Случается, что человеку чего-то остро и мучительно не хватает. Чего-то фундаментального, очень необходимого — признания, любви, безопасности, внимания. Он долго живет в голоде, но вдруг появляется другой и дает этот желанный дар — признает, любит, окутывает чувством безопасности. И тут может случиться позитивная травма — человек получает нечто критически важное для психологического выживания в момент невыносимого дефицита и переживает это как удовлетворение потребности.
Изоляция в капсуле
Позитивная травма достаточно парадоксальный термин. В моменте получения необходимого человек получает радость и облегчение. Но он травмируется, потому что этот момент становится изолированной психологической капсулой, которая не связана с остальным опытом. Этот конкретный другой словно приравнивается к удовлетворению потребности.
Остальные источники закрываются, знание о них словно испаряется.
Ключевое отличие от обычного позитивного события в контрастности. Здесь проходит черта, резкая и явная граница между состоянием жажды и мигом внезапного насыщения.
Человек должен быть предрасположен к этому, обычно в его картине мира ресурс (тепло, любовь, признание) — это крайне редкий и ценный товар. Так может случаться с детьми, которых постоянно критиковали, но потом внезапно они услышали от значимого человека: «Я горжусь тобой!». Или со взрослыми, которые привыкли быть «невидимками», когда кто-то сказал: «Ты мне действительно нужен».
Был дефицит как крепкая броня, а другой пришел и разбил эту тяжелую броню. Чудо спасения свершилось! И тогда мозг «записывает» это не как «приятное событие», а как «критическое для выживания преодоление кризиса».
Не могу без него!
Из-за такого резкого перепада и контраста между было и стало, человек создаёт мощную психологическую связь: «Этот другой дает мне то, в чем я нуждаюсь. Без него жизнь невозможна».
Эта связь настолько глубока, что человек может вспомнить каждую деталь момента — запах, слова, ощущения. И он сливает свое «я» с этим другим. Начинает чувствовать, что он не может быть отдельным. Если не будет того второго значимого, не будет и его.
И тогда возникает большая путаница. Самооценка завязывается на другом человеке, ощущение ценности тоже связано с тем, доволен ли он, хвалит ли. И здесь один шаг до того, чтобы свести свою жизнь до того, чтобы обслуживать потребности и попадать в ожидания того «волшебника», что однажды спас.
Остальные люди и ситуации становятся лишь фоном, театральными декорациями. Есть надежный якорь и есть весь остальной зыбкий и опасный мир.
Восстановить опоры
Если ребенка не признавали, не давали тепла и не научили тому, что его ценность растет изнутри, а не из внешних источников, если такой выросший человек уже получил позитивную травму и «улетел» через нее в созависимость, с этим можно работать.
Как обычно, сначала увидеть и назвать: «Я завишу не от этого человека как личности, а от ощущения, которое он когда-то подарил. Это иллюзия, что только он может это дать».
А потом отделяться, определять, где я, а где другой, где мои чувства, где его. И учиться говорить «нет», не сваливаясь в чувство вины, и возвращать себе законное право на свое мнение, свои желания и цели.
Обязательно перестраивать представление о том, что кто-то имеет право нас растить или умалять на идею о том, что мы достаточны просто потому, что существуем.
И еще инициировать «поход за любовью», понять, где еще можно ее брать — от друзей, коллег, из творчества и собственных достижений. И, конечно, из самого себя.
Важно понимать, что восстановление предполагает не просто «забыть о том человеке», а пересобрать свою идентичность независимо от него и научиться утолять свой голод по теплу через свои силы и здоровые связи с другими людьми.
©Вероника Малова