Тревожность — одно из самых распространённых состояний современного человека, и при этом одно из самых неправильно понимаемых.
В бытовом сознании тревога часто воспринимается как слабость, излишняя эмоциональность или «невозможность держать себя в руках».
Однако психологические исследования последних десятилетий показывают: тревожность — это не каприз и не недостаток характера, а сложный адаптационный механизм, имеющий корни в биологии, опыте ранних привязанностей, когнитивных установках и социально-культурных факторах.
Первичная функция тревоги — выживание. С точки зрения эволюции, тревога формировалась как сигнал опасности, побуждающий к мобилизации.
Однако современные источники угроз чаще символические, а не физические: социальное давление, страх неудачи, страх осуждения, страх потери статуса. Организм реагирует на них так же, как некогда реагировал на хищника. Это и создаёт внутренний конфликт: тело хочет бежать, а голова понимает, что опасность нематериальна.
1. Одним из фундаментальных источников тревожности является ранний опыт.
Теория привязанности Джона Боулби показывает: дети, растущие в условиях непредсказуемости, непоследовательности или критичности со стороны значимых взрослых, формируют тревожный тип привязанности.
Такое отношение к миру закрепляется: «опасность возможна всегда», «на помощь рассчитывать сложно». В зрелой жизни это выливается в ожидание угрозы даже там, где её нет.
2. Немаловажную роль играет внутренняя критика.
В когнитивно-поведенческой психологии она рассматривается как автоматическая негативная оценка происходящего. Тревожный человек склонен переоценивать риски и недооценивать свои ресурсы. Это приводит к катастрофизации: любая ошибка воспринимается как угроза краха, любое изменение — как потенциальная катастрофа. Чем сильнее внутренний критик, тем ниже субъективное чувство безопасности.
3. Следующий слой — социальная среда.
Современная культура успеха усиливает тревожность, формируя постоянные ожидания достижения. Человек, не соответствующий стандартам эффективности, красоты, карьеры или отношений, испытывает давление. Тревога в таких условиях — не индивидуальная проблема, а социальный феномен. Мы живём в эпоху постоянного сравнения, и оно усиливает внутреннее напряжение.
4. Семейные сценарии также оказывают влияние. В семьях, где эмоции подавлялись, избегались или высмеивались, человек учится «не чувствовать». Но эмоции не исчезают: они переходят в соматизированную форму — мышечные зажимы, бессонницу, панические атаки. Тревожность становится единственным легальным способом выражать дискомфорт.
5. Тревожный психотип.
С точки зрения советских и западных психиатров, авторов различных классификаций типов личности, тревожный психотип формируется у людей со слабой нервной системой, астеничных, интровертированных, базовая эмоция которых - страх.
6. Невротический конфликт.
С точки зрения психоанализа, тревожность — это конфликт между желаниями и запретами. Несовпадение внутренних потребностей и внешних требований вызывает внутреннее напряжение. Например, желание признания сталкивается с запретом проявлять себя; стремление к близости — с страхом уязвимости. Тревога возникает как индикатор подавленного внутреннего импульса.
7. Психофизиология.
Невозможно игнорировать и нейропсихологические аспекты. Регуляция тревоги связана с работой миндалины, гиппокампа и префронтальной коры. Генетическая предрасположенность не означает неизбежность тревожного расстройства, но создаёт уязвимость, благоприятную среду для развития тревожности. Среда, стресс и травмы активируют эту уязвимость.
8.Травматический опыт — ещё один мощный источник тревожности.
Травма меняет восприятие мира: он перестаёт казаться безопасным. Даже если событие давно завершилось, память и тело продолжают реагировать. Тревожность становится способом контроля, попыткой предвидеть опасность, чтобы избежать повторения боли.
Современная жизнь способствует формированию тревожности через постоянную когнитивную нагрузку. Информационный поток, скорость изменений и отсутствие времени на восстановление приводят к хроническому стрессу. Наш мозг эволюционно не был приспособлен к такому темпу. Результат — постоянная гипербдительность.
Важно понимать, что тревожность — не только проблема, но и индикатор. Она показывает, что какая-то потребность не удовлетворена: безопасность, признание, контроль, поддержка, самоценность. Тревожность сигнализирует о внутреннем дефиците, а не о внутренней слабости.В психотерапии тревожность не «подавляют», а исследуют. Она становится ключом к пониманию не только симптомов, но и человека целиком: его опыта, страхов, защит, убеждений и желаний. Тревога — это запрос на изменение, а не препятствие для него.
Осознание причин тревожности — первый шаг к её трансформации. Когда человек понимает происхождение своих реакций, он получает возможность перестать воспринимать их как личную вину. Это не ошибка личности, а закономерное следствие опыта и условий жизни.
Сегодня тревожность — не маркер патологии, а индикатор перегруженности современного человека. Важно не бороться с тревогой как врагом, а разбираться, какие психологические и социальные причины стоят за ней, и как можно их изменить, а не только подавить симптомы.
Именно такой взгляд позволяет перейти от самокритики к самосостраданию, от избегания к осознанности, от бессилия к освоению новых способов жить в мире, где неопределённость неизбежна.
В этом и заключается главная задача современной психологии тревожности: не избавить от тревоги, а научить взаимодействовать с ней конструктивно.
Как тревожность и панические реакции нарушают жизненные процессы и адаптацию?
Повышенная тревожность и панические реакции существенно влияют на повседневное функционирование человека, нарушая ключевые когнитивные, эмоциональные и поведенческие процессы.
В первую очередь страдает способность принимать решения.
При высокой тревоге внимание фиксируется на потенциальных угрозах, а не на фактических данных.
Это приводит к избеганию или к импульсивному выбору, продиктованному желанием снизить напряжение, а не рациональным анализом ситуации. В долгосрочной перспективе формируется феномен «жизни вокруг тревоги», когда жизненные стратегии подчинены не целям, а предотвращению дискомфорта.
Когнитивные процессы также испытывают серьёзные нагрузки.
Тревога снижает концентрацию, ухудшает рабочую память и способность к обработке информации. В результате продуктивность падает, а ошибки воспринимаются как подтверждение собственной несостоятельности, усиливая замкнутый круг тревожности.
Панические реакции могут полностью блокировать когнитивную активность, временно лишая человека способности анализировать происходящее.
На уровне эмоций тревога нарушает способность к регуляции.
Человек утрачивает доступ к более тонким эмоциональным состояниям — радости, интересу, спокойствию. Психика оказывается в режиме перманентной защиты. Это постепенно снижает общий эмоциональный тонус, формирует эмоциональное истощение и чувство бессмысленности.
В случаях хронической тревоги возникает вторичная депрессия, обусловленная постоянной перегрузкой нервной системы.
Поведенчески тревога и паника приводят к избеганию.
Избегание — краткосрочно эффективный, но долгосрочно деструктивный механизм. Оно препятствует формированию нового опыта, сужает поведенческий репертуар и ограничивает сферу жизни.
Человек перестаёт участвовать в социальных, профессиональных, семейных и романтических взаимодействиях, что затем закрепляет чувство некомпетентности и изоляции.
Не менее значимы физиологические последствия.
Хроническая тревога приводит к постоянной активации симпатоадреналовой системы: тахикардия, дыхательные нарушения, гипертонус мышц, нарушения сна. Организм функционирует в режиме «боевой готовности», истощая ресурсы.
Долговременная активация стрессовой системы нарушает иммунитет, эндокринный баланс и увеличивает риск психосоматических заболеваний.
Социальные процессы также оказываются затронутыми.
Высокий уровень тревожности и паники снижает качество коммуникации: человек становится либо чрезмерно настороженным, либо гиперчувствительным к критике, либо избегает взаимодействий.
Это осложняет профессиональное развитие, ухудшает партнерские отношения, снижает способность выстраивать доверие. Постепенно формируется социальная депривация и чувство одиночества.
Особую угрозу тревога представляет для процессов самоопределения и личностного роста.
Там, где должен быть выбор, появляется страх риска. Там, где должны быть цели, — ориентирование на безопасность. Жизненный путь становится реактивным, а не проактивным. Тревога лишает человека субъективного ощущения свободы, делая его зависимым от сценариев избегания.
Панические атаки — наиболее выраженная форма дезрегуляции.
Они создают феномен вторичного страха: человек боится не реальной угрозы, а самой паники. Возникает так называемое «страх страха», формирующее агорафобию и массивные ограничения в повседневности. Паника блокирует автономность и приводит к значительной утрате качества жизни.
Важно учитывать, что тревога и паника не только нарушают текущие процессы, но и препятствуют будущему развитию.
Они ограничивают способность к обучению, к профессиональной реализации, к построению устойчивых отношений. Со временем тревога перестраивает картину мира — из открытой на опасную, из непротиворечивой на фрагментированную. Это влияет на самооценку, идентичность и долговременные жизненные стратегии.
В конечном итоге хроническая тревожность и панические реакции приводят к системным изменениям: сужению возможностей, хроническому стрессу, социальной изоляции, снижению удовлетворённости жизнью. Они нарушают адаптационные механизмы и формируют дезадаптивные поведенческие и эмоциональные паттерны.
Что с этим делать?
Для устойчивого, значимого результата, под которым я понимаю снижение тревожности и паники до переносимого человеком уровня, развитие адаптивности и гибкости психики тревожного человека, необходима качественная терапия, и КПТ – это одно из лучших решений этой задачи.
А в качестве самопомощи необходимо владеть методиками купирования панических атак и снижения тревожности в моменте.
Автор: Тригуб Елена Викторовна
Психолог, Клинический психолог КПТ
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru