Слова «Ты меня обманула, гадина!» я, кажется, запомню навсегда.
Такое просто так изо рта редко вылетает...
Сейчас три часа ночи, я сижу на кухне, смотрю в кружку с остывшим чаем и пытаюсь понять, в какой момент всё рухнуло. И почему я вдруг стала виновата во всём, что со мной сделали врачи и моя собственная физиология.
* * * * *
Расскажу по порядку.
Мне тридцать один, зовут меня Лена. Всю жизнь у меня были танцы с бубном вокруг цикла. То задержки, то боли такие, что стены грызть хотелось. Врачи махали рукой: «Стресс, работа, похудейте, всё пройдёт».
Про детей мы с моим парнем Димой говорили давно. Он обожал рассказывать, как у нас с ним будет «маленький футболист» и «папина принцесса». Имена придумывал, спорили, что сын будет обязательно на него похож, «крепкий и темноволосый».
Я улыбалась и где‑то внутри дрожала: а вдруг не получится? Но вслух не говорила, потому что «надо меньше накручивать себя».
Год назад меня скрутило так, что я упала прямо в офисе у ксерокса. Очнулась уже в приёмном. Живот режет, как ножом, вокруг врачи, медсестра что‑то кричит про операционную.
Потом — белый потолок, капельница, сухость во рту. Надо мной стоит мужчина в халате:
— Ну что, Елена… жить будете. А вот с детьми проблема, — говорит так буднично, как будто про погоду.
— Как… проблема? — я даже голову приподнять не смогла.
— Обоих яичников у вас больше нет. Всё было в кистах, одна уже лопнула. Оперировали по жизненным показаниям. Сохранять было нечего. Сочувствую вам.
И пошёл дальше по палатам.
Я лежала и просто смотрела в потолок. Даже не плакала сначала. Было ощущение, что это не со мной, а с кем‑то в соседней палате.
Через пару часов дошло. Я взяла телефон и позвонила Диме.
— Лён, что случилось? Ты куда пропала? — он взял быстро, как обычно.
— Я в больнице, — говорю. Голос мокрый, предательский. — Мне делали операцию. Тут… проблема.
— В какой больнице? — даже не стал расспрашивать про здоровье, сразу адрес и номер палаты попросил.
Через час он вошёл ко мне — с фруктами, с какими‑то яркими носками «чтобы ноги не мёрзли», с глупой улыбкой до ушей.
— Ну, рассказывай, какое место тут тебе чинить пришлось — сел рядом, поцеловал в лоб. — Ты меня напугала.
Я пыталась подобрать слова. Как вообще это произносится? Что я теперь — женщина без... "женских органов"
— Дим, мне… мне сказали, что детей у меня не будет, — выдавила я.
Он замолчал, руки у него замерли. Секунд пять в палате было тихо, только капельница понемногу капала.
Потом он вздохнул:
— Подожди, ну это ж не приговор, правда? Врачи любят сгущать. Разберёмся. Ты жива — значит всё решаемо.
Я уткнулась ему в плечо и разревелась. Тогда мне показалось, что он меня принял. Что мы это как‑то переживём, придумаем: усыновление, суррогатное материнство, да что угодно!
Ошиблась...
* * * * *
Первые месяцы после выписки были мутные. таблетки, уколы, анализы. Я то спала по двенадцать часов, то не могла заснуть вообще.
Дима первое время был рядом: привозил супы от мамы, шутил, включал мне сериалы. На тему детей мы не разговаривали. Я сама её обходила, как минное поле.
Потом он как‑то стал раздражённым.
Я не хотела никуда ходить, не была готова к шумным компаниям и обсуждению «когда уже свадьба и детки».
Он — хотел обратно в привычную жизнь: в футбол с друзьями, посиделки у мангала и планы «мы с Лёней как‑нибудь тоже».
Однажды он не выдержал и стал срываться на мне:
— Ты стала как старая бабка, честно. Только больницы, таблетки и слёзы. Ты же раньше другой была...
— Я не притворяюсь, мне реально… тяжело, — ответила я. — Я до сих пор привыкнуть не могу к словам врача. Мне всего тридцать один, а мне уже вынесли приговор!
— Ну да, виноваты же все вокруг, только не ты, — выдохнул он и ушёл в зал к телевизору.
Тогда я списала это на усталость. «Мужики же по‑другому переживают», — оправдывала его.
Через полгода я наконец решилась сходить к другому врачу, просто чтобы ещё раз услышать диагноз от независимого человека. В глубине души теплилась надежда: вдруг там ошиблись.
Вторая гинеколог, пожилая женщина, посмотрела анализы, УЗИ, заключение после операции и спокойно сказала:
— Дочка, у вас действительно не осталось никаких шансов. Гормональную поддержку придётся пить, чтобы организм не посыпался раньше времени. Беременность естественным путём невозможна. ЭКО — тоже не наш вариант, нет материала. Если захотите ребёнка — только усыновление. В остальном вы можете жить обычной жизнью, просто почаще проверяйтесь.
На обратной дороге в маршрутке я держала в руках этот листок с диагнозом и думала, как скажу Диме. С одной стороны, он и так об этом «знал». С другой — кажется, только сейчас это оформилось официально и окончательно: печать, подпись, диагноз...
Дома он лежал на диване с телефоном, листал ленту.
— Как там твой врач? — спросил он, даже не отрываясь.
Я поставила на стол его кружку с чаем и положила рядом заключение.
— Окончательно подтвердили, что детей у меня не будет, — произнесла я эти страшные слова в вслух.
Он взял бумагу, пробежался глазами. Я в этот момент смотрела на него, и на его лице прям физически увидела, как что‑то менялось.
Не жалость. Не растерянность. А именно злость и… какое‑то отвращение, что ли.
— Класс, — хмыкнул он. — То есть я три года строил планы, а у меня всё это время рядом была… не настоящая.., — он даже слова подбирать не стал.- женщина..
— Дим, я сама вчера только узнала настоящий масштаб бедствия, — попыталась я спокойно реагировать. Хотя внутри всё сжалось. — До операции никто не говорил, что всё так плохо. Я же не знала…
— Не знала, — передразнил он. — О таком вообще‑то сразу говорят, когда отношения начинаются. Нормальные люди предупреждают, что у них там «дефекты в комплектации».
Меня словно кипятком окатило.
— Ты серьёзно? — спросила я. — Я должна была на первое свидание карточку больничную принести? Я сама только на операционном столе поняла, что происходит! Как я могла тебя предупредить?
Он встал, кинул бумажку обратно на стол.
— Ты меня обманула, Лена, — сказал он тихо, но так, что у меня кровь в жилах застыла. — Ты играла в «будущую мамочку», спорила про имена… Зачем? Чтобы я сильнее к тебе привязался?
— Я не играла! — у меня сорвался голос. — Я правда хотела детей! И думала, что у нас всё получится. Что медицина, эко, может ещё что‑то… Я не хотела тебя обманывать!
— Не надо, — отрезал он. — Я не собираюсь быть благотворительной организацией для женщины, которая заведомо не может дать мне нормальную семью.
— Нормальную? — переспросила я. — Для тебя «нормальная семья» — это только кровь и генетика? Можно же рассмотреть вариант с приемными детьми!
Он усмехнулся:
— Приёмные… Жить с женщиной, зная, что она от тебя никогда не родится, а потом брать чужого? Спасибо, но это уже без меня.
И вот здесь я реально потеряла дар речи.
— То есть всё, что у нас было, — это фальш? — выдохнула я.
— А что ещё? — пожал он плечами. — У меня время идёт. Я хочу своих детей!Имею полное право. А ты всё это время молчала! Бесплодная… — он подобрал слово, на долю секунды замялся и добавил: — гадина.
Я даже не сразу поняла, что он это произнёс. Вроде как бы между прочим, но так отчётливо, что не перепутаешь.
Дальше всё было достаточно банально: он молча стал собирать вещи. Футболки, носки, свои кроссовки. Я стояла посредине комнаты и не могла ни заплакать, ни закричать. Просто онемела.
— Куда ты? — наконец спросила я.
— К себе, — буркнул. — Начну жизнь сначала. У меня, в отличие от тебя, ещё есть шанс.
На пороге обернулся:
— И, кстати, не вздумай рассказывать всем, что это я «плохой». Ты сама виновата. Надо было честно говорить всё как есть.
Хлопок двери. Тишина. И я — с этим листком диагноза и его словами в голове.
Сейчас прошло уже пару недель. Я успела поплакать, поваляться с телефоном в обнимку, почитать кучу «женских» форумов и комментариев в духе «ничего, найдёшь своего, который усыновить согласится» и «да кто ж захочет жить с женщиной без перспективы».
Я не идеализирую себя. Да, возможно, я тоже где‑то в чём‑то виновата. Может, действительно надо было на первом свидание сказать: «Дим, смотри, ситуация такая, может получиться что... Как ты к этому отнесёшься?» Сесть, обсудить. А я делала вид, что если мы будем достаточно любить друг друга, всё само рассосётся.
Я до сих пор не знаю, как смотреть на эту историю. То ли благодарить судьбу, что человек показал своё лицо до свадьбы, то ли честно признать, что предупредить его вовремя я всё-таки не смогла.
* * * * *
А вы как считаете, друзья: это он - подлец, который кинул женщину с диагнозом, или мужчина просто сделал выбор в пользу «своих» детей?
Благодарю за каждый лайк и подписку на канал!
Приятного прочтения...