Иногда кажется, что у некоторых людей молодость просто не предусмотрена. Не по характеру, не по обстоятельствам - по расписанию. У Владимира Морских она прошла в этапах, камерах и пересылках. Всё остальное было уже потом, если вообще было.
Скончался он в октябре 1997 года. Инфаркт. Короткая строка в справке и ещё более короткое обсуждение среди тех, кто его знал. К тому моменту **Владимир Морских**, больше известный как Колючий, давно не мелькал в новостях и не стремился к публичности. Он жил в Балашихе и курировал от воровского сообщества одну из оренбургских ОПГ. Не на первых ролях, без показной суеты. Просто делал своё дело - насколько позволяли возраст и здоровье.
А начиналось всё куда раньше. И куда жёстче.
В 70-е годы Морских был ещё подростком. Родная Рязанская область быстро стала тесной. Вместе с компанией таких же «инициативных» товарищей они выезжали в соседние регионы - грабить. Схема простая: налёт, быстрый отход и возвращение домой, где, как им казалось, можно спокойно пересидеть. В какой-то момент схема дала сбой. Это был апрель 1976 года, Новомосковск. Очередной грабёж закончился задержанием.
Суд долго не раздумывал - четыре года колонии усиленного режима. Для кого-то это был бы холодный душ, но для Морских это стало лишь началом длинной дороги. Дальше пошли этапы. Зона, пересылка, снова зона. Перемещения без ощущения времени, когда один день ничем не отличается от другого.
Один из этапов стал поворотным. На пересылке группа заключённых, среди которых был и Колючий, захватила в заложники сотрудника милиции. Причины - стандартные для таких историй: условия содержания, давление, ощущение полной беспомощности. Требования выдвигались конвоирам, но диалог не сложился.
На место прибыл высокопоставленный милицейский начальник. Решение приняли быстро и без сантиментов - открыть огонь. В результате заложника отпустили, один из бунтовщиков был убит. Остальным, включая Морских, добавили срок. Колючему - семь лет особого режима. С этого момента его юность окончательно растворилась в тюремном календаре.
Любопытно, что воровской подход к нему был сделан незадолго до очередного освобождения. Не в начале пути, не на волне дерзости, а уже после долгих лет отсидки. К тому моменту он был человеком системы - жёсткой, закрытой, без иллюзий. Статус пришёл поздно, но всерьёз.
Свобода, как это часто бывает, продлилась недолго. Морских уехал в Тульскую область, и уже через полгода стал фигурантом дела о нанесении тяжких телесных повреждений. Его задержали, затем отпустили под подписку о невыезде. После чего он благополучно объявился в Москве. Подписка, как водится, осталась на бумаге.
В столице Колючий занялся хищениями. Не мелочился, но и не лез на рожон. В апреле 1989 года его задержали за кражу 136 килограммов меди. Во время обыска оперативники нашли наркотики и помповое ружьё. Набор серьёзный, но доказать принадлежность найденного Морских не смогли. В итоге осудили только за хищение - на пять лет.
После освобождения он осел в Подмосковье. Балашиха стала его точкой опоры. Ни громких конфликтов, ни демонстративной борьбы за влияние. Скорее, тихая административная роль в воровской структуре. Возраст, опыт и усталость делали своё дело.
История Владимира Морских - не про стремительный взлёт и падение. Она про медленное, вязкое движение по одной колее. С ранних лет и до самого конца. Без пауз, без попыток что-то резко поменять. В какой-то момент жизнь просто идёт по инерции, и ты уже не столько выбираешь, сколько продолжаешь.
А как вы думаете, можно ли вообще говорить о выборе, если человек с подросткового возраста живёт в тюремной системе? Или дальше всё происходит автоматически? Напишите своё мнение в комментариях.
Если статья показалась вам интересной - поставьте лайк и подпишитесь на канал. Здесь ещё будет немало таких историй.