Дорожные Байки

Это случилось со мной в одной из подмосковных электричек, когда я ехал домой поздним вечером. Было уже темно, вагон полупустой — почти все спали или уткнулись в телефоны. И вдруг я заметил её. Она сидела в углу — девушка в сером пальто, с опущенной головой. Но что-то было не так: тихо, почти неслышно, она плакала. Не всхлипывала, а именно плакала — чуть слышно, как будто боялась, что кто-то услышит. Я сначала не хотел вмешиваться, думал, может, просто устала. Но через несколько минут она подняла глаза, и вдруг как-то странно посмотрела прямо на меня...

Сначала никто не испугался. На Севере вообще редко пугаются сразу. Мы стояли на реке уже третий день. Мороз — под тридцать, лёд толстый, надёжный, проверенный не одним десятком машин. Палатки — в линию, как обычно ставят опытные рыбаки. Тихо. Только печки потрескивают да где-то далеко гудит техника. Этот гул сначала никто не связал с опасностью. — Опять по фарватеру что-то ползёт, — сказал один из наших. — Да пусть идёт, лёд держит, — отмахнулись. Вот в этом и была ошибка. Ледокол услышали не сразу...

Эту историю я услышал не потому, что искал. На Севере такие вещи сами находят тебя. Поезд задержали из-за метели. Маленькая станция, свет от одного фонаря, снег скрипит под ногами так, будто живой. В зале ожидания нас было трое: я, пожилой мужик в ватнике и женщина лет пятидесяти. Молчали долго. А потом она вдруг сказала: — Север иногда предупреждает. Только не все слышат. Сказала спокойно, без пафоса. Так говорят те, кто знает. Она жила в посёлке, куда зимой ведёт один зимник. Дом старый, ещё родительский...

Есть ночи, которые не забываются. Не потому, что в них произошло что-то громкое или очевидно страшное. А потому что внутри до сих пор живёт ощущение: я видела то, чему нет объяснения. Эта история случилась со мной много лет назад, но каждый раз, когда я слышу стук колёс, мне кажется — поезд снова замедляется там, где не должен. Это был обычный пассажирский поезд. Не скорый, не фирменный — старый, надёжный, с потёртыми полками и тяжёлым запахом угля и чая в подстаканниках. Мы ехали через Уральские горы, зимой...

Я долго не решался написать это. Потому что если всё рассказать до конца, получается, что я либо вру, либо сошёл с ума. Но с тех пор, как я снова услышал тот самый поезд, молчать стало сложнее. Я тогда работал на севере. Ничего героического — обычная вахта, станция на краю карты, дальше только лес, болота и снег, который не тает даже летом. Поезда там ходят редко. Если видишь огни — значит, кто-то либо уезжает надолго, либо возвращается не совсем по своей воле. В ту ночь я был дежурным. Четвёртый час утра...

Эту историю я услышал не из книг. Её мне рассказал дальнобойщик Колька, когда мы грелись у буржуйки на зимнике. Он говорил негромко. Будто боялся, что север услышит. Я тогда ходил на вахту. Возил продукты в один забытый посёлок за рекой. Дорога старая. Её ещё геологи прокладывали, да так и бросили. Связи нет. Знаки сгнили. Навигатор там врет без стыда. Местные сразу сказали: — На той дороге не останавливайся. Ни при каких. Я усмехнулся. Мало ли баек в тундре. Была полярная ночь. Такая, что фары упираются в темноту, а дальше — пусто...

Если дальнобойщик говорит, что ему было страшно — значит, было по-настоящему. Пустая дорога, ночь и лес — для них привычны. Они боятся другого. Эту историю мне рассказал мужчина лет шестидесяти. Суровый, немногословный. Из тех, кто не верит в «страшилки», но и не смеётся над ними. — Я за факты, — сказал он сразу. — Но тот случай до сих пор не укладывается. Ехал он зимой, в январе. Крещение. Старая северная трасса, лес по обе стороны — плотный, тёмный, будто подступает к дороге. Радио шипит, связь пропадает...

Эту историю мне рассказали тихо. Без смеха и без лишних слов. Так рассказывают только то, во что сами до конца не могут поверить. Мы разговорились случайно — в очереди, кажется, уже не помню где. Женщина была немолодая, аккуратная, с усталыми глазами. И вдруг, будто между делом, сказала: — Это было перед самым Крещением. В поезде. Который шёл на Мурманск… Я тогда думала — всё, моя жизнь закончилась. А оказалось — только начиналась. Я замолчал. И она начала. Ехала она тогда одна. Из Москвы — далеко, почти на край света...

Эту историю мне рассказала женщина, с которой мы случайно разговорились в поезде. Она долго молчала, а потом сказала: — Я не верю в гадания. Но в ту ночь судьба говорила с нами напрямую. Мой муж — дальнобойщик. Зимой он всегда нервничает, особенно в святки. — В эти дни, — говорил он, — на трассе будто кто-то есть. Не люди. Что-то другое. В тот год он шёл рейсом Москва — Петербург. Мороз под тридцать, ночь, пустая дорога. Остановился у придорожного кафе — старого, с мигающей вывеской, которое водители знали много лет...

Мне рассказали эту историю шёпотом. В Крещенскую ночь так не врут Эту историю мне рассказали не в интернете. И не для лайков. Я услышала её на обычной кухне, за чаем, когда часы уже перевалили за полночь — как раз в Крещенскую ночь. Женщина, которая мне её рассказала, была спокойная. Лет пятидесяти с небольшим. Из тех, кто много пережил и уже не склонен фантазировать. — Не знаю, поверишь ты или нет, — сказала она. — Я бы сама не поверила, если бы это случилось не со мной. Той ночью она не собиралась ни гадать, ни загадывать желания...

Есть такие истории, которые не рассказывают сразу. Их обычно вспоминают под конец разговора — когда чай уже остыл, за окном темно, и вроде бы можно расходиться. И вдруг человек говорит: — А вообще… был у меня один случай. До сих пор думаю — что это было. Эту байку я услышала от женщины, которая почти всю жизнь проработала на железной дороге. Не начальство, не кабинет — стрелки, будка, мороз, ночь. Люди на таких местах знают дорогу лучше расписаний. Они чувствуют её телом. Случилось это на Севере, на тупиковой ветке...

Эту историю мне рассказали случайно. Мы ехали в электричке, уже стемнело, за окнами тянулись подмосковные огни. Женщина напротив долго смотрела в окно, потом вдруг вздохнула и сказала, будто продолжая свои мысли: — Святки… время-то какое. Со мной тогда такое случилось — до сих пор вспоминаю и перекрещиваюсь. Я отложил телефон. По её голосу было понятно: это не выдумка и не байка для развлечения. Это то, что человек хранит внутри годами. Было это несколько лет назад, зимой, как раз на святках. Она ехала из Подмосковья в Москву, уже под вечер...