Началоhttps://dzen.ru/a/aQtSet6usUJOYpfW
Свою лавку и все, что в ней, я завещаю своей внучке, Алтее Лесик. Возможно, она сможет закончить то, что мне не удалось. И спастись.
Из завещания Агнии Лесик, четыре месяца назад.
Алтея
Все это должно было быть сном. Кошмаром, почему-то казавшимся чересчур реальным, настоящим. И все же я должна была открыть глаза у себя в постели, в спальне. Спуститься по лестнице вниз, открыть дверь лавки и поднять флажок.
Когда я только проснулась и почувствовала тепло тела Фаина рядом, на старой скрипучей кровати, мне показалось, что так оно и есть.
Но кровать была чуть более скрипучая, чем та, что стояла в лавке Агнии; и солнце падало мне на лицо не с той стороны как следует.
И тогда воспоминания накатили на меня одной сплошной лавиной. Как я сижу среди углей, в который превратился мой сад. как я карабкаюсь вверх по холму, дерусь с Фаином, хватаюсь за него ногтями и зубами, пытаюсь вырваться из его рук, кричу, умоляю о письмах, которые не перечитывала с момента смерти матери.
О чем я думала?
Я так и не позаботилась о том, чтобы очаровать их – не хотела пользоваться магией. Они, вероятно, сгорели сразу, стоило заняться пожару.
Следующее воспоминание прошило голову болью: Фаин кивает, передает меня, совершенно не соображающую, что происходит вокруг, господину Смилу, а сам идет, идет к дому и исчезает в его раскаленном жерле. А я, полная, полнейшая дура, только стояла и смотрела ему вслед!
Я резко развернулась на кровати и схватилась грязными руками за такие же грязные ладони Фаина. Он крепко спал и, казалось, моего движения даже не заметил. Светлая щетина, едва проступившая у него на щеках, была обожжена; брови – тоже. Их опалило так, что уже почти не было видно. Впрочем, за исключением этого, Фаин выглядел целым и невредимым.
Я прижалась лбом к его плечу. За тот короткий миг, что я не знала этого наверняка, сердце уже успело упасть в пятки. А теперь, когда я слышала его поверхностное, но размеренное дыхание, все остальное уже не казалось таким важным. Лавка ... пусть бы она сгорела вся еще раз - главное, чтобы с Фаином все было в порядке.
Я полежала рядом с мужчиной еще немного – солнце из окна падало ему прямо на нос и левый глаз, но он вообще не замечал; вероятно, устал настолько, что мог бы заснуть и с открытыми глазами.
Я же медленно выбралась из постели и побрела на улицу. Я не помнила, как среди ночи оказалась у Зелы, как уснула – перед глазами стояли только картины огня, горящего дерева и холма, покрытого черным пеплом.
Как только я переступила порог хижины Зелы и оказалась на улице, все это снова показалось далеким и нереальным – солнце светило так же, как вчера; трава все еще была зеленая, среди сосновой хвои гудели пчелы, и даже издалека я видела все еще оранжевую козу Зелы, лениво жующую сено.
Как моей лавки могло не быть?.. Как?
Зела сидела за столом и о чем-то думала. Я не могла найти в себе сил сделать хотя бы шаг к ней, сказать что-то, только стояла, разрываясь между желанием лечь на землю, раствориться в ней и заплакать.
Но по чем плакать-то? По вещам, которые раньше так легко бросала, и к которым никогда не привязывалась по-настоящему? По травам, которые можно было вырастить снова? По старым стенам, которые прятали в себе воспоминания обо всех мертвых сейчас людях?
По дому?..
- Иди ко мне, ведьма, – Зела прервала мои мысли и указала на скамейку рядом. Я сделала несколько шагов, даже не понимая полностью, что же именно делаю. Присела; Зела плела на пальцах какие-то нитки. Что она делала, я до конца не понимала, но и не спрашивала.
- Люди барона пришли сегодня утром, - проскрипела старуха. - Ты, вероятно, знаешь, чего они хотят.
Я резко повернула голову в сторону деревни. На первый взгляд выглядело так, словно ничего не изменилось - те же самые крыши из соломы, камыша и черепицы, те же самые флюгеры, цветы во дворах. Но, то тут, то там я видела багровые пятнышки: это были люди, одетые в цвета барона Астейда.
Я кивнула.
- Они хотят прогнать всех из своих домов. Вероятно, начнут строительство. Сравняют все с землей, – хрипло ответила я. Голос звучал совершенно равнодушно и даже когда я намеренно попыталась добавить в него какое-то чувство, получилось скверно.
- И что ты будешь делать? - спросила Зела, почти не отрывая глаз от своего плетения.
Я едва не задохнулась воздухом. Я? Что я буду делать? Когда я только что потеряла все? Кулаки сжались сами собой, но впервые за длительное время на них не появилось волшебства – все было использовано вчера на перевоплощение.
О своем подобии ворона я старалась не думать – пребывание птицей чувствовалось как самое близкое к безумию состояние. Мысли становились спутанными, простыми. Телом управлял не разум, а какие-то странные, едва ли не первобытные инстинкты и я боялась, что это не исчезнет. Что это проникнет в кровь, и я со временем стану такой – неуправляемой и дикой.
- Они будут сжигать по дому каждый день, если я остаюсь в Ясновце, – все еще сухо сообщила я. - Барон не собирается останавливаться.
- Сам - точно нет.
Я закрыла глаза. Понимала прекрасно, к чему Зела ведет. Я же была ведьмой с холма, я должна была что-то сделать. Да я уже пыталась вчера и к чему это привело? Стало только хуже - лавки теперь нет, так за что я должна здесь держаться?
На тропинке, ведущей из Ясновца, появилось две фигуры. Опознать их оказалось легко – это были Геста и Тур. на коленях у лесоруба лежала какая-то большая корзина, а Геста тащила в руках что-то такое большое, что ее светлую голову едва было видно.
От долгого рассматривания обоих у меня начали слезиться глаза, но я не могла заставить себя моргнуть. Мир вокруг на несколько мгновений замер, сузился до одной тропы, по которой ко мне и Фаину направлялись мои... мои друзья.
Я медленно разжала кулаки и глубоко вдохнула. Зела все-таки была права – как и всегда. Я не убегу из Ясновца после одной угрозы; не оставлю своих людей на произвол судьбы. И барон еще поплатится.
- Алтея! - Геста бросилась ко мне бегом, едва не впуская свои пакеты, и обняла меня так сильно, что едва кости не затрещали. - Я прибежала вчера тушить пожар, но тебя даже не увидела! С тобой все в порядке?
Геста отпустила меня, но все еще сжимала предплечье, озабоченно заглядывая мне в лицо. Я не знала, как на это ответить. Конечно, со мной все было в порядке – я не пострадала.
Но ... взгляд сам собой перебежал к черному, выжженному холму. Каменный каркас лавки на нем теперь выглядел зловеще – словно тайные развалины какого-то древнего дворца.
В конце концов я кивнула. Тур подъехал ближе и положил ладонь на спину своей жены. Он совсем легко и виновато улыбнулся мне.
- Прости, что не помог вчера, – пробасил он. Но заехать на ваш холм – то еще испытание.
Он поставил на стол Зелы корзину, заполненную какими-то безделушками-платками, носками и даже парой ботинок.
– Мы принесли вам одежду на первое время, - прощебетала Геста. Она говорила быстро, словно пыталась заполнить своими словами мое еще более неловкое, чем обычно, молчание. - Вероятно, придется вам немного пожить в Зелы – но мы уже сегодня начнем восстановление, поэтому…
Я замерла на полпути к корзине.
- Что? - спросила я очень, очень тихо.
- Камни даст мельник, у него как раз отложилось строительство нового сарая, а с древесиной у нас точно проблем не будет. И я уже начала шить вам новые простыни и занавески…
Геста говорила и говорила - о том, откуда принесут глину и известь, как планируют восстановить все, как было – а может, еще и немного расширить, чтобы иметь дополнительную спальню или большую зельеварню. О том, что госпожа Падуб с подругами уже принесли больше посуды, чем можно использовать при жизни, и о том, что почтальон уже отправил заказ в ближайший город на остальные вещи. Что мне не стоит волноваться, у них все под контролем.
Я резко встала.
Геста замолчала, удивленно уставившись на меня. Тур и Зела смотрели с большим пониманием – словно оба четко знали, что у меня на душе.
– Я ... я должна кое-что сделать, - сказала я хрипло и тихо. Вышла из-за стола и двинулась по тропинке, ведущей прямо в лес.
- Алтея, стой! Ты куда?..
Я оглянулась на Гесту и слабо улыбнулась:
- Одна безделица. Нужно остановить барона.
***
Фаин, горный воздух, кажется, и впрямь творит чудеса! Почти два десятка лет бегать от всех перспективных невест столицы, чтобы найти ее за какие-то несколько месяцев в забытой деревне?.. Как бы то ни было, а мы с отцом уже не можем дождаться знакомства с твоей Алтеей.
Леди Латирус в письме к сыну.
Фаин
Сквозь сон я чувствовал тепло - сперва приятное, словно летнее солнце греет кожу, оставляя на ней веснушки. Но очень быстро это тепло превратилось в жжение, разъедавшее пальцы, живот, ноги и руки до мяса и костей.
Я проснулся с криком и резко сел. Провел рукой в сторону, надеясь найти Алтею – и наткнулся только на помятые простыни. Я огляделся и понял, что в доме Зелы сижу один.
Солнце уже медленно начало склоняться к закату. Неужели я проспал целый день?
Я быстро вскочил, и, совершенно не заботясь о своем виде, выскочил за порог. Ступил босым на траву, и уже тогда заметил с десяток людей, собравшихся во дворе Зелы. Стоял шум, и я не понимал, как не проснулся от этого раньше.
- Так что мы будем делать?
–...нас уже выгнали из дома!
- Я не оставлю им свой дом!
Стоило мне оказаться во дворе, как все голоса медленно затихли, а головы – повернулись ко мне.
- Где Алтея? - спросил я сразу же. Среди всех людей, стоявших во дворе, не было ни одной рыжей головы – и нутром я уже чувствовал, что что-то не так.
Зела отделилась от небольшой толпы и подошла ко мне. Молча положила руку мне на плечо.
- Она ... ушла.
Все и дальше молчали.
- Куда? - спросил я требовательно, и Зела поджала губы – одного этого было уже достаточно, чтобы я сообразил, что ответ мне не понравится.
- В лес. Она сказала, что остановит барона.
Я несколько мгновений молчал, даже не зная, что сказать. Почему она это сделала?.. Неужели не поняла еще, насколько барон опасен?
- И что она собирается делать? - спросил я тихо, ни к кому не поворачиваясь. Впрочем, отозвалась Геста:
- Мы надеялись, что это ты нам объяснишь.
Вот только я объяснить не мог. Алтея вспоминала о силе, о древней, могучей силе в озере, которая могла бы уничтожить и стереть ее естество за считанные мгновения, но не могла же она пойти прямо туда? Не могла же она решить, что месть барону стоит ее чистого, ясного ума или даже жизни?
Я медленно сел на скамейку и уперся лбом в сложенные ладони. Я должен был верить Алтее. Доверять, что она знает, что делает - такова была наша молчаливая сделка, договоренность, когда она простила меня и приняла обручальное кольцо. И этот невысказанный, но оттого не менее важный обет я забывать и нарушать не собирался.
Но ... от одного воспоминания о том, как она лежала, безутешная, на траве вчера, как хваталась за землю ногтями и пальцами, как будто могла удержать лавку от разрушения... она не должна была все делать одна. Я был здесь, чтобы помочь.
Вдруг Зела положила руку мне на плечо.
- Бароновы люди уже здесь. И они требуют, чтобы мы собирали вещи и покидали деревню. Угрожают оружием и пожарами. Говорят, что повторит то, что сделали с домом ведьмы, если мы не подчинимся.
Зела говорила спокойно, без всякого чувства, как будто речь была не о ее доме и не о ее деревне. А у меня в душе что-то сжалось. Так вот для чего все это было – устрашение Алтеи, сожжение лавки. Барон просто хотел устрашить и остальных людей - мол, если он расправился с ведьмой, то чего ему будет стоить смести с лица земли и любого другого?.
- Мы не уйдем.
Я и сам не ожидал, что скажу это – да и остальные крестьяне, скопившиеся перед хижиной Зелы, вероятно, тоже. Десяток голов повернулись ко мне в недоумении, и какая-то женщина, державшая на руках ребенка, спросила:
- Как это - не уйдем? А если они действительно сожгут наши дома? Все имущество, все деньги, все, что приобретали всю жизнь! Мы тогда потеряем еще больше, чем уже потеряли сейчас!
Послышался невнятный, неуверенный гул. Я понимал крестьян, они должны были заботиться не только о себе, но и о своих семьях, детях. И все же…
- Мы еще ничего не потеряли, - сказал я, поднимая голову. - И потеряем только тогда, если решим бежать, поджав хвосты. Алтея сейчас в лесу – и если она сказала, что одолеет барона – значит, так оно и будет. А если я знаю хотя бы что-то о ней - она это делает не ради мести за себя. Она не из тех, кто мстит. Но Алтея из тех, кто защищает свое и своих. Так что имейте к ней немного доверия.
В мой голос едва не пробилась горечь, гл я все же не показал ее. Была причина, по которой Алтея ушла одна, ничего не сказав. Точно была, даже если сейчас я не мог ее понять. Но если я собирался провести с ней всю свою жизнь, должен был доверять, и иногда даже слепо.
- Так что, ждать, пока в наши дома придут? Пока сожгут их? - спросила женщина уже не так уверенно.
На этот раз никто уже ее не поддержал – все смотрели на меня с молчаливой надеждой.
- Нет, - тихо, медленно сказал я.
Никогда не думал, что придется подстрекать крестьян к бунту, если чему-то и учили в академии, когда я был там, так это тому, как подавлять восстание. Но барон нарушал все писаные и неписаные законы, не обращал внимания на волю своих людей и короля – и на его дворянский статус указывали только золото и богатая одежда, а вовсе не честь.
- Нет, мы его остановим. Это наша земля, и он здесь – нежеланный гость.
Зела посмотрела на меня исподлобья:
- Прямо выступить против барона? - спросила она медленно, но настоящего сомнения в ее голосе я не слышал. – Это может быть опасно, и я надеюсь, что все здесь это осознают.
Госпожа Падуб, стоявшая с краю, отступила на несколько шагов. Несколько других крестьян, державших на руках детей, зашептались. Я не собирался никого задерживать, если кто-то и пойдет против барона, то только по своей воле, потому что я не собирался скрывать, что это и в самом деле может быть опасно. Сила барона ... она была неожиданная и такая, какую я полностью все еще не мог понять.
- Я с вами, - Геста выступила вперед. В ее глазах не было страха – только полная, всеобъемлющая решимость. Она в последний раз сжала плечо мужа, вроде бы успокаивающе и ободряюще, а потом осторожно сняла с его пояса большой нож, который лесоруб, как я уже видел не раз, использовал для резьбы дерева. – Если нужно будет останавливать людей барона силой - моя рука не будет дрожать. Я уже из-за него потеряла самое ценное, поэтому…
Ее голос прервался, и те, кто перед тем отступили, неловко опустили взгляды. Но Геста повернулась и к ним. Ее ладонь на рукоятке ножа стала белой от усилия и, как и сказала женщина, она не дрожала.
– Если вы думаете, что это мне не повезло, - сказала она тихо, горько. - Что вы, подчиняясь и не выражая несогласия, будете в безопасности – и ваши дети будут в безопасности... то я вам говорю – это не так. Вы будете жить в страхе, что повторите мою судьбу, и рано или поздно эти страхи станут правдой. Если вы сейчас отступаете из-за страха за детей, то именно этот страх должен подтолкнуть вас бороться за них.
Я молчал. В голосе Гесты появилось что-то резкое, неконтролируемое, она уже не смотрела на толпу; ее взгляд затерялся где-то между крестьянами. Тур сжал ладонь своей жены, а я осторожно положил руку женщине на плечо. Она ничего мне не говорила, но из сплетен, долгих, печальных взглядов, что бросала Алтея на швею, а Геста – на детей, игравших рядом с ее домом, я понял все и сам. Как тут было не понять?
Продолжение следует...