Публикую текстовую версию записки от 04.01.2026 г. Посмотреть видеоверсию можно здесь:
ВНИМАНИЕ!!!
В видеоверсии есть мои комментарии к этому делу, а также ссылка на реквизиты судебного акта.
В рамках 44-ФЗ был заключен контракт на выполнение подрядных работ. Контракт предусматривал строительство берегоукрепления озера Байкал в пределах прибрежной полосы.
Однако подрядчик не смог приступить к исполнению контракта, поскольку заказчиком не было получено разрешение на строительство объекта. Также подрядчику не были представлены земельные участки под строительство.
В связи с этим подрядчик отказался от исполнения контракта. Заказчик оспорил отказ и решением суда первой инстанции он был признан незаконным.
На следующем этапе решением суда было признано незаконным разрешение на строительство берегоукрепления. После этого заказчик в апелляционной инстанции отказался от иска к подрядчику о признании незаконным отказа от контракта. Отказ от иска был обусловлен тем, что решением суда по еще одному делу был удовлетворен иск прокурора о признании недействительным контракта и соглашения о предоставлении субсидии из бюджета субъекта РФ местному бюджету.
Кроме того, в отношении подрядчика было возбуждено дело о банкротстве.
После этого подрядчик обратился с иском о взыскании с заказчиком убытков. Иск обосновывался тем, что для исполнения контракта, подрядчиком была получена банковская гарантия, за которую им была уплачена денежная сумма. Эту сумму подрядчик и просил взыскать с заказчика.
Суды трех инстанций заявленные требования удовлетворили. Верховный Суд РФ, рассмотрев дело, указал следующее.
Имеющаяся судебная практика, на которую сослались нижестоящие суды, позволяет взыскивать с заказчика убытки, возникшие в результате нарушения заказчиком обязательств по правомерно заключенному контракту, что привело к невозможности исполнения подрядчиком своих обязательств и прекращению договорных отношений.
Однако основания для признания сделки недействительной и основания для прекращения обязательств или расторжения договора имеют различную правовую природу, поскольку до расторжения договора возникшие из него обязательства остаются юридически действительными, а его отдельные условия могут сохранять свою силу и после расторжения, в то время как недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.
Возможность возмещения убытков при недействительности сделки предусмотрена специальными нормами законодательства. Например, если стороне переговоров ее контрагентом представлена неполная или недостоверная информация либо контрагент умолчал об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны были быть доведены до ее сведения, и сторонами был заключен договор, эта сторона вправе потребовать признания сделки недействительной и возмещения вызванных такой недействительностью убытков либо использовать способы защиты, специально предусмотренные для случаев нарушения отдельных видов обязательств.
Согласно сложившейся практике, в случае признания государственного контракта ничтожной сделкой считается, что работы выполнялись или должны были выполняться в отсутствие государственного контракта и не порождали у исполнителя право требовать оплаты соответствующего предоставления. Следовательно, в отсутствие контракта, заключенного по результатам
конкурентных процедур, вопрос о взыскании убытков подлежал рассмотрению
по общим правилам статьи 15 ГК РФ с учетом правового регулирования
оснований и последствий признания данной сделки недействительной.
Признание сделки недействительной исключает возможность взыскания
убытков по общим основаниям, предусмотренным ст.393 ГК РФ, регулирующей ответственность за нарушение действительных договорных обязательств. Соответственно, в этом случае не может применяться позиция п. 13 Обзора
судебной практики разрешения споров, связанных с применением законодательства о независимой гарантии, утвержденного Президиумом
Верховного Суда РФ 05.06.2019 г.
При взыскании убытков по правилам ст.15 ГК РФ судами не учтено следующее.
Согласно сложившейся практике, по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков.
В данном деле часть убытков возникла после одностороннего отказа подрядчика от контракта и в преддверии возбуждения дела о его несостоятельности. В результате судами не исследованы вопросы об условиях банковской гарантии в части исполнения обязанностей принципалом, направленных на прекращение банковской гарантии, в случае прекращения основного обязательства, а также в случае ухудшения или угрозы ухудшения его
финансового состояния.
Принцип независимости банковской гарантии предполагает в том числе действительность банковской гарантии независимо от действительности основного договора. Поэтому принципал не вправе требовать возмещения своих убытков в виде платежей по банковской гарантии, когда, утратив интерес к исполнению контракта и отказавшись от него, не предпринял соответствующих мер к своевременному прекращению действия договора
банковской гарантии.
Судами не проверено, какие разумные меры должны и могли были быть
предприняты принципалом, действующим добросовестно, разумно и
осмотрительно, находящемся в процедуре конкурсного производства, при
предъявлении гарантом к нему требования об уплате комиссии по банковской
гарантии, для уменьшения размера убытков в указанной части, и какие меры
действительно были им предприняты, в том числе оспаривался ли размер
суммы банковской комиссии, заявлялось ли о применении положений ст.
199 ГК РФ, ставился ли вопрос о привлечении к участию Заказчика в
обособленном споре относительно спорной суммы.
Суды при проверке правомерности требования о взыскании суммы
убытков, как понесенных, по мнению истца, так и которые он должен будет
понести, несмотря на нахождение в процедуре конкурсного производства, не
установили форму и степень вины каждой из сторон спорного правоотношения
в наступлении предъявленных ко взысканию сумм.
При оценке формы и степени вины муниципального заказчика судами не учтено, что торги были проведены в публичных интересах, во исполнение федеральной целевой программы и не проверено, в пределах каких сроков должны были быть проведены торги с учетом периода их субсидирования, возможно ли было в обозначенные сроки подготовить до проведения торгов всю разрешительную документацию, какие меры для этого были предприняты, имелась ли у муниципального заказчика возможность отказаться от проведения торгов в случае выявления им признаков превышения полномочий на заключение контракта.
Для оценки формы и степени вины обеих сторон ничтожного контракта судам необходимо было установить, знал или должен был знать истец, действуя разумно и осмотрительно, об основаниях его недействительности, и какие меры были им предприняты для проверки контрагента и законности заключаемой сделки, учитывая известные на стадии торгов факты об основаниях их проведения, субсидирования строительства со стороны бюджета субъекта РФ по признанному впоследствии недействительным межбюджетному соглашению и об особом месте выполнения работ, в отношении которого существует
специальное законодательное регулирование, направленное на охрану озера
Байкал.
Принимая решение об участии в торгах и заключении контракта на
выполнение работ по строительству объекта капитального строительства
подрядчик, исходя из содержания и объема документации об электронном аукционе, не мог не знать об отсутствии разрешений на строительство объекта и вырубку зеленых и лесных насаждений на особо охраняемой природной территории федерального значения (водоохраной зоне озера Байкал), технических условий и разрешения на временное присоединение объекта к сетям инженерно-технического обеспечения в соответствии с проектом организации строительства, а также решений о согласовании производства таких работ, об отсутствии предоставления для строительства земельных участков, а также при наличии на земельном участке с построек.
Учитывая, что согласно проекту планировки и межевания территории
размещение объекта включало в себя земли водного фонда (озера Байкал) и
земли населенных пунктов, подрядчик, являясь профессиональным участником
спорных правоотношений, должен был знать о необходимости решения
собственника объекта федерального значения о предоставлении водного
объекта в пользование на основании п.3, 5 ч.2, ч.3 ст.11 Водного кодекса РФ, и просить его предоставления у заказчика на стадии участия в конкурентных процедурах.
На основании изложенного, судебные акты были отменены и дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Чтобы не пропустить новости, рекомендую подписаться на:
Группа по государственным закупкам
С подборкой моих записок по госзакупкам можно ознакомиться здесь:
https://dzen.ru/suite/e33560f5-5c82-4149-a8f7-20749f0214e7