Спроси любого на улице, и девять из десяти скажут, что маршалами становятся те, кто с детства мечтал о погонах и шашке, кто рос в семьях потомственных военных и с юных лет готовился к офицерской карьере.
А вот и нет. Среди полководцев Победы были сын священника, мечтавший стать агрономом, сирота-каменотёс из Варшавы и крестьянский мальчик, до шестнадцати лет сплавлявший лес по северным рекам.
«Не хлебом единым»
Александр Василевский появился на свет в семье священника из села Новопокровское, что под Кинешмой, и судьба его, казалось, была расписана наперёд. Церковно-приходская школа при отцовском храме, духовное училище, семинария, а там, глядишь, и рукоположение.
Костромская духовная семинария славилась на всю губернию своим хором и строгим начальством, и молодой Василевский прилежно зубрил литургику с гомилетикой, хотя в душе мечтал совсем о другом.
«Хотел стать агрономом или землемером», — признавался он много лет спустя, и в этом нет ничего удивительного, потому что для поповского сына земля была единственным способом прокормиться, потому что в сельском приходе каждая десятина была на счету.
В декабре 1909 года будущий начальник Генштаба доказал, что и в пятнадцать лет способен на поступки.
По всей России взбунтовались семинаристы, требуя отмены запрета поступать в университеты и институты, и костромские воспитанники не остались в стороне.
Василевский оказался среди зачинщиков, был выдворен из города властями и несколько месяцев добирался до дома по зимним дорогам. Из Костромской семинарии тогда исключили восемьдесят человек, но Александр каким-то чудом уцелел и вернулся к занятиям после того, как начальство пошло на уступки.
Сын священника и бывший чтец возглавит армию страны. А его отец переживет революцию и умрет своей смертью, так и не сняв рясы.
«Дебет-кредит»
Совсем иначе складывалась жизнь другого маршала, Фёдора Толбухина из ярославской деревни Андроники. Отец его, Иван Фёдорович, торговал фуражом в Петербурге и рано ушел из жизни, оставив вдову с кучей детей и без гроша в кармане. Но нашёлся добрый дядюшка Александр, петербургский купец, забравший племянника к себе и определивший его в торговую школу.
Учёбу Фёдор совмещал с практикой. Пока другие отдыхали, он проводил лето в Госбанке и Обществе взаимного кредита. Такое усердие дало плоды, и уже в шестнадцать лет юноша получил должность бухгалтера в Мариинском товариществе «Клочков и К°».
Годом позже он блестящей сдал экстерном все экзамены за курс Петербургского коммерческого училища.
Бухгалтер, друзья, профессия особенная. Здесь не место фантазии и порывам души, здесь царствуют цифры, и всякая ошибка может лишить хозяина состояния.
Толбухин усвоил эту науку накрепко, и много лет спустя, планируя Ясско-Кишинёвскую операцию, он просчитывал каждый шаг батальонов и считал каждый снаряд с той же бухгалтерской дотошностью, с какой когда-то сводил дебет с кредитом в конторе Клочкова.
«Шкурный интерес»
А вот Егор Жуков из калужской деревни Стрелковки о торговой школе мог только мечтать.
Три класса церковно-приходской школы, похвальный лист за прилежание, и на этом образование закончилось, потому что кормить семью было нечем, а мальчику уже стукнуло одиннадцать, самая пора осваивать ремесло.
Мать уговорила брата, Михаила Пилихина, владевшего скорняжной мастерской в Москве, взять племянника в ученики. Летом 1908 года отец повёл Егора знакомиться с наставником. По дороге он дал сыну важный, хоть и жесткий урок: забыть о родстве.
«Богатые хозяева бедных родственников не жалуют», — напутствовал отец, приказав обращаться к дяде исключительно по имени-отчеству и с поклоном.
Жуков всё схватывал на лету. Подойдя к крыльцу, где отдыхал будущий хозяин, он выполнил отцовский наказ в точности.
Мастерская находилась в самом центре, в Камергерском переулке. Условия были суровыми. Рабочий день длился двенадцать часов, да и у хозяина была тяжелая рука, не прощавшего ошибок.
За любую оплошность или порчу товара следовало суровое физическое наказание, но Егор терпел, понимая, что это его шанс выбиться в люди.
Вечерами, когда мастера расходились по домам, он при свече читал книжки, которые приносил ему двоюродный брат. К восемнадцати годам Жуков уже числился мастером и мог бы открыть собственное дело, если бы не война.
«Камень и хлеб»
Константин Рокоссовский, в отличие от Жукова, рвался в армию с детства. Единственный из будущих маршалов, он сам выбрал этот путь и бредил кавалерией. Но прежде чем попасть в седло, ему пришлось познать нужду.
Отец умер в 1902 году, мать скончалась через девять лет, и пятнадцатилетний Костя остался один на белом свете с младшей сестрой на руках.
Он работал помощником кондитера, потом помощником зубного врача, на чулочной фабрике, пока наконец не прибился к мастерской дяди Стефана Высоцкого.
Дядя делал надгробия, и племянник освоил ремесло каменотёса, научившись резать по мрамору и граниту. Когда в Варшаве стало трудно доставать камень, мастерскую перевели в местечко Гроец, и там молодой Рокоссовский тесал плиты, которые, быть может, и сейчас стоят на местных кладбищах.
В 1912 году его арестовали за участие в демонстрации и посадили в тюрьму, но вскоре отпустили как несовершеннолетнего.
А в августе четырнадцатого, когда через Варшаву проходили русские полки, он попросился в один из драгунских эскадронов и был принят с радостью, потому что рослых и крепких парней на войне всегда не хватает.
«По бурной реке»
Иван Конев из вологодской деревни Лодейно матери не помнил вовсе, она умерла при родах. Отец вскоре женился вторично, но мачеха не заменила мальчику мать, и воспитывала его тётка Клавдия.
Окончив сперва церковно-приходскую школу, а затем и земское училище, Иван очень рано повзрослел. В своей автобиографии он позже напишет, что уже с двенадцати лет начал самостоятельную трудовую жизнь. В 1913 году подросток отправился в Архангельск, где устроился чернорабочим на лесную биржу завода Амосова, работая бок о бок со своим дядей.
Не каждый, пожалуй, может представить, что такое сплав леса по северным рекам. Это работа не для слабых духом и телом, когда по весне надо гнать бревна по полой воде, орудуя багром и рискуя каждую минуту свалиться в ледяную воду.
Но Конев был грамотен и умел считать лучше некоторых взрослых, поэтому получил место табельщика. Много лет спустя его прозовут «солдатским маршалом» за умение говорить с простыми людьми.
«Несостоявшийся корабел»
Леонид Говоров среди прочих выделялся тем, что происходил из семьи, где ценили образование превыше всего. Отец его, Александр Григорьевич, начинал бурлаком на Каме, но самоучкой освоил грамоту и выбился в люди.
Леонид окончил реальное училище с отличием. Его детской мечтой были корабли, поэтому выбор пал на кораблестроительное отделение Петроградского политехнического института. Вместе с Леонидом покорять столицу поехал и брат Николай, подавший документы в Лесотехнический.
Однако студенческая жизнь оказалась недолгой. Разгар Первой мировой войны требовал новых кадров, и в декабре 1916 года студентов призвали на службу. Братья попали в Константиновское артиллерийское училище. Тогда Леонид сказал брату пророческие слова, мол, раз уж судьба отправляет их на фронт, значит, их задача - научиться воевать лучше всех.
Он выучился так хорошо, что получил прозвища «Аптекарь» и «Профессор» за педантичность и точность расчётов.
Август четырнадцатого
В августе 1914 года война смешала все карты.
Толбухин-бухгалтер в декабре того же года поступил вольноопределяющимся.
Жуков-скорняк был призван в августе пятнадцатого и отобран в кавалерию.
Василевский-семинарист сдал экзамены экстерном и отправился на фронт.
Конев-сплавщик дождался призыва весной шестнадцатого.
Рокоссовский-каменотёс не стал ждать повестки и сам явился в драгунский полк.
Готовились они к мирным профессиям, а стали прославленными офицерами.
Большинство Маршалов Советского Союза не были потомственными военными.
Ворошилов был слесарем, Будённый батрачил, Тимошенко пахал землю. Но самую страшную войну в истории выиграли люди, которые в юности кроили шкурки, сводили бухгалтерские книги, тесали надгробия и строили планы на совсем другую, мирную жизнь.