Кафе «Шоколадница» на Садовом кольце в десять утра было полупустым. Сюда заходили либо опоздавшие на работу клерки, либо те, у кого работа позволяла пить латте за триста рублей в разгар будней.
Нина сидела в самом дальнем углу, спиной к стене — старая привычка контролировать периметр. Перед ней стоял нетронутый кофе и лежал планшет.
Она ждала.
Геннадий опоздал на семь минут.
Когда он вошел, официантка слегка сморщила нос. В этом стерильном мире бежевых тонов и запаха ванили он выглядел чужеродным элементом.
Дешевая кожанка, джинсы с вытянутыми коленями и бегающий взгляд.
— Тут это... меню дадут? — спросил он, плюхнувшись на мягкий стул напротив Нины. — Я не завтракал. Стресс, знаете ли. После вчерашнего кусок в горло не лез.
— Заказывайте что хотите. Я угощаю, — сухо бросила Нина, не снимая блокировку с планшета. — Но у нас мало времени. У меня процесс в двенадцать.
Гена оживился, подозвал официантку и заказал «что-нибудь мясное, побольше» и пива.
— Пива нет, сэр. Мы семейное кафе.
— Ну тогда колы. Две.
Нина наблюдала за ним с энтомологическим интересом. Вчера она навела справки. Доступ к базам данных должников у её конторы был расширенный.
— Ипотека просрочена, — начала она, даже не глядя на Гену. — Три микрозайма в «БыстроДеньги». Исполнительный лист на алименты от первой жены. Общая сумма задолженности — семьсот сорок тысяч рублей. Вы банкрот, Геннадий Григорьевич.
Гена поперхнулся воздухом. Кураж слетел с него мгновенно. Он сжался, с ужасом глядя на эту лощеную стерву.
— Откуда вы?.. Это незаконно!
— Ой, да бросьте... Я юрист, я работаю с фактами. У вас нет денег, нет работы, и вы висите на крючке у отца. Вам жизненно необходимо, чтобы его пенсия капала на карточку, доступ к которой, я полагаю, у вас периодически появляется. И вам бы очень не понравилось, если вдруг папа решит потратить накопления на «свадебное путешествие» или, не дай бог, ремонт в новой семейной спальне. Я права?
Гена молчал. Он чувствовал себя голым, совершенно беззащитным перед это фурией от правового мира. Официантка принесла сэндвич, и оголодавший Гена вгрызся в него, стараясь скрыть дрожь в руках.
— Допустим, — прошамкал он с набитым ртом. — И че? Вам-то какой резон? Вы баба богатая, при машине. Вам эта отцовская копейка погоды не сделает.
Нина отпила остывший кофе. Горечь на языке ей нравилась. Она напоминала вкус правды.
— Мне не нужны деньги вашего отца. Мне нужно сохранить активы моей матери.
— Квартирка на Кутузе? — догадался Гена, алчно сверкнув глазами.
— А я смотрю, вы тоже подготовились. Времени зря не теряли… Да, меня заботит и квартира, и душевное спокойствие. Мама... — Нина запнулась, подбирая более корректное слово, — мягко говоря нестабильна. Она романтик. Всю жизнь читала книжки, а реальности не видела. Если ваш отец — уж простите — начнет на неё влиять, она может натворить глупостей. Продать жилье, подарить ему деньги, уехать с ним в деревню... Я не могу этого допустить. Она потом сама плакать будет, когда розовые очки разобьются. А разгребать все навороченное придется мне.
Гена вытер рот салфеткой. Теперь он понял расклад. Они были хищниками разного калибра, но охотились в одном лесу.
— Короче, начальник. Что делать-то? Батя уперся. Вы ж видели, он драться полез! Я такого тридцать лет не помнил. Он как танк теперь. Его так просто не сдвинешь.
— Грубая сила здесь не поможет, — Нина постучала пальцем по столу. — Вчера вы допустили ошибку. Испугали их. А страх объединяет. Они теперь чувствуют себя Ромео и Джульеттой, героями, которые сражаются с драконом. Нам нужно сменить тактику.
— Это как? Яду подсыпать? — хохотнул Гена.
Нина посмотрела на него так, что смешок застрял у него в горле.
— Изоляция. И дискредитация. Я уже нажала на дирекцию пансионата. Их разведут по разным этажам. Но этого мало. Нужно посеять сомнение.
— Сомнение?
— Ваш отец — военный. Он верит фактам. Ему нужно показать, что моя мама... не та, за кого себя выдает. Что она ненадежна. Что она, возможно, ищет выгоду.
— А ваша мама... учительница. Ей надо сказать, что батя мой — заправский кобель и престарелый альфонс, — подхватил мысль Гена. — Это я могу. У меня фоток нет, но я могу таки-и-и-их историй наплести. Типа, что он уже трех жен в могилу свел ради наследства.
— Слишком грубо. Но направление верное, — кивнула Нина. — Начнем с малого. Я закрою ей доступ к связи. Никаких телефонов. Скажу, что врачи запретили из-за излучения и сердца. А вы, Геннадий, должны будете кое-что передать своему отцу при следующей встрече. Бумагу.
Нина достала из папки распечатанный лист. Это была банковская выписка. Поддельная, но очень качественно сделанная.
— Что это? — Гена прищурился.
— Якобы движение средств по счету моей матери. Тут видно, что она переводила крупные суммы на счета... скажем так, молодых мужчин.
— Ого! — присвистнул Гена. — А она чё, реально переводила?
— Идиот, — беззлобно сказала Нина. — Это фотошоп. Но для человека, который привык верить документам, этого хватит, чтобы червячок сомнения начал грызть его ревностью.
Она встала, бросив на стол пятитысячную купюру за кофе и еду Гены.
— Работаем тихо. Вы не лезете в драку. Вы играете роль раскаявшегося сына, который «нашел странные документы». Я звоню вам завтра.
Гена смотрел, как она уходит. Потом перевел взгляд на деньги, потом на остатки сэндвича.
— А что, — сказал он себе, доедая последний кусок. — Работа непыльная. Шпионом я еще не был.
Продолжение
📚Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить выход новых глав книги. Ваша Алина Вайсберг 💖