Можно до хрипоты спорить о величии Сталина-политика. Но вот Сталин-читатель — это совсем другая история. Здесь сомнений нет. Великий читатель. Двадцать тысяч книг, брошюр и альбомов составляли его личное собрание. История и теория социализма, философия, экономика, военное дело — всё это громоздилось на полках его кабинетов, квартир, дач. Книги были повсюду.
Светлана Аллилуева вспоминала, что в кремлёвской квартире отца «не было возможности повесить на стену картину, так как всё место занимали книжные шкафы».
Артём Сергеев, приёмный сын вождя, рассказывал: «Читал Сталин очень много. И всегда, когда мы с ним виделись, спрашивал, что я сейчас читаю и что думаю о прочитанном. У входа в его кабинет, я помню, прямо на полу лежала гора книг. Он их просматривал, откладывал некоторые в сторону — они шли в его библиотеку». Гора книг у порога. Словно баррикада между властителем и миром.
Григорий Морозов, первый муж Светланы, которому дозволялось пользоваться библиотекой, свидетельствовал: «Там я провёл довольно много времени, поскольку был любознателен и читал запоем. Надо сказать, коллекция книг была уникальной. Энциклопедии, справочники, труды известных учёных, произведения классиков, работы руководителей партии. Сталин всё это внимательнейшим образом читал, о чём свидетельствовали многочисленные, подчас развёрнутые заметки на полях».
Эти пометки — особый жанр. Иерархия почтения выстраивается в них с беспощадной откровенностью. На полях работ Маркса и Ленина критических замечаний почти нет. Почти. Только на обложке ленинской «Государства и революции» рука вождя начертала: «Теория изживания (государства) есть гиблая теория!». Учитель ошибся — ученик поправил. Молча. Посмертно.
С Энгельсом церемоний меньше. Пренебрежительное «Нет, это неверно» — и точка. А вот Каутский удостоился полного спектра сталинских эмоций: «Ха-ха!», «Ишь ты!», «Дурак», «Подлец и сволочь!». Книга как поле брани. Карандаш как оружие.
Удивительнее другое. Книга Троцкого «Терроризм и коммунизм» Сталину понравилась. «Враг — но умный враг». «Так», «Метко», «В этом вся суть» — пестрят поля. Жирной чертой обведены слова Троцкого о том, что революционное господство пролетариата немыслимо без партии с железной дисциплиной. Сталин соглашался с человеком, чей мозг будет без сожаления раздроблен ледорубом в далёкой Мексике.
А вот загадка посложнее. На форзаце ленинского «Материализма и эмпириокритицизма» осталась запись: «Слабость, лень, глупость — единственное, что может быть названо пороками. Все остальное составляет, несомненно, добродетель!». Философия тирана? Или циничная шутка?
Сталин не просто читал. Он коллекционировал. Все издававшиеся в советский период работы о Пушкине плюс отдельные старые издания. Книги об Иване Грозном. О Петре Первом. Знаменитый «Государь» Макиавелли — изученный внимательнейшим образом. Эмигрантская литература — вся, какая только попадала в СССР. Талантливых критиков революции он отмечал. Но не щадил. В 1931 году, прочитав в журнале «Красная новь» повесть Андрея Платонова «Усомнившийся Макар», написал: «Талантливый писатель, но сволочь».
Двадцати тысяч томов ему было мало. Ежегодно из главных государственных библиотек он выписывал ещё около пятисот книг. По собственным словам — прочитывал за день до шестисот страниц. Преувеличивал? Наверное. Но, видимо, не намного. По свидетельству Шепилова, Сталин говорил так: «А у меня есть контрольная цифра на каждый день: прочитывать ежедневно художественной и другой литературы примерно 300 страниц».
Триста страниц. Каждый день. Между расстрельными списками и дипломатическими нотами.
В 1940 году вышел первый том собрания сочинений Бисмарка. В вводной статье редактор упоминал предостережение железного канцлера будущим германским политикам: не воевать на два фронта, особенно — с Россией. На полях синим карандашом: «Не надо пугать Гитлера». Эта пометка — ключ к замыслам, которым не суждено было сбыться.
Библиотека Сталина не имела каталога при его жизни. Странно? Нет. Она и не была библиотекой в классическом смысле. Это был личный рабочий архив, раскиданный по десяткам его кабинетов, квартир и дач. С начала двадцатых — квартира и кабинет в Кремле, рабочее место у Старой площади, загородные резиденции. В каждом месте — книги.
Нарком Ковалёв вспоминал: во время рабочих встреч Сталин любил взять с полки том Ленина, приговаривая: «Давайте взглянем, что по этому поводу говорил Владимир Ильич». Ритуал. Театр. Или искренняя потребность в авторитете?
Британский переводчик Артур Бирс однажды оказался в спальне вождя. Огромные книжные шкафы. «Я взглянул на книги. На полках находилась коллекция марксистской литературы, а также немало исторических трудов, но найти русскую классику мне не удалось. Было там и несколько книг на грузинском языке».
А Серго Берия рассказывал иное: Сталин был поклонником Золя. Упрекал молодого Серго за незнание «Жерминаля». Приходя в гости к приближённым, шёл к книжным полкам — проверить, читаются ли книги. Контролёр душ. И умов.
После смерти Сталина в его библиотеке нашли семьдесят две книги из библиотеки имени Ленина. Не вернул. Впрочем, это старая привычка. Тифлисская семинария когда-то выставила ему счёт на восемнадцать рублей пятнадцать копеек за восемнадцать невозвращённых книг.
Некоторые тома с пометками вождя передали в ИМЭЛ. Среди них — классическая «История» Геродота в двух томах. К сожалению, как и многие другие книги, эти тома бесследно пропали из архивов.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».
Мой телеграм-канал Истории от историка.