Мне эту историю рассказал дальнобойщик Сашка. Не сразу — такие вещи обычно рассказывают под конец разговора, когда дорога длинная, а ночь плотная.
Рейс у него был под самый Новый год. Из Тюмени на север, гружёный, по зимнику. Дорога тяжёлая: метёт, фуры редкие, связь местами пропадает. Из тех дорог, где понимаешь — надеяться можно только на себя.
В кабине тепло, печка гудит, двигатель тянет ровно. На панели — мандарины и термос. По радио ловится одна-единственная волна, и та с помехами. До полуночи оставалось часа два.
Где-то после десяти он заметил впереди одиночную фару. Не пару, как положено, а одну. Она то появлялась, то исчезала в снежной пелене.
— Уже тогда стало не по себе, — сказал Сашка. — Но бросать человека на трассе нельзя.
Он сбросил скорость. На обочине стояла старая фура — ещё советская, кабина красная, краска облупилась. Одна фара действительно не горела. Рядом — человек.
Высокий, в длинной красной куртке, с бородой. Без шапки. Стоял спокойно, будто мороз его не касался.
— Чего встал? — крикнул Сашка из кабины. — Замёрзнешь же!
— Подожду, — ответил тот. — Мне здесь недолго.
Сашка вышел, закурил. Мороз под тридцать, а у человека пар изо рта почти не идёт.
— Садись ко мне, — сказал Сашка. — До ближайшей стоянки довезу. Там и разберёмся.
Человек посмотрел внимательно, улыбнулся, но покачал головой.
— Не могу. У каждого свой путь.
— Ну смотри, — пожал плечами Сашка. — Если что — рация работает.
Он сел обратно, тронулся.
И вдруг заметил: одиночная фара впереди снова появилась. Только теперь она была уже на дороге, метрах в двухстах, и двигалась в том же направлении.
— Вот тут я вообще ничего не понял, — сказал Сашка.
Фара шла ровно, не быстрее и не медленнее. Как будто показывала дорогу.
Рация вдруг ожила — пошли поздравления от дальнобойщиков, которых он даже не знал. Голоса были разные, но все говорили одно и то же:
— С Новым годом! Счастливой дороги!
Ровно в полночь Сашка глянул на часы.
В этот момент метель стихла. Совсем. Дорога стала чёткой, будто её только что прочистили.
Одиночная фара мигнула и погасла.
Сашка остановился. Вышел.
Ни фуры, ни следов. Только ровный снег.
Но дальше дорога шла легко. Ни заносов, ни поломок, ни усталости.
На первой же стоянке ему налили горячего чая — бесплатно. И на столе почему-то лежали мандарины.
— С тех пор, — сказал Сашка, — я в Новый год всегда внимательно смотрю на дорогу.
И если вдруг вижу одиночную фару — сбрасываю скорость.
Потому что дорога иногда показывает путь тем, кто не торопится и не бросает других.
