Финал 1919 года. Огромная белая армия начинает грандиозное по масштабам отступление от Барнаула до Читы. Просчёты Колчака и беспощадная сибирская стужа станут приговором белому движению. Из близкого к миллиону числа людей до конечной точки дойдут лишь тысячи.
Распад: когда войско превратилось в толпу
Вывоз руководства Верховного Правителя из Омска и капитуляция городских гарнизонов оставили белогвардейцев без централизованного управления. Боевой настрой рухнул мгновенно.
Поручик Варженский, преодолевший весь маршрут, позже записал: "войско утратило армейскую сущность, разделившись на изолированные группы, которые с огромным трудом, а временами крайне неохотно взаимодействовали между собой".
- Параллельно с бойцами двигались гражданские структуры, медицинские учреждения, родственники командиров. Весь этот груз с бытовыми вещами отнимал у боевых подразделений возможность оперативных действий.
Очевидцы рисовали безрадостную картину: "Французское отступление от Москвы в двенадцатом году едва ли сопоставимо с мучениями, выпавшими на близкую к миллиону массу людей, стартовавших в этот ужасный Сибирский Ледяной марш по полудикой территории, при стуже до пятидесяти градусов по Реомюру, и завершивших его мизерным количеством выживших в десять—пятнадцать тысяч".
Каппель: командир, которому доверяли до конца
При тотальном упадке духа, прекращении поставок, когда сами офицеры именовали свои части "толпой людей с оружием", назначение генерала Каппеля главнокомандующим стало первым проблеском спасения.
Ему подчинили подразделения второй армии. Контакт с первой и третьей армиями прервался.
Каппель первым шагом позволил колеблющимся и неуверенным в удаче похода уйти, капитулировать красным или вернуться домой. Это временно остановило бегство из рядов. Численность упала, но снизилась опасность измены в критические моменты.
- Дееспособность частей возросла. Командир неизменно разделял с подчинёнными все лишения – его видели образцом стойкости, благородства. Варженский отмечал: "любой участник Сибирского марша гордо именовал себя каппелевцем".
Адмирал в подвешенном состоянии
В противоположность энергичному Каппелю, адмирал Колчак в финальные месяцы демонстрировал растерянность и колебания.
Затягивал эвакуацию из Омска. Генерал-лейтенант Филатьев отмечал: "ещё двенадцать часов промедления, и драгоценности достались бы красноармейцам".
- Оставив Омск, адмирал не направился в Иркутск, где мог реально руководить государством. Предпочёл управление из поезда: "Учитывая необходимость присутствия при войсках, повелеваю сформировать при мне Верховное совещание".
Адмирал планировал руководить державой и войсками посредством телеграфных консультаций. В существующих условиях это граничило с фантастикой. Филатьев констатировал: "По факту, он находился ни при войсках, ни при кабинете министров". Первое двигалось санным обозом сквозь дикую Сибирь, второй заседал в Иркутске.
Позднее раскрылось – адмирал страшился ехать в Иркутск. При телефонных беседах с кабинетом министров обсуждалось отречение. Соратники полагали: это просто формализовало бы его статус человека "в подвешенном состоянии".
- Сыграли роль тревоги за драгоценности в том же эшелоне. Санным транспортом не довезти, железнодорожным при враждебных чехах опасно.
Филатьев считал: немедленно направившись в Иркутск, адмирал мог выжить, драгметалл сберечь. Возможно, развязка сложилась бы по-другому.
Однако история альтернатив не терпит.
Красноярская бойня: девять из десяти погибли
Декабрь девятнадцатого – январь двадцатого года. Части с гражданскими достигли Красноярска. Населённый пункт захватил сильный партизанский отряд Щетинкина, бывшего штабс-капитана. Свидетели сообщали: "включал превосходных стрелков-охотников, про которых поговаривали, что за версту попадают точно в цель".
Обстановку усугубил переход белого генерала Зиневича к красным со всеми подчинёнными. В Красноярске сосредоточились отдохнувшие боевые силы против истощённых, подавленных, скверно экипированных белогвардейцев.
Попытка взять город штурмом провалилась с огромным уроном. Координированного замысла прорыва не имелось. Офицеры действовали каждый сам по себе. Общее намерение – обойти населённый пункт севернее, форсировать Енисей.
- Урон оказался катастрофическим. Варженский зафиксировал: близ Красноярска урон составил минимум девять десятых всей массы. Из близкой к миллиону толпы уцелело двенадцать-двадцать тысяч.
Здесь обрушилась финальная возможность возобновить противостояние. Начальный этап Ледяного марша закончился.
Река Кан: последний переход генерала
Миновав Красноярск, отступающих ожидал ещё более тяжкий отрезок по незамёрзшей реке Кан до Иркутска. Двигаться этим укороченным маршрутом решил Каппель.
Очевидцы фиксировали: "Состоялся беспрецедентный стодесятивёрстный марш по замёрзшей реке, куда в зимний период ни птица не залетает, ни зверь не забредает, кругом сплошная дремучая тайга".
Выбор стоил генералу существования. Под снежными наносами скрывались незамёрзшие участки от термальных источников при тридцатипятиградусной стуже. Люди двигались во тьме, проваливались.
- Каппель угодил в незамёрзший участок, обморозил конечности. После хирургического вмешательства развилось заражение, отягощённое лёгочным воспалением.
Марш завершил, продолжая руководить, невзирая на неспособность самостоятельно удерживаться верхом – его фиксировали ремнями к седлу.
Финальный замысел – штурмовать Иркутск, вызволить адмирала, сформировать новый фронт в Забайкалье. Скончался двадцать шестого января двадцатого года, не ведая, что замыслам не осуществиться.
Опустевшие сёла: когда крестьяне стали противниками
Помимо стужи и преследователей, возник третий противник – местные крестьяне.
Варженский фиксировал: "Простой народ, обработанный большевистской агитацией, демонстрировал враждебность. Раздобыть провиант и фураж практически нереально. Сёла попадались абсолютно опустевшие".
- Селяне убегали от белогвардейцев в горную тайгу. По Сибири распространялись байки о жестокостях белых – большевистские агитаторы мчались впереди отступающих.
В деревнях оставались исключительно дряхлые старики да заброшенные собаки, которые "поджав хвосты, испуганно прижимались к пустым хатам".
Редкие беглецы оставляли "подношение" – чуть-чуть провизии, рассчитывая умилостивить вояк и сберечь жилище от разорения.
Чита: финал тысячевёрстного кошмара
Финал февраля. Двенадцать тысяч человек – всё уцелевшее из семисот тысяч – достигли Забайкалья.
Чита представлялась спасением. Варженский зафиксировал: "Ту ночь спалось беспокойно... Мешало возбуждённое состояние — Чита, финиш почти годичного марша... ужасного, изматывающего... Марш в тысячи вёрст... и вот она, эта мифическая «Атлантида»... из груди вырывается восклицание: «Земля!»".
- Каппелевское войско под началом Войцеховского едва напоминало тот мощный отряд, стартовавший с берегов Камы и Волги.
Генерал Филатьев резюмировал: "Так сумел адмирал Колчак промотать полученное богатство, без славы, без почестей, без геройства".
Попытки реанимировать войско потерпели фиаско. Вскоре белогвардейцы отступили в Манчжурию, где китайцы их обезоружили. Так завершился финальный акт Сибирского противостояния.
Загадки истории Гражданской изобилуют трагедиями. Великий Сибирский ледяной марш – одна из ужаснейших. Из близкого к миллиону числа выжили двенадцать тысяч. Цена нерешительности адмирала и сибирского холода оказалась чудовищной.