Туман не рассеивался — он сгущался, обволакивая группу плотным коконом. Рельсы впереди мерцали, как змеиные спины, а гудок поезда звучал всё ближе, нарастая в груди тяжёлым ритмом.
Наталья сжала башмачок. В памяти вспыхнули лица: муж, улыбающийся у калитки; старший сын, запускающий воздушного змея; младший, спящий у неё на руках. Теперь — только тени. Только память.
«Ты бы гордился мной, сын? Ты бы понял, почему я не могу остановиться?»
— Держитесь ближе, — прошептал Михаил. — Здесь начинается зона дозоров.
Девочка шла первой, почти сливаясь с туманом. Её блокнот был зажат в кулаке, на обложке — выцарапанные буквы: «Память». В кармане она нащупала камешек с гравировкой «Мама» — трогала его пальцами, считая шаги: «Раз… два… три… до десяти — и я перестану бояться».
— Как ты находишь путь? — тихо спросила Наталья.
— По мху, — ответила девочка, не оборачиваясь. — Он растёт с северной стороны. И по птичьим гнёздам. Они всегда обращены на юг.
Семён хмыкнул, но без насмешки — с уважением.
— У нас в деревне таких следопытов не было.
Они обогнули заброшенную сторожку. В разбитом окне — силуэт вороны. Птица не шевелилась, будто окаменевшая.
— Не нравится мне это, — пробормотал Иван, касаясь раны. Кровь снова проступила сквозь ткань. — Слишком тихо.
Петя поднял руку, призывая к молчанию. Все замерли.
Из тумана донёсся голос:
— Стой! Кто идёт?
Мужской. Резкий. Знакомый.
Наталья напряглась. Она узнала его — полицай, тот самый, что смотрел на неё у церкви. Тот, кого она видела среди солдат во время атаки на склад.
— Это ловушка, — выдохнула она.
Михаил уже прижался к стволу дерева, вскинув винтовку. Девочка припала к земле, почти растворившись в тумане.
— Отвечайте! — голос стал ближе. — Или стреляю!
— Мы свои, — крикнул Семён, поднимая руки. — Из деревни. Бежим от облавы.
Пауза. Затем — шаги. Из тумана выступил мужчина в форме. Его лицо было скрыто тенью фуражки, но глаза — холодные, цепкие — скользили по каждому.
— Документы, — потребовал он.
Петя медленно потянулся к карману. Наталья почувствовала, как сердце бьётся в горле. Один неверный жест — и всё закончится здесь.
— У нас нет документов, — сказал Петя, доставая потрёпанный клочок бумаги. — Только вот это. Разрешение на сбор хвороста…
Полицай схватил листок, прищурился. В этот момент девочка сделала шаг вперёд, но её рука дрогнула. Она промахнулась — полицай успел схватить её за волосы.
— А, вдовушка, — ухмыльнулся он, глядя на Наталью. — Думаешь, месть тебя спасёт?
Холодная ярость накрыла Наталью. Она достала зеркальце, поймала луч рассвета и направила свет прямо в глаза полицая. Он зажмурился, отпустив девочку.
Семён бросился вперёд, ударил его рукоятью пистолета в висок. Полицай рухнул на землю.
Все замерли. Девочка дрожала, её тошнило. Наталья обняла её, прижала к себе.
— Всё хорошо, — прошептала она. — Ты молодец.
Они спрятали тело в зарослях крапивы. Туман скрывал следы, но Наталья чувствовала: время уходит. Поезд уже где‑то рядом.
— Дальше — через насыпь, — сказал Михаил. — Там есть люк. Мы спустимся под рельсы, выйдем к складу с тыла.
— А если там засада? — спросил Иван.
— Тогда мы умрём, — просто ответил Михаил. — Но не раньше, чем подорвём составы.
Наталья кивнула. Она больше не боялась. Внутри была только холодная ясность — как лезвие ножа.
«Они забрали моих детей. Моего мужа. Теперь я заберу у них то, что им дорого».
Она достала башмачок, положила его на рельсы.
— Что ты делаешь? — удивился Петя.
— Приманка. Они остановятся, чтобы проверить. Это даст нам минуту.
Люк оказался ржавым, едва поддавался. Семён и Михаил вдвоём сдвинули крышку. Внизу — темнота и запах сырости.
— Кто первый? — спросил Петя.
— Я, — сказала Наталья. — У меня есть что терять. И есть за что сражаться.
Она спустилась в узкий проход. За ней — остальные. Девочка замыкала цепочку, осторожно опустив крышку люка.
В туннеле было тесно. Капли воды стучали по камням, а вдали — гул приближающегося поезда. Часы Михаила тикали в кармане: 7 минут до прохождения состава.
— Пять минут, — подсчитал Петя. — Потом он пройдёт над нами.
— Значит, у нас четыре, — ответил Михаил. — Чтобы добраться до склада, заложить взрывчатку и уйти.
Они двинулись вперёд, пригибаясь под низкими сводами. Наталья считала шаги, чтобы не потерять счёт времени.
Один. Два. Три.
В памяти — смех сына, запах волос дочери.
Четыре. Пять. Шесть.
«Я не забуду. Я отомщу».
Склад появился внезапно — массивная дверь, зарешечённые окна. У входа — два солдата. Разговаривают, смеются.
— Один на меня, второй — на Семёна, — шепнул Михаил. — Остальным — внутрь.
Наталья кивнула. В руке — граната. Она знала: если бросит её слишком рано, погибнут все. Если поздно — поезд пройдёт невредимым.
Михаил и Семён двинулись к солдатам. Семён имитировал кашель, привлекая внимание. Петя бросил камень в сторону — часовые обернулись. В этот момент Михаил и Семён атаковали.
— Время! — крикнул Петя.
Они ворвались в склад. Внутри — ящики с боеприпасами, канистры с горючим. На стене — карта с отметками маршрутов.
— Вот здесь, — Михаил указал на центральную часть. — Закладываем всё.
Наталья разматывала провод. Руки дрожали, но движения были точными. Она вспомнила, как муж учил её обращаться с взрывчаткой — ещё до войны, когда они вместе ходили на охоту.
— Готово, — сказал Иван, закрепляя последнюю шашку.
— Отход! — скомандовал Петя.
Они бросились к выходу. За спиной — тиканье таймера. Часы Михаила показывали: 2 минуты до взрыва.
На улице — рассвет. Туман редел, открывая вид на рельсы. Поезд надвигался, как чёрный зверь, выдыхающий пар и сталь.
— Три минуты, — подсчитал Михаил. — Нужно отойти на безопасное расстояние.
Они побежали вдоль насыпи. Наталья споткнулась — башмачок выпал из кармана. Она остановилась, потянулась за ним…
— Оставь! — крикнул Семён. — Мы не успеем!
Но она не могла. Это было не просто воспоминание — это была клятва.
Подняла его. Сжала в кулаке.
— Идём!
Они бежали. Вдали — взрыв. Оранжевое пламя разорвало туман, запах гари ударил в ноздри, а земля под ногами задрожала, будто живое существо. Поезд вздыбился, вагоны начали слетать с рельсов.
— Получилось… — выдохнул Петя.
Но радость была недолгой.
Из‑за поворота — ещё один состав. И на нём — солдаты. Они уже видели их.
— Назад! — скомандовал Михаил. — В туннель!
Они развернулись. Но было поздно.
Автоматные очереди разорвали тишину. Иван упал. Семён подхватил его, но пуля попала и ему в плечо.
— Бегите! — крикнул он Наталье. — Я их задержу!
Она хотела остаться. Хотела сражаться. Но девочка потянула её за рукав.
— Он прав. Нам нужно выжить. Чтобы помнить.
Наталья в последний раз посмотрела на Семёна. Он стоял, подняв пистолет, и улыбался.
— Скажи моей сестре… что я не сбежал, — прошептал Иван, прежде чем его голос утонул в грохоте нового взрыва.
Они укрылись в овраге. Над головой — дым, крики, лязг металла. В воздухе висел запах горелой резины и крови. Рядом, среди дымящихся обломков вагонов — одинокий цветок. Белый, с розовыми прожилками.
Предыдущие части истории здесь. История молодой девушки врача, которая поехала работать в деревню здесь.