* НАЧАЛО ПЕРВОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
* НАЧАЛО ВТОРОЙ ЧАСТИ ЗДЕСЬ
Глава 26.
- А ещё люди бают, что зима не берёт тот лес, - рассказывала Маруся, обводя глазами тех, кто сидел с нею в кухне у печки и слушал вечерние Марусины присказки, - В самой чаще не властна стужа, не пускает зло туда даже мороз. Туманом всё покрыто, а туман этот так путнику глаза застит, если он войдёт в тот туман, живым ему уже не выбраться. Поглотит его тьма, станет он ей служить, и ничего не вспомнит, ни себя, кто он таков есть, ни тех, кого любит.
- Это как же тогда слухи такие появляются? – с трудом скрывая усмешку, сказал Николай и пихнул Куприяна в бок, - Откуда-то они берутся? Значит всё же вернулся кто-то живой оттуда, из чащи этой. Ну или придумал такую байку, чтоб народ не шастал никуда зазря!
- Может и придумал кто, - ответила Маруся, - А только я сама слыхала, как Макар Зорин, старый-то охотник, рассказывал. Пошёл-де он на зайца, ещё по осени приметил, в каких местах следов много. Макарова-то жена в слёзы – не ходи-де, сказывают, в тех местах люди пропадают, да и Игната Воздальцева в аккурат недалеко оттуда нашли. А Макар что, сколько уж годов на охоту ходит, чего только не видал, посмеялся на бабьи сказки, обещался вернуться в скорости, да и ушёл. День его нет, два, после уж искать его вознамерились, да он сам пришёл. Молчит, хмурый, спать стал худо. Это уж после брату своему рассказал, как он до самой чащи добрался, а там…
- Ну, там известно чего, - усмехнулся Николай и снова поглядел на Куприяна, дескать, сказки всё, - Изба на курьих ногах, да бабка там, на костяной ноге!
- Нет, не видал Макар избы-то. Туман всё обволок, не видать ничего, дышать тяжко… а вой такой из того тумана слышится, что душа застывает. Макар ноги в руки, да ходу оттуда, про Игната-то он и сам помнил. А тут, время посреди дня, а будто вечер наступил! Смеркаться стало, Макар ходу прибавил, а сам думает – как же так, ведь только утро было, из дому он затемно ушёл! Глядит, а позади на него туман этот валом идёт, хрипит чего-то там, хрюкает! Ну, тут уж только давай Бог ноги! Не оглядывался уж больше Макар, пока на опушку не выскочил, да реку прямо по льду перешёл.
Оглянулся, а туман тот клубится на опушке, дальше не идёт, видать за реку ему нет ходу. Постоял Макар, поглядел, а там словно тени чёрные в тумане мелькают, красные огни горят, словно глаза. Страшно стало Макару, и всё блазнится, будто кто за ним гонится, чёрные змеи под снегом ползут. Ну и не стал ждать, перекрестился, да и до церквы нашей без передышки бежал.
Маруся замолчала, стала перебирать мотки ниток в лукошке своём, Варвара на неё сердито поглядывала, перебирая в фартуке душистые травы на взвар.
- Невесть что люди придумывают, - проворчала Варвара, - И как отец Афанасий такое допускает! И про знахарку придумали, будто за Листвянкой объявилась! Какая-такая знахарка, когда уж сколь годов за Листвянкой никакого жилья не бывало! Это старая Кукарева придумывает, как есть вам говорю! Она завсегда была первая сплетница и собируха! Придумывала, чего нет, а теперь уж и вовсе по старости из ума выжила! Вот прослышит отец Афанасий, будет ей, Кукаревой-то, в церкву не пустят, а как помрёт – так и отпевать не станут! За таковые придумки!
- Кукарева-то ни при чём тут, - нахмурилась Маруся, - Я сама слыхала, Макар говорил лавочнику про это, и снадобье у лекаря заказывал себе, для сна. Неспроста это всё. А Кукарева твоя внуков нянчит, уж сколь её не видать, сношке помогает.
- Ох, нянюшки, люблю я ваши присказки слушать, - зевнул Николай, - В детстве любил, да и теперь хорошо, складно Маруся сказывает. Сразу в сон клонит, пойду-ка. Завтра батюшка в Архангельское посылает, коли и вам чего надобно купить, сказывайте, всё исполню.
Николай пошёл спать, позёвывая на ходу и усмехаясь, махнул Куприяну рукой и пожелал всем добрых снов. Куприян глянул на часы, пора и ему… сейчас обождёт немного, пока всё в доме стихнет, и снова они с Ермилом отправятся дело справлять.
Ночь, как по заказу, нынче выдалась тёмная, месяц спрятался за плотными облаками, тихо было, снег крупными хлопьями медленно ложился на землю. Вот и хорошо, в снежной-то пелене не так видно будет их, ночных путников.
Куприян лежал на кровати не раздеваясь, и смотрел в окно. В чернильной ночной темноте порхали белые снежные мотыльки, а там, далеко на холме, снова угадывал Куприян злые очертания Спиридоновой мельницы.
Сам не заметил, как задремал, и всё во сне перемешалось, и жадный мельник, и та старушка с посохом, и синие глаза девушки на ярмарке… и лес, сумрачный, серый, словно осень навсегда поселилась в нём. Зеленоватый туман клубился в низине и укрывал подножья деревьев, скорёженных, будто больных… Среди покрытых мхами стволов вилась тропка, не торная, едва приметная, заплетённая вылезшими из земли корнями, похожими на чёрных змей.
Куприян словно бы стоял посреди этого леса, и было ему сыро, зябко, нехорошо. Ступил на тропку, пришло ему во сне, будто должен он по ней пойти, и там, в самой чаще отыскать…
- Куприян, ты никак заснул? – тут его разбудил Ермил, - Время, идти пора. Все спят, я проверил, и для верности ещё на часы тутошние пошептал… никто не проснётся до утра, нас не хватится. Но надо нам поспешать, Ларион поди нас заждался. Уговорились, будет у мостка старого ждать.
- Да я не спал, - Куприян протёр глаза, - Задремал только видать. Лес мне виделся, корёженный, больной. Видать там сила Иварова таится…
Оделись потеплее два путника, взяли рукавицы, в мешок Ермил сложил гостинцы, которые с собой наметили взять, да и выскользнули за дверь неприметными. Тихо было на дворе, снег медленно спускался с неба и ложился, похожий на лебяжий пух, укутывая землю.
Тускло горел фонарь у конюшни, Авдей его не тушил на ночь, мало ли, чтоб уж вовсе в кромешной тьме не оказаться, вот в его свете и прошли путники к воротам за садом, которые выходили в аккурат к дороге в село.
- Не студёно сегодня, хорошо, - заметил Ермил, ловя рукой снежинки, - Дед Касьян попустил маленько, видать нас укрыть решил, чтоб злые глаза нас не увидали.
А злые глаза не дремали, когда шли Куприян с Ермилом мимо холма, на котором мельница стояла, приметили, как спускаются по склону три тёмные фигуры, видать помощники Спиридоновы, которых тот помог Ивару из мёртвых поднять…
- Не по нашу ли душу идут? – спросил Ермил и опустил руку на короткий клинок за поясом, - Поди знают, что ихнюю погибель мы ищем. Надо поспешать!
Куприян кивнул и прибавил шаг. В этот раз он с собой прихватил спинную перевязь свою с двумя клинками, Григорием подаренными! Так что ежели и догонят, запросто не возьмут! Но вот только недосуг им с мертвяками время терять, надо идти!
К околице, за которой шумела быстрая и никогда не спящая речушка Листвянка, они почти бежали, позади них слышались тяжёлые шаги, но преследователи не могли их догнать, не было в мёртвых ногах, подчиняющихся чужой воле, той прыти!
- Скорее, я уж вас заждался! – ларион стоял у старого каменного мостка, что перекинулся через неширокую Листвянку, - Эти вас не достанут, надо только мосток перейти!
Куприян с Ермилом быстро проскочили мосток, старые камни только чуть зашатались под ними. Мосток этот давно не хожалый был, мало кому сюда надобность имелась пойти. Старый хутор, который раньше за Листвянкой-то жил, давным-давно опустел, уж почитай годов тридцать, а то и больше, никто там не селился после кончины старого хозяина. Сперва угольщики его под своё дело облюбовали, да не пошло что-то у них, ушли за осиновую рощу, там и дерево получше, и дело справнее идёт…
Обнялись с Ларионом, друг друга по плечам похлопали, старые ведь друзья, считай, что заново родились тогда, когда чёрную Зиялат воочию узрели, да чуть на погибель та встреча им не пришлась.
Тут загудело кругом, застонало, гул прошёл, словно кто-то в большой колокол ударил. А это на мостке, который снова зашатался, но выстоял…
Куприян обернулся и увидел, те, что за ними гнались, бились теперь о невидимую преграду перед мостком. Отходили чуть, и снова пытались пройти, не видя ничего перед собою мёртвыми глазами. Да только не было им дальше хода, здесь только тот мог пройти, кого сама теперешняя хозяйка сих мест пропустит.
- Ишь, чего творит, чёрная душа, - покачал головой Ларион, - Мёртвых поднял в подмогу себе… Ну Спиридонка, ну жадоба, страшный конец тебя ожидает, да и тот концом не станет, вечность в муках будет наградой за дела такие! Ладно, идти пора.
Ларион указал вперёд, где меж деревьев вилась заснеженная тропка, светлая, хорошая. А там, за ёлошником невысоким, стояла добрая изба, резные наличники на оконцах, ставёнки узорные. Из трубы дымок вьётся, а над крыльцом фонарь горит, и стоит на ступенях тоненькая фигурка, вглядывается в ночную синюю тьму, их поджидает.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025