленький, с серебряной ручкой нож – подарок отца. Принялся точить грифель. Лезвие скользнуло, попало по пальцу; кровь брызнула на чистую страницу. Из неё потянулись тени, схватили Рому за порезанный палец и потянули к себе.
Мир вздрогнул. Земля под ногами задрожала и стала таять. Стены комнаты расступились.
Рома моргнул раз, другой и увидел, что оказался на лестнице из чёрного камня. Узкие, неровные ступени вели куда-то вверх и вниз в темноту. Разглядеть, чем кончается лестница и там, и там Роме сразу не удалось. Под ногами хрустело, казалось, он наступает на что-то хрупкое. Воздух был тяжёлым, пропах землей и железом. Стены вокруг лестницы слегка шевелились, словно дышали.
Он пошёл наверх и неожиданно вышел в огромный зал без крыши. Поднял глаза, а там вместо нормального неба – зияющая чёрная бездна. В ней тускло блестели незнакомые звёзды.
Посреди зала стоял трон, сложенный из переплетённых костей. А на нём сидел Он.
***
***
Демон не походил на тех, кого рисуют в книжках. Не был он красный, с копытами. А был соткан из тьмы, настоящей, осязаемой. На голове виднелись рога, чёрные и гладкие, будто из вулканического стекла. За спиной колыхались крылья, не перья, не кожа – сгустки тени.
В руке демона качалась плеть. Безвестные умельцы выполнили её, как и трон, из костей, скреплённых чем-то живым. В ушах Ромы звенел шёпот: голоса, крики, мольбы. Казалось, они шли от самих костей.
– Где я? – прошептал Рома. Его голос звоном разбитого колокола отразился от стен.
– Ты в Ар-Нуморе, – прозвучало в костях; демон всё также молчал. – В царстве пустоты. Ты пожелал её. И подписался кровью, так что получай.
Рома не помнил такого своего желания. Но в глубине души знал: стоило ему взять карандаш – это уже стало клятвой. Как у Велемира. Как у всех тех, кто был потом, оставививших след на страницах старинной книги.
Рома бросился бежать. Демон не двинулся с места, словно побег не имел значения.
Рома мчался по лестнице вниз. Оказалось, она вела в лабиринт. Рома ворвался в него, добежал до первого поворота, свернул во второй. И тут стены задышали, пол стал мягким. Факелы чадили, горели неверным светом. Дым полз змеёй по полу и шептал:
– Хочу, чтоб меня все любили…
– Пусть он страдает…
– Желаю быть богом…
Из тени вышел кот. В его серо-пепельной шерсти мерцали звёзды чужого неба. И лапу он вылизывал с медлительностью, неестественной для обычного зверя.
Кот взглянул на Рому и проговорил:
– Я Арибус. А был Велемир – писец, маг. Я первым нашёл Книгу. Хотел силы и получил. Но цена – в крови. Стоило пожелать бессмертия, и я перестал быть вообще, став напоминанием.
Он моргнул. В зрачках вспыхнули образы: древний храм, огонь на алтаре, рука, выводящая первую строку. Потом крик, пламя, превращение. И ключ из кости, с руной «возврат». Тот был реален, лежал у лап Арибуса. Рома поднял ключ и ощутил в руке пульсирующее тепло.
– Возьми, – сказал Арибус. – Мне он уже не нужен, а тебе вдруг ещё пригодится.
Путь вёл дальше: поворот, ещё один, снова. На дороге возникла овчарка на цепи, которую к стене крепил громадный замок. Рома сперва испуганно вздрогнул. Потом заглянул в умные глаза зверя и успокоился. Заметил лишь на морде собаки шрам, будто её сшили из отдельных лоскутов. Заметил и снова вздрогнул.
– Теперь я Федра, а была Яромиром, – прохрипел голос в Роминой голове. – Я... он был воином, другом… и врагом Велемира. Книга – во всем она виновата. Демон превратил его... меня в собаку. Теперь охраняю лабиринт, кусаю тех, кто пытается сбежать. Но я помню, кем была... был. И потому ненавижу свой удел. – Федра опустила голову. – Если ты уничтожишь Книгу, я смогу умереть по-настоящему. Помоги же мне. Не ради меня. Ради себя.
Рома воткнул ключ в замок и два раза повернул. Скоба отошла, Федра растворилась в воздухе, оставив на стене отпечаток лапы с человеческим пальцем.
И Рома смог пройти дальше. Чтобы встретить Ведану. Та стояла в конце коридора и лучилась светом. Девочка в платье из грубой ткани, с вышитыми на ней рунами. Серебристые волосы блестели лунным светом; чёрные глаза окоймляла золотая нить.
– Ты идёшь к выходу, – сказала она. – Но он завален. Пойдём, покажу другой.
В её взгляде сквозила усталость, древняя, как само время. Они какое-то время шли молча. Потом Ведана прошептала:
– У него есть слабость: его плеть не оружие. Это клетка. А в ней часть того, кем он был. Разрушь клетку и заклятие падёт.
– Почему ты помогаешь мне? – спросил Рома.
Она улыбнулась – впервые – и сказала:
– Я всё ещё помню. Да и ты не забыл и можешь уйти.
Она привела Рому к тайному ходу. Выход был рядом: свет, ветер, реальный мир. Побег почти удался.
Но дорогу преградили слуги демона. Они схватили Рому, потащили обратно в зал. Спасения не было. Надежда стала гаснуть.
Из тьмы вылетел Арибус; он вцепился в ногу одного стражника. За котом показалась Федра и сбила с ног второго. Рома подхватил Ведану и помчался обратно, в зал демона.
– Как мне вернуться домой? – крикнул он.
– Ударь его плетью, – сказала Ведана. – Но не ради власти или мести. Ударь ради тех, кто застрял, как я. И ради возвращения домой.
Ведана растаяла в руках Ромы. Он удивлённо посмотрел в пустоту, а потом переступил порог зала.
Демон неподвижным изваянием застыл на троне. На Рому смотрели чёрные, глубокие, немигающие глаза.
Не дожидаясь, мальчик бросился на врага.
С потолка сорвались длинные тени, похожие на руки с крючьями вместо пальцев. Они схватили Рому за плечи, вцепились в ноги. Он упал, принялся отбиваться, кусаться, сумел вырваться. Подполз ближе, ударил демона по руке, схватил выпавшую плеть.
Она была тяжёлая, холодная. Внутри что-то ворочалась, шевелилось, рвалось наружу.
Демон не сдвинулся ни на миллиметр. Только тень дрогнула на стене.
Рома поднял плеть. Но бить по телу и не думал. Он знал: надо врезать по самому корню, по тому, что держит демона здесь, в этом мире.
Замах…
И тут между ними возникла Ведана. Она не кричала или тянула руки – просто стояла, светилась догорающим угольком. Рома не успел остановить плеть и ударил по ней. Ведана стала падать. Медленно-медленно. Кровь – тёмная, почти чёрная – маслом растекалась по полу.
Но боли на лице не было, наоборот, сквозь слёзы сияла улыбка. А глаза наполнял свет.
– Наконец… свободна, – прошептала Ведана. – Я была его совестью, памятью, последним словом. Он запер меня в теле ребёнка. Но теперь я могу уйти. – Она посмотрела на демона, добавила: – Вернусь к началу и остановлю его.
Рома улыбнулся. Он вдруг понял: пусть его сейчас убьют, но мир будет спасён. Он бросил плеть, не желая быть повелителем. Ему захотелось домой. Очень-очень.
И вот тогда демон двинулся и заревел, а стены лабиринта глубоко внизу – затрещали.
Ведана собрала силы и потянулась к Роме со словами:
– Ты не должен умирать. Кому-то нужно остаться – рассказать, чтобы помнили. – Она коснулась его груди. – Читай свой роман, Роман. Стань тем, кто всё запомнит и расскажет.
Рома ощутил, как тело его сжалось, кожа натянулась, а пальцы стали срастаться, превращаясь в страницы. И когда демон повернулся, то на полу лежала книга. Не та, что была, а новая, с переплётом, похожим на детские ладони; с буквами, что дрожат, как живые. На обложке сияло имя: «Роман», а внутри собралось всё: история Велемира, клятвы, лабиринт, Федра, Ведана и он сам – Рома, который так рвался домой.
Книга дышала, её наполняла жизнь. Ведь она перестала быть оплотом власти, а стала предупреждением.
Наверху, в развалинах завода, ветер гнал мусор по полу подвала в открытую дверь старой комнаты. Дверь скрипнула: кто-то попытался её прикрыть изнутри. Но внутри было пусто. Только следы ботинок, ведущие к столу да прямоугольник, свободный от пыли, на нём. Книга исчезла.
Митька и Витька устали ждать, пока их отыщет Рома; они замёрзли и ушли домой. Обиделись.
На следующий день Митька позвонил Витьке и сказал:
– Представляешь, нашёл в кармане старую бумажку. Какой-то чел написал на ней одно слово.
– Ромыч? – уточнил Витька.
– Да вроде не он. Непонятно.
– А чего хоть написано-то?
– Прикинь, «спасибо».
– И всё?
– Ну, ещё там есть капля. То ли чернила, то ли ещё что, но тёплое, как слеза. Или кровь.
А мама Элеонора нашла под подушкой Ромы старую гачу – ту самую, что он порвал накануне. Только теперь она была целехонька. А на внутреннем шве сияла едва заметная руна, похожая на слезу.
Автор: Альфа
Источник: https://litclubbs.ru/articles/71121-kniga-zhelanii.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: