Истории о том, как люди берут кредиты и не могут их вернуть, сегодня звучат почти как фоновый шум в обществе. Но редко когда такая история оказывается одновременно и трагедией, и юридическим казусом, и зеркалом современной финансовой системы. Дело гражданина Б. — не просто ещё один случай неудачного заимствования. Это полноценный кейс, который вскрывает уязвимые места законодательства, показывает, как работают механизмы кредитного контроля — и как легко можно оказаться между молотом регуляторной ответственности и наковальней собственной авантюры.
В этой статье мы детально разберём, почему один человек, получивший 7,5 миллиона рублей в виде десяти потребительских кредитов, не смог избавиться от долгов даже через банкротство. Мы проследим каждый шаг: от первоначального расчёта и оформления заявок до финального вердикта Верховного Суда. При этом будем опираться не на домыслы, а на конкретные статьи закона, судебную практику и факты, подтверждённые официальными документами.
С чего начинается «умный» план: лазейки в кредитной системе
Гражданин Б. — не вымышленный персонаж. Он действительно существует, и его имя фигурирует в определении Верховного Суда РФ от 2024 года под номером 304-ЭС24-24028. В деле указано, что он работал менеджером среднего звена. Его официальная зарплата — 133 тысячи рублей. Не бог весть что, но и не бедность. С точки зрения банка — клиент с умеренным риском, если бы не одно обстоятельство.
Б. хотел открыть собственное дело. В теории — похвальное стремление. На практике — высокорисковый шаг, который требует либо накоплений, либо инвестиций, либо кредита. Но на бизнес-кредит с текущим доходом и без залога рассчитывать не приходилось. Банки отклоняли такие заявки или предлагали условия с процентной ставкой выше 25% годовых и коротким сроком — что делало проект заведомо убыточным.
Перед ним встал выбор: отказаться от мечты — или найти «обходной путь». Он выбрал второе. И его «план» оказался настолько прост, насколько и опасен.
Он подал 10 заявок на потребительские кредиты в разные банки — в течение нескольких дней. Ключевое слово: в разные. И ключевой приём: синхронизация. Банки, как известно, проверяют кредитную историю через Бюро кредитных историй (БКИ). Однако данные не поступают мгновенно. Между подачей заявки, получением одобрения, подписанием договора и появлением информации в БКИ проходит от нескольких часов до 2–3 суток — особенно если кредиторы не используют единый канал обмена (например, Национальное бюро кредитных историй НБКИ и ОКБ Эквифакс работают параллельно, и синхронизация между ними не всегда мгновенна).
Таким образом, пока первый банк только вносил запись о кредите, второй и третий уже одобряли заявки, основываясь на «чистой» истории. Б. получил одобрение по всем 10 заявкам — и в итоге получил 7,5 млн рублей.
Для сравнения: при его официальной зарплате 133 тыс. руб. и стандартном требовании банка о том, чтобы платеж по кредитам не превышал 40–50% дохода, его *максимально допустимая* долговая нагрузка составляла около 50–65 тыс. рублей в месяц. А совокупный платёж по 10 кредитам — даже при средней ставке 16% на 3 года — превышал 250 тыс. рублей. То есть ежемесячная выплата была в 4–5 раз выше дохода.
Есть ли тут признаки мошенничества? На первый взгляд — нет. Он не подделывал справки 2-НДФЛ. Он не использовал чужие паспортные данные. Он не взламывал системы. Он воспользовался пробелами в механизме взаимодействия между кредиторами. И это — важнейший нюанс.
«Потребительский» кредит для бизнеса: как цель кредита превратилась в юридический козырь
Второе, на чём настаивал суд, — искажение цели заимствования. Все 10 кредитов были оформлены как потребительские. Напомним: потребительский кредит — это заем на личные нужды: ремонт, обучение, покупка техники, отдых. Такой кредит не требует залога, не предполагает отчёта о целевом использовании и подразумевает повышенный риск для банка — поэтому ставки выше, чем по автокредиту или ипотеке.
Однако Б. сразу перевёл почти всю сумму в свой стартап: арендовал помещение, закупил оборудование, нанял персонал. Всё это — признаки предпринимательской деятельности, даже если ИП или ООО на тот момент ещё не было зарегистрировано. А потребительские кредиты на ведение бизнеса давать запрещено. Более того, в анкетах и при подписании договоров заемщик обязан указывать истинную цель. Пункт «на развитие бизнеса» в анкете вызвал бы дополнительную проверку — и, скорее всего, отказ.
Суд установил, что в анкетах Б. указал типичные формулировки: «на ремонт квартиры», «на покупку бытовой техники», «на лечение». Подтверждения — чеки, договоры подряда и т. п. — не требовались. Именно это и позволило ему получить деньги.
Здесь возникает закономерный вопрос: а банки не обязаны проверять? Ответ — да, обязаны, но в рамках разумных мер. Согласно ЦБ РФ (Указание № 4927-У), банк должен применять «методы оценки кредитоспособности», включая анализ кредитной истории, доходов и цели кредита. Однако *фактическое* целевое использование средств после выдачи — не подлежит обязательному контролю, если кредит не целевой (в отличие, например, от кредита на образование, где требуется подтверждение зачисления).
То есть формально банки не нарушили правила. Но фактически — пропустили красные флаги. И это — системная проблема.
Банкротство как последняя инстанция: надежда на «нулевую точку»
Когда бизнес не пошёл, а с работы уволили (по сокращению), Б. оказался в классической долговой спирали: платить стало невозможно, просрочки пошли одна за другой, начали начисляться штрафы и пени. Некоторые банки продали долги коллекторам. Начались звонки, письма, угрозы о подаче в суд.
В такой ситуации многие обращаются в суд с заявлением о признании банкротом. С 2015 года в России действует упрощённая процедура банкротства физлиц — через МФЦ или онлайн через «Госуслуги». С октября 2022 года порог задолженности снижен до 500 тыс. рублей, а наличие просрочки — минимум 3 месяца.
Банкротство физлиц даёт два главных бонуса:
1. Автоматически вводится мораторий на взыскание долгов: коллекторы молчат, приставы не арестовывают счёт, проценты и штрафы перестают начисляться.
2. По итогам процедуры (реструктуризация или реализация имущества), если суд признает должника добросовестным, долги списываются — даже те, что не покрыты продажей имущества.
Именно на это и рассчитывал Б. Он имел лишь скромную однокомнатную квартиру (единственное жильё — не подлежит реализации), старый автомобиль (оценён в 180 тыс. руб.) и личные вещи. Очевидно, выручки от продажи хватило бы лишь на долю долгов.
Но он не учёл один принципиальный момент: недобросовестность — абсолютное основание для отказа в освобождении от обязательств.
Судебная одиссея: три инстанции — три разных подхода
Первый суд — арбитражный суд субъекта РФ — отнёсся к делу скептически. Судья отметил:
- Массовый характер подачи заявок за короткий срок (10 за 5 дней);
- Умышленное сокрытие информации о других заявках (в анкетах стояли галочки «нет других кредитов»);
- Расхождение указанной цели и фактического использования;
- Отсутствие реальных источников погашения (даже при работе его доход не покрывал платежи);
- Вложения в бизнес с заведомо высоким риском без подтверждающих расчётов.
Решение: признать банкротом, но отказать в списании долгов.
Апелляционный суд — вдруг — сменил вектор. Судьи указали, что:
- Все представленные документы (справка о доходах, паспорт, СНИЛС) были подлинными;
- Банки не доказали, что Б. заранее знал о невозможности погашения;
- Нет прямых доказательств умысла обмана;
- В законе не запрещено брать несколько кредитов;
- Использование кредита не по цели — нарушение гражданско-правовое, но не повод лишать права на освобождение при банкротстве.
То есть апелляция сделала ставку на формальную добросовестность: если документы честные — значит, и поведение честное.
Кассация, однако, вернула всё на круги своя. Она напомнила апелляции о ключевом документе — постановлении Пленума ВС РФ № 43 от 2016 года, где прямо сказано:
«Недобросовестным следует признавать должника, который умышленно скрывал имущество, искажал информацию о размере доходов, целях получения кредита, наличии других обязательств… в целях введения кредиторов в заблуждение относительно своей платёжеспособности».
Именно на это и сослался Верховный Суд в своём определении.
Вердикт Верховного Суда: принцип «не верь — проверяй» работает в обе стороны
Определение ВС РФ № 304-ЭС24-24028 от 2024 года — не просто частное решение. Это преюдициальное толкование нормы ч. 4 ст. 213.28 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».
Статья гласит:
«Гражданин не подлежит освобождению от исполнения обязательств, если установлено, что он действовал недобросовестно при получении или исполнении обязательств и (или) уклонялся от уплаты налогов, иных обязательных платежей»
ВС указал: умышленное искажение картины платёжеспособности = недобросовестность, даже если формально документы не подделаны.
Важно: суд не обвинил Б. в мошенничестве по ст. 159 УК РФ (и уголовное дело не возбуждалось). Это гражданское, а не уголовное право. Но последствия — такие же тяжёлые: 7,5 млн рублей долга не списаны. Даже после банкротства он обязан их погасить — когда появятся доходы. Приставы могут в любой момент возобновить исполнительное производство. Долг «висит» пожизненно — пока не будет погашен полностью.
Вот что написал Верховный Суд буквально:
«Одновременная подача множества заявок с последующим сокрытием информации о параллельно получаемых кредитах свидетельствует о намеренном создании ложного впечатления о своей кредитоспособности. Такое поведение лишает кредиторов возможности адекватно оценить риски и принимать обоснованные решения. Это — злоупотребление правом».
Именно формулировка «злоупотребление правом» — ключевая. Согласно ст. 10 ГК РФ, нельзя использовать своё право исключительно с намерением причинить вред другому лицу или обойти закон.
Таким образом, Б. формально «имел право» брать кредиты — но использовал это право не по назначению.
Почему банки не понесли ответственность? Системный сбой или личная ошибка?
Возникает закономерный протест: а как же ответственность банков? Почему они выдали столько денег человеку с такой зарплатой?
Вопрос справедливый. И здесь нужно разделять юридическую ответственность и рыночную практику.
Да, банки обязаны проверять платёжеспособность. Более того, в 2021 году ЦБ ввёл **методику расчёта долговой нагрузки (ПДН). Если ПДН выше 50% — кредит выдавать можно, но с дополнительными мерами: более тщательная проверка, ограничение суммы, повышение ставки. При ПДН свыше 80% — кредитование вообще не рекомендуется.
Однако:
- Методика рекомендательная, а не обязательная;
- Расчёт ПДН ведётся на дату подачи заявки — а не на момент всех заявок;
- Банки видят только историю в одном БКИ — если заемщик подаёт заявки в банки, подключённые к разным бюро, картина может быть неполной;
- Ответственность за искажение данных несёт заемщик, а не кредитор — если документы поданы добросовестно.
Суды неоднократно подтверждали: банк не обязан «догадываться». Если клиент утверждает, что кредит ему нужен на телевизор, и предоставляет справку о доходе — банк вправе поверить. Умысел доказывается в действиях заемщика, а не в недосмотре банка.
Но… есть нюанс.
В 2023 году ЦБ начал пилот по *сквозному кредитному скорингу* — единой системе, объединяющей все БКИ в режиме реального времени. Сейчас она тестируется среди 12 банков. Ожидается, что к 2026 году она станет обязательной. Тогда «кредитная гонка» в стиле Б. станет технически невозможной: каждая новая заявка будет мгновенно отражаться у всех участников системы.
Кстати, интересный факт: за 2023 год в России было выдано 13,2 млн потребительских кредитов на сумму 2,1 трлн рублей (данные НАПКА). А количество обращений в суды по фактам «массового кредитования с последующим банкротством» выросло на 47% по сравнению с 2022 годом — до 863 дел. Это говорит о том, что стратегия Б. — не уникальна.
Какие последствия на самом деле ждут «недобросовестного банкрота»?
Многие думают: ну не списали долги — и что? Жить буду, а приставы пусть ищут.
Но реальность суровее.
После банкротства без списания долгов:
- Долги не аннулируются — остаются в полном объёме, включая проценты, накопившиеся до даты введения моратория;
- Срок давности по кредитным обязательствам — 3 года, но он перезапускается при любом контакте с банком: письме, звонке, частичном погашении. На практике — долги «живут» десятилетиями;
- Приставы могут:
- Арестовывать любые счета (кроме пособий и пенсий по инвалидности);
- Забирать имущество (кроме единственного жилья, предметов первой необходимости);
- Ограничить выезд за границу;
- Ввести запрет на регистрационные действия (например, продажу авто);
- Работодатель может неохотно принимать человека с исполнительным производством — особенно если должность связана с финансами;
- Через 5 лет после банкротства в кредитной истории остаётся запись «банкрот, долги не списаны» — и это почти 100% отказ при новых заявках.
Для Б. это означает: даже если он найдёт работу с зарплатой 200 тыс. руб., половину будут удерживать приставы. А 7,5 млн — при ежемесячном платеже 80 тыс. — вернутся только через 8–9 лет. Без учёта инфляции и возможных штрафов за просрочку.
А что, если бы он был честен? Альтернативные сценарии
Представим: Б. пришёл в банк и сказал: «Хочу открыть кафе. У меня 1 млн накоплений, нужен ещё 6 млн. Есть бизнес-план, расчёты точки безубыточности, договор аренды». Что бы произошло?
1. Банк предложил бы бизнес-кредит — под залог (квартира, оборудование), с более низкой ставкой (12–16%), но с жёстким контролем целевого использования.
2. Можно было подать на льготный кредит через МСП-Банк или корпорацию МСП — при поддержке фонда «Мой бизнес» ставка может быть 3–5% годовых.
3. Есть программы микрофинансирования через Центр занятости: при сокращении можно получить до 1 млн руб. на ИП без возврата.
4. Можно было начать с малого: оформить ИП, взять кредит до 500 тыс. по госпрограмме «Льготный миллион» — с частичным субсидированием процентов.
Все эти варианты требуют времени, бумаг, проверок. Но они — юридически чистые. И если бы проект провалился — банкротство прошло бы «по-честному». Долги списали бы.
Разница между «заемщиком-авантюристом» и «заемщиком-предпринимателем» — не в сумме, а в прозрачности намерений.
Что дальше? Ждёт ли Б. уголовное дело?
На сегодняшний день — нет. Для возбуждения дела по ст. 159 УК РФ (мошенничество в сфере кредитования) нужно доказать прямой умысел на хищение: что он брал кредиты, не собираясь их возвращать с самого начала.
В деле есть косвенные признаки: отсутствие расчётов, несоответствие доходов, массовость. Но нет прямых — например, переписки, где он пишет: «возьму и исчезну». Суды пока ограничились гражданскими последствиями.
Однако прокуратура имеет право инициировать проверку. И если найдётся ещё 2–3 таких дела с похожей схемой — возможно, будет выработана единая практика квалификации.
Вывод: банкротство — не прощение, а проверка на честность
История гражданина Б. — не морализаторская притча о «наказании за жадность». Это напоминание: в правовом государстве процедура важна не меньше, чем результат. Хотите начать бизнес — начинайте как предприниматель. Хотите взять кредит — рассказывайте правду. Хотите банкротство — будьте готовы доказать, что вы не играли с системой.
Закон сегодня даёт людям второй шанс. Но не третий — если первые два были использованы как лазейки.
«Доверие теряется мгновенно, а возвращается годами. Банки потеряли доверие к Б. за 5 дней. Ему потребуются годы — чтобы вернуть хотя бы репутацию.
А долг в 7,5 миллионов будет напоминать об этом каждый месяц. До тех пор, пока последняя копейка не будет уплачена.
Хотите безопасно списать долги через личное банкротство, но до сих пор сомневаетесь ? Напишите мне для консультации, я буду рад Вам помочь.
Также читайте полезные статьи:
-Когда личные деньги идут в общую ипотеку: что на самом деле происходит с долями?
Переходите и подписывайтесь на мой телеграм-канал, там много актуальной судебной практики, которая поможет решить ваши правовые вопросы.