— Значит так, — сказала свекровь, помешивая уху, — как одобрят вам ипотеку, сразу думаем, куда я кровать поставлю. В зал не хочу, у меня спина, мне комната нужна. Желательно посветлее. Ты же не против, Мариш?
* * * * *
Марина с Сергеем познакомились, как сейчас модно, в интернете. Ей было 27, ему 32. Она менеджер, он стропальщик на заводе. Никакого глянца: обычные люди, с планами на счастливое будущее.
Всё было бы ровно, если бы не мама Сергея — Тамара Николаевна.
Муж ушёл от неё, когда сыну было шесть. Она вырастила его одна, работала на двух работах, тянула, как могла. И не отпускала его от себя не на шаг, даже после того, как он вырос.
— Мы с сыном — команда! — любила повторять она. — Я без него не выжила бы, а он без меня не справится.
Когда Сергей познакомил её с Мариной, та была вежлива, но холодна:
— Надеюсь, ты не из тех, кто ищет, кому бы на шею сесть, — сказала она при первой встрече. — У нас с Серёженькой всё по‑честному: он работает, я помогаю по дому.
Марина тогда пропустила это мимо ушей. Любовь, конфетно‑букетный период, съёмная двушка, совместные ужины. Тамара Николаевна жила отдельно, в своей квартире, но сына держала на коротком поводке:
— Зайди шкаф почини,
— Завези продукты,
— Отвези меня в поликлинику.
Марина не возражала: ну мама же, одна, надо помогать.
Настоящие проблемы начались после свадьбы.
* * * * *
Жить они решили пока на съёмной: старый фонд, но близко к работе. Тамара Николаевна принципиально не переезжала:
— Я к вам в эту халупу не поеду, — фыркала. — Вот как свою возьмёте — тогда и подумаю.
Марина работала в крупной компании, её зарплата к тридцати годам перевалила за 180 тысяч. Серёжа получал раза в три меньше. По деньгам было очевидно: тащить ипотеку она будет. Но их это устраивало, главное — получить своё жильё.
И вот однажды вечером, за общим ужином у свекрови, зашла тема.
— Мам, — начал Сергей, — мы с Маришей думаем ипотеку брать.
— Наконец‑то! — обрадовалась та. — Умница моя! — погладила сына по руке. — А то всё по съёмным ютитесь, как цыгане.
Марина улыбнулась:
— Да, хотим двушку, а может и трёшку потянем. Детей всё равно планируем.
— Трёшку берите! — уверенно сказала Тамара Николаевна. — Что вы, как бедные родственники?
Пауза.
— Тем более мне тоже надо где‑то жить, когда годы подойдут.
Марина не сразу поняла:
— В смысле?
— В прямом, — пожала плечами свекровь. — Вы же не оставите меня в старой пятиэтажке у промзоны? Что я там, с крысами жить буду? Правильно, купите нормальную квартиру, и я к вам перееду. Я вам и с детьми помогу, и по дому. Все в плюсе буду.
Марина посмотрела на Сергея. Тот молчал, ковырял вилкой салат.
— Мам, — осторожно начал он, — мы вообще думали… ну… сами. Втроём.
— Что значит «сами»? — вскинулась она. — Ты что, хочешь бросить маму одну в старом доме под снос? Где благодарность? Кто тебя поднимал, напомнить?
Повернулась к Марине:
— Я для тебя сына вырастила, и всё? Больше никому не нужна?
Марина замерла. Она не успела ничего сказать, за неё уже всё решили: «вы купите, я перееду».
На следующий день Марина пыталась поговорить с Сергеем спокойно.
— Серёж, — сказала она, когда они завалились вечером на диван, — давай сразу расставим точки над i. Я твою маму уважаю, но жить с ней под одной крышей не хочу. Квартира — это наше решение. Наш дом.
Он вздохнул:
— Я понимаю, но маму я не брошу.
— Никто не говорит бросать. Помогать — да. Но это не значит съехаться.
Сергей почесал затылок:
— Ты не понимаешь. Она одна. Я у неё один. Если я скажу, что хочу жить отдельно, она это воспримет как предательство.
— А я? — не выдержала Марина. — Я буду платить за квартиру, сбрасываться на ремонт, рожать детей, и ещё в придачу получать каждый день лекции от твоей мамы?
— Ну зачем ты так... — смутился он. — Мама добрая, просто характер такой. К ней можно привыкнуть. Ты у нас умная, вы найдёте общий язык.
Марина тогда сглотнула и решила чуть позже вернуться к этой теме.
* * * * *
В банке посмотрели доходы, кредитную историю и сказали:
— Основным заёмщиком у вас будет супруга, — улыбнулась менеджер. — У неё доход стабильный, чистая история. Мужа можем добавить как созаёмщика для подстраховки, но по факту это уже роли не играет.
Сергей напрягся:
— То есть квартира на неё будет оформлена?
— Да, — кивнула менеджер. — Иначе у вас сильно падает вероятность одобрения.
По дороге домой он ворчал:
— Как‑то странно это. Я, значит, муж, а по документам ничего не решаю.
Марина пыталась сгладить:
— Серёж, мы же семья. Какая разница, на кого оформлено? Всё равно жить там будем вместе.
И тут неожиданно голос подала… Тамара Николаевна.
— Серёжа, не будь ребёнком! — отрубила она по телефону. — Бумажки — это одно, жизнь — другое. Твоя Марина не дура, не выгонит же она тебя! Главное — чтобы ипотеку дали. А дальше разберётесь.
Марина тогда даже прониклась: «вот, поддержала меня, может, не всё так плохо».
Одобрение пришло через неделю. Дали сумму на хорошую двушку в новом доме. Марина радовалась, уже листала объявления, примеряла: «здесь диван, здесь детская».
Вечером они поехали к Тамаре Николаевне — сообщить радостную новость.
— Мама, нам ипотеку одобрили, — с порога выдал Сергей. — Представляешь, в новом доме будем жить!
— Я всегда верила в твою Маришку! — хмыкнула свекровь. — Девка с головой, не то что ты. Ну что, когда смотреть квартиры пойдём?
Марина достала телефон, показала пару вариантов. Тамара Николаевна кивала, задавала вопросы:
— А школа рядом есть? Поликлиника? До моего дома далеко?
Марина насторожилась:
— В смысле — до вашего?
— Ну как в смысле, — пожала плечами та. — Я же к вам переезжаю, забыла? Надо поближе к моей поликлинике, я уже там всех знаю.
Марина вздохнула и решила, что разговор этот придётся возобновить прямо сейчас.
— Тамара Николаевна, — начала она, — скажу честно. Мы с Сергеем хотим жить отдельно. Помогать вам будем, приезжать. Если нужно сопроводим вас в поликлинику. Но переезд ваш… мы не планировали.
Свекровь замерла с вилкой в руке:
— Это ты сейчас в слух произнести посмела?
— Да, — Марина выдержала её сверлящий взгляд. — Мы молодая семья. Нам нужно своё пространство. Если мы с вами будем под одной крышей, будет плохо всем.
Секунда тишины, потом:
— Я тебя как родную приняла! — голосом, от которого у многих совесть просыпается. — Ты жила у меня, кушала мой суп, носила вещи, которые я тебе стирала! Я терпела твои «ноутбуки на кухне» и «зум‑совещания». И вот чем ты отплачиваешь? Пытаешься избавиться от старой женщины!
Сергей попытался вставить свои "пять копеек":
— Мам, ну Марина права…
— Помолчи! — рявкнула она. — Это я тебе жизнь дала, а не она!
Повернулась к Марине:
— А ты кто такая, чтобы решать, как мне жить? Квартиру купите — вот тогда и посмотрим, кто кому что скажет!
Но самое интересное Марина услышала случайно.
* * * * *
Через пару дней после того злополучного ужина она зашла к свекрови неожиданно — принести лекарства и кое-что из продуктов. Дверь была приоткрыта. В прихожей стояла Тамара Николаевна и с кем‑то говорила по телефону.
— Да, Сань, — говорила она брату, — ипотеку им одобрили. На Марину, ага. Я что, дура, в своей конуре с видом на помойку торчать? Как переедут — я к ним.
Пауза.
— Как не поеду? А куда я денусь? Я мать, ты понял! Она мне тогда ничего не скажет, поздно будет.
Смех.
— А однушку свою я сдавать буду. К пенсии прибавка. Мне тоже ещё пожить охота.
Марина застыла в коридоре. То есть план был даже не просто «переселиться к детям», а ещё и свою квартиру монетизировать. Жить на всём готовом, сдавать свою и поучать всех, что и как правильно делать?
Она отошла, тихо закрыла дверь и ушла. Никаких сцен, никаких «а ну‑ка объяснись». Просто внутренний щелчок: «Нет. Так не будет».
Дальше всё шло в штатном режиме.
* * * * *
Марина съездила в банк, уточнила: «Если мы разведёмся, что будет с ипотекой?»
Ей ответили:
— Для банка ничего не меняется. Заёмщик у нас вы — вы и будете платить. Кто с вами живёт — ваше личное дело.
Она поехала на одну, потом на вторую квартиру. Нашла двухкомнатную в тихом районе, недалеко от метро, но и не рядом со свекровью. Сделала задаток, подписала предварительный договор. Всё это — не говоря ни мужу, ни его матери.
Морально она уже понимала: этот дом будет её. Если Сергей захочет ехать туда с ней — добро пожаловать. Но с приложением под названием «мама» — нет.
Вечером Марина вернулась домой с папкой документов и сказала:
— Нам одобрили конкретную квартиру. Я внесла задаток. Через неделю сделка.
Сергей обрадовался:
— Серьёзно? Давай фотки посмотреть!
Стал рассматривать планировку:
— О, кухня нормальная, комнат две… А где мама жить будет? На диване или в отдельной?
Марина закрыла папку:
— Мама там жить не будет.
Повисла тишина.
— В смысле «не будет»? — Сергей перестал листать снимки. — Мы же вроде договорились…
— Нет, Серёж, мы не договорились. Договорилась твоя мама, а ты молчал. Я тебе сейчас говорю ровно: жить в одной квартире с ней не буду. Точка.
Он замотал головой:
— Ты не понимаешь. Её нельзя одну оставлять. У неё сердце, давление…
— У меня тоже сердце, — устало сказала Марина. — И нервы. И давление обязательно подскочит. И право на то, чтобы дома не ходить по струнке перед твоей мамой - тоже есть.
В этот момент влезла, конечно, Тамара Николаевна — как же без неё. Она услышала поднятые голоса и зашла в комнату:
— Что тут за крики?
Посмотрела на папку.
— О, документы? Показывайте, где я жить буду?
Марина вдохнула:
— Тамара Николаевна, вы жить будете в своей квартире. Как и раньше.
Лицо свекрови вытянулось:
— Это что ещё за новости?
Перевела взгляд на сына:
— Серёжа, ты что молчишь?! Объясни жене, как у нас принято.
Он, как и в оригинальном тексте, выбрал сторону:
— Марин, мама будет с нами. Я так сказал! Она одна. Я обещал, что её не брошу.
Марина смотрела на него и понимала: вот сейчас решается всё.
— Хорошо, — сказала она неожиданно спокойным голосом. — Тогда ты будешь жить с мамой. А я в своей квартире.
Тамара Николаевна фыркнула:
— Да кому ты нужна со своей ипотекой? Ты думаешь, тебе кто‑то ещё предложит такое?
Сергей подхватил:
— Подожди, ты что, реально уйти хочешь?
— Я реально — не хочу жить с твоей мамой, — чётко повторила Марина. — Я два года терпела, как меня учат жарить картошку, считать всё до копейки, отчитываться, кто к нам в гости пришёл. Я не буду в своём доме её слушать, еще и ипотеку за это "счастье" платить!
Дальше была классика жанра: слёзы, крики «предательница», обвинения в неблагодарности. Тамара Николаевна открывала сокровищницу фраз:
— Я тебя как дочь считала!
— Я тебе золото дарила!
— Я тебе суп варила, когда ты болела!
— А ты меня на улицу!
Марина не кричала. Просто собрала свои вещи, документы, ноутбук, пару тарелок «на первое время» и уехала на съёмную студию, чтобы оттуда уже переоформлять документы.
Да, начало будет тяжёлым, в одиночку, зато без «маминого контроля».
Сергей сначала писал гневные сообщения:
— Ты всё портишь!
— Ты не имеешь права, ставить меня перед выбором!
— Я не могу между вами разрываться!
Потом стал смягчаться: «Может, сделаем так: сначала мама к нам, потом посмотрим…» Но Марина уже приняла решение.
* * * * *
Прошло четыре года.
Марина живёт в той самой двушке. Сделала ремонт в рассрочку, нашла дополнительный доход. Через год после развода познакомилась с другим мужчиной. Тот с мамой живёт в соседнем районе, но у них чёткое правило: «каждый в своём доме». Сейчас у них ребёнок, дом полон игрушек и разбросанных по полу кубиков.
Марина улыбается, когда рассказывает:
— Порой тяжело, конечно. Но я прихожу домой — и это мой дом. Без шёпота за спиной и без вопросов, почему я купила не те сливки.
Сергей так и остался с мамой. Жениться больше не пытался: каждая женщина, которая появлялась в его жизни, чувствовала этот фон:
— Мама — центр вселенной.
Одна девушка продержалась полгода, потом ушла. Другая даже не стала знакомиться с Тамарой Николаевной: послушала пару звонков, где та отчитывала сына за «поздний приход», и исчезла.
Тамара Николаевна иногда в разговоре сетует:
— Сейчас бабы пошли какие‑то… всё им отдельно да отдельно. На них жизнь положи — и всё равно благодарности не дождёшься.
А Серёжа всё так же поддакивал:
- Да, мама. Ты права, мама...
Благодарю за каждый лайк и подписку на канал!
Приятного прочтения...