— Беда, мама!
Моя дочь Катя врывается в прихожую с присущей возрасту эмоциональностью.
Я отрываюсь от ноутбука. Вздыхаю. Катюше одиннадцать, она плавно входит в переходный возраст, и любая мелочь перерастает для нее в трагедию. За последнюю неделю я слышала эту фразу как минимум раз сто. То белье не подходит, то в магазине нет джинсов ее размера, то белая рубашка недостаточно хороша. Начало учебного года всегда стресс.
— Катюш, если ты про новые кроссовки, то хочу официально заявить – вопрос закрыт, — сообщаю твердо, пока дочь возится в прихожей.
Начало учебного года вносит свои коррективы – летний отпуск остался лишь в воспоминаниях, Катя требует постоянного внимания, а на работе завал.
Да, я мать-одиночка, а еще я врач. Работаю в больнице скорой медицинской помощи анестезиологом-реаниматологом. Работы всегда много, а тут еще на прошлой неделе нам поставили нового хирурга – Олега Григорьевича Тихонова.
Мы с Тихоновым примерно одного возраста – мне тридцать один, ему тридцать четыре с хвостиком, но этот уверенный в себе мерзавец за неделю успел дважды довести меня до нервного срыва.
Отодвигаю ноутбук в сторону. Морщусь.
Он безумно нравится женщинам, надо же! Как? Почему? Что они в нем находят?
Впрочем, чему я удивляюсь? Высокий, в хорошей спортивной форме мужчина всегда притягивает взгляды. А у этого и русые волосы аккуратно уложены, и проницательный взгляд серых глаз пробирает до мурашек, и брутальная щетина придают образу суровость. Одет он всегда практично – черная футболка и джинсы, но почему-то эти простые вещи делают его идеальным.
Морщусь. Потираю виски. У меня Олег Григорьевич уже неделю вызывает мигрень и желание закрыться в ординаторской изнутри и не показываться в холле. Почему-то из всех сотрудников для своих придирок он выбрал именно меня, и это ощущается особенно остро. Его гадкие замечания сильно расстраивают и совершенно не способствуют слаженной работе во время операций.
Говорят, у него до неприличия состоятельная семья, но меня мало интересует его материальное положение. Все, чего я хочу – это чтобы он прекратил меня тиранить.
— Да нет же, мам! — Катя врывается в нашу миниатюрную гостиную, возвращая меня в реальность. — Беда самая настоящая!
Я усаживаю дочь на маленький диванчик. Беру за руки.
— Так, рассказывай.
— Тетя Таня в горах позавчера разбилась! Сорвалась с вышки, и…
Дочка закрывает лицо руками.
Я напряженно сглатываю.
— Как… разбилась?
— Сорвалась! А как же Ваня, мам?
Я чувствую, как по телу прокатывается волна паники.
Таня Зайцева – моя лучшая подруга. Учились в одном классе, в гости друг к другу бегали. Потом разошлись – я стала реаниматологом, а Таня инструктором по фитнесу. Пару лет назад мы снова встретились на школьной линейке первого сентября. У меня Катюша, у Тани – Ваня.
Дети сразу подружились. Я Катю воспитываю одна, Таня своего Ванечку тоже сама. У нас папа ушел из семьи через год после рождения дочери, а Таня про отца Вани никогда ничего не рассказывала. Родила для себя, и точка. Что ж, у каждого своя правда.
— Ничего себе, новости, — срывается глухое. Я поправляю дрожащими руками собранные в узел светлые волосы. Пытаюсь унять панику. Вспоминаю, как Таня уговаривала меня пойти с ней в тот поход. Как она бредила этим восхождением.
— Ваня совсем один остался, мам, — возвращает меня в реальность дочь. — Ты же знаешь, у него никого нет. Его же… в детский дом отправят! Я этого не переживу, мамочка.
— Милая, я уверена, что у тети Тани были родственники. Никто не отправит его в детский дом.
Катя всхлипывает.
— Отправят, мам. Нет у него никого.
Я нервно потираю виски.
— А сейчас Ваня где?
— Ребята сказали, что классная капнула в попечительский совет. Они приехали и его забрали!
Я сглатываю ком в горле. Глаза обжигают слезы.
— Как же так? — шепчу растерянно. Никак не хочет мое сознание принимать жестокую реальность.
— Мам… давай его заберем, а? Ну, пожалуйста? Я не хочу, чтобы он в детском доме остался. Он мой лучший друг, мама!
— Ладно… погоди, надо подумать…
Я нервничаю. Меряю шагами гостиную, напряженно потираю виски.
Осознаю, что единственно верное решение – усыновить Ваню. Уверена, Таня сделала бы для меня то же самое. Просто… и я, и она – матери одиночки. Сами детей растим. Поэтому всегда готовы прийти друг другу на помощь.
На глаза невольно наворачиваются слезы. Я не могу отдать ее ребенка в детский дом!
— Поехали, — принимаю решение.
Катюша вся дрожит.
— Поехали, мам. Заберем Ваню домой, и дело с концом!
Я понимаю, что забрать просто так не получится. Придется постараться, чтобы оформить все документы об усыновлении. Но я не я, если не добьюсь цели.
Я захлопываю ноутбук, хватаю ключи от машины и накидываю на плечи шерстяной кардиган.
Спустя пять минут моя машина несется по дороге в сторону детского дома номер один. Катя нервничает. Ерзает на заднем сиденье, дергает ремень безопасности. Да и я сама не своя. Ребенок в беде, и мы должны ему помочь. Потому что не чужой нам Ваня! Свой он.
Нам несказанно везет – несмотря на выходной день директор детского дома и по совместительству начальник попечительского совета нашего района Наталья Сергеевна Крутова на месте и может нас принять.
Вид у Натальи Сергеевны такой мрачный, что я сразу осознаю всю тщетность бравой попытки защитить сына Тани.
— Мы по поводу Ивана Зайцева. Его сегодня должны были забрать органы опеки и доставить к вам, — начинаю робко. — Мы с его матерью были лучшими подругами, и я бы хотела усыновить мальчика.
Она хмурится. Смотрит на меня долгим-предолгим взглядом.
— Вы серьезно?
— Еще как серьезно. Разве есть препятствия для того, чтобы забрать ребенка из детского дома домой? Документы я оформлю, не волнуйтесь. Я врач, ответственный работник здравоохранения, поэтому… обещаю, с мальчиком все будет в порядке.
Наталья Сергеевна тяжко вздыхает.
— Я ценю вашу инициативу, но, к сожалению, дать согласие на усыновление мальчика не могу.
— Почему?!
— Потому что у ребенка есть отец.
— Как, отец? — распахиваю широко глаза.
— Да нет у него отца, мам! — рвется в бой Катька. — И не было никогда! Он мне сто раз говорил: мама родила его для себя, чтобы любить и баловать.
Крутова громыхает тяжелой папкой о стол.
— А вот документы подтверждают совершенно обратное. Отец у ребенка имеется.
— Но это же смешно! Он от него откажется!
— Вот когда откажется, тогда велкам в мой кабинет. Ваню можно будет усыновить.
Я растерянно прижимаю к груди сумку.
— А кто его отец, не скажете?
— Судя по записи в свидетельстве о рождении и по записке, которая к нему приложена, отцом мальчика является Олег Григорьевич Тихонов, врач. Специализация – сердечно-сосудистая хирургия.
Я нервно икаю.
— Не может быть… Где вы взяли эту записку?
Она выкатывает глаза.
— Женщина, записку написала мать! Тут помечено – в случае экстренной ситуации сообщить отцу ребенка о его существовании.
Я пытаюсь унять дрожь в теле. «Это дурной сон», — вертится в голове.
Олег Тихонов
Мобильник противно вибрирует вызовом. Я раздраженно посматриваю на панель.
Пациенты у меня нервные, работать приходится на износ, поэтому в выходной день тишина моей нервной системе просто необходима. Рано или поздно все выгорают. Я тоже не робот.
Выходной у меня впервые за последние три месяца, и мне не терпится поскорее оказаться дома. К сожалению, туда я попаду только к ночи. Сейчас я тороплюсь на семейное торжество.
Жму на газ, несусь по трассе. До загородной резиденции моего отца осталось совсем немного.
«Олег, ты – мой самый неудачный проект», — звенит в ушах его усмешка. И если бы он это лично сказал! Но нет. Во всеуслышание – на своей свадьбе, перед новой женой, друзьями и партнерами.
С тех пор, как он женился второй раз, я стал редким гостем в родном доме. Да, я неудачный семейный проект.
Сегодня отцу исполняется шестьдесят. Он – известная персона в строительном бизнесе. Его концерн строит элитную недвижимость и конечно, юбилей празднуют на широкую ногу. Иначе никак – папина новая жена любит пускать пыль в глаза.
Прикрываю на миг глаза. Я до сих пор не могу смириться с тем, что отец женился на своей секретарше! Он принял в дом не только новую женщину, теперь в моем доме живет ее родной сын. Пасынок моложе меня на десять лет, но метит в папины заместители. Ведь работает там же, в отцовской компании.
С тем, что в моем родном доме отныне царствует сын отцовской любовницы, сложно смириться. Вот и сегодня – этот прихвостень с красивым именем Филипп будет играть роль папиного любимчика, а я так - родная кровь, которая держится особняком.
Я везу отцу подарок - золотые часы от известного бренда. Хочу, чтобы он видел – я тоже стал уважаемым человеком и твердо стою на ногах. Да, у меня свой путь. Я хирург. Но я хороший хирург.
Бегло осматриваюсь по сторонам. Чем ближе родительский дом, тем чаще каждый уголок пробуждает горькие воспоминания.
Моя мать погибла при весьма загадочных обстоятельствах, но делу не дали ход. Отец мотивировал это тем, что не хочет, чтобы нашу фамилию трепала желтая пресса. Он быстро женился на своей любовнице, а я… я так и остался его неудачным проектом. Все потому, что отец делал на меня ставку, мечтал, что я потяну на себе его строительный бизнес, но я стал хирургом.
Это в медицине я обладаю влиянием и оброс связями. В собственной семье я помечен черной меткой.
Телефон снова прорывается вызовом. Раздражает.
Номер незнакомый.
Абонент настойчив. Звонит снова и снова.
Приподнимаю бровь.
«Кто же такой упорный?»
Срываюсь, хватаю трубку.
— Да? — произношу резко, не спуская глаз с дороги.
— Здравствуйте. Могу я услышать Олега Григорьевича Тихонова?
«Мошенники», — закатываю глаза.
— Олег Григорьевич — это я. Но код от смс не дам, не надейтесь.
Уже собираюсь сбросить, как слышу грозное:
— Какой еще код от смс, мужчина? Это попечительский совет.
Хм, так меня еще не разводили. Определенно, телефонные мошенники вышли на новый уровень.
— Женщина, не стоит со мной шутить, я сегодня не в духе, — цежу устало.
— Вам знакома Татьяна Васильевна Зайцева? — чеканит казенным тоном неведомая собеседница.
— Не припомню такую, — отмахиваюсь рассеянно.
— Вы уверены? Подумайте еще, пожалуйста.
— Женщина, я никаких Зайцевых Татьян не знаю.
Моя собеседница грозно ухмыляется.
— Ох уж, эти мужчины. На любые уловки пойдут, лишь бы не нести ответственность.
Я напрягаюсь. Ответственность – мой конек, и слова случайной собеседницы мне оскорбительны. Уже собираюсь повесить трубку, но не успеваю – голос оживает:
— Татьяна Зайцева погибла три дня назад. Вашего общего ребенка передали в органы опеки для дальнейшего оформления в дом ребенка, — продолжает чеканить голос неведомой мне собеседницы.
Я ошеломленно зависаю.
— Вы что-то путаете. У меня никогда не было детей!
— В документах, которые были найдены при мальчике, вы указаны отцом, — убивает меня голос в телефоне.
— Отцом?!
Это что-то новенькое.
— Не смешите меня! Скорее всего, это простое совпадение. Вымышленное имя отца не создает юридических последствий в отношении этого человека.
— Мужчина, вы ребенка забирать будете? — возмущенно перебивает меня неведомая собеседница. — Мы обязаны оповестить родных, прежде чем оформим его в детский дом. Потом выцарапать его оттуда будет намного сложнее. А еще его могут отдать в другую семью. Здоровых детей быстро разбирают разные… кхм, благодетели.
Я напряженно сглатываю. В душе начинают шевелиться сомнения. А вдруг мой ребенок? Ну, а что? Раз в год и палка стреляет. Что уж говорить про мои связи с женщинами?
— И… сколько лет ребенку? — уточняю осторожно.
— Одиннадцать.
— Вы издеваетесь?
— Нет. У вас есть сын, товарищ Тихонов. Так что, вы приедете, или как?
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Папа, где ты был?", Юлия Бузакина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение