– Полин, ну что ты сразу так резко, – мягко ответила тётя Нина, не переставая распаковывать свой объёмистый чемодан прямо в гостиной. – Мы же ненадолго. Недели на две, максимум на три. Пока ремонт у нас закончится.
Полина стояла в дверях своей собственной квартиры и чувствовала, как внутри всё холодеет. Она только что вернулась с работы – уставшая, с пакетами продуктов в руках, мечтая о тихом вечере с книгой и чашкой чая. А вместо этого увидела в прихожей три чемодана, две большие сумки и четверых родственников мужа, которые вели себя так, будто приехали домой.
Рядом с тётей Ниной суетился её муж, дядя Коля – добродушный, но вечно поддакивающий мужчина с седеющими висками. Их дочь Света, девятнадцатилетняя студентка, уже сидела на диване и листала телефон. А в кухне гремела посудой баба Катя – свекровь Полины, которая, судя по всему, решила сразу же почувствовать себя хозяйкой.
– Я сейчас чайник поставлю, – донёсся оттуда бодрый голос бабы Кати. – И борщ сварю. У вас тут холодильник почти пустой, Поленька. Как вы вообще питаетесь?
Полина поставила пакеты на пол и глубоко вдохнула. Ей хотелось крикнуть, что это её квартира, её холодильник и её жизнь. Но вместо этого она выдавила улыбку – ту самую, которую отрабатывала годами, чтобы не портить отношения с семьёй мужа.
– А Сергей знает? – спросила она спокойно, хотя внутри уже всё кипело.
– Конечно знает, – тётя Нина махнула рукой, раскладывая на журнальном столике какие-то свои баночки с кремами. – Он сам сказал: езжайте к Полине, у неё квартира большая, трёхкомнатная, всем места хватит. И центр города – до моей работы рукой подать.
Полина почувствовала, как кровь приливает к лицу. Сергей. Её муж. Который сейчас был в командировке в другом городе и, видимо, решил всё за неё. Без единого звонка, без вопроса. Просто взял и отдал ключи от её квартиры – той самой, которую она купила ещё до свадьбы, на свои сбережения, когда работала на двух работах и отказывала себе во всём.
Эта квартира была её гордостью. Светлая, с высокими потолками, в старом доме в центре. Она сама делала здесь ремонт, выбирала каждую плитку в ванной, каждую люстру. Сергей переехал к ней после свадьбы, и они жили здесь вдвоём – уютно, спокойно. Никто никогда не претендовал на это пространство. До сегодняшнего дня.
– Я сейчас ему позвоню, – сказала Полина, доставая телефон.
– Да не надо, Полин, – тётя Нина улыбнулась своей самой обезоруживающей улыбкой. – Он и так занят. Мы же не чужие люди. Семья.
Семья. Это слово в устах тёти Нины звучало как приговор. Полина знала, что для родственников Сергея семья – это нечто огромное, всеобъемлющее, где всё общее: время, деньги, пространство. А для неё семья – это она, Сергей и, возможно, в будущем дети. Не бесконечная череда родственников, которые появляются внезапно и остаются надолго.
Она всё-таки набрала номер мужа. Гудки шли долго, потом Сергей ответил – голос усталый, но довольный.
– Привет, солнышко. Ты уже дома?
– Дома, – ответила Полина, стараясь говорить ровно. – И не одна. У меня тут твои родственники. Все четверо. С чемоданами.
На том конце провода повисла пауза.
– А, да... Я хотел тебе сказать, но всё закрутилось. Тётя Нина звонила, у них потоп в квартире, ремонт на месяц-два. Я подумал – у нас места полно, почему не помочь?
– Потому что это моя квартира, Серж, – тихо сказала Полина, отходя в спальню, чтобы не слышали остальные. – Добрачная. И я не давала согласия.
– Полин, ну ты что, – в голосе мужа появилась лёгкая обида. – Мы же женаты. Что твоё, что моё – всё общее. Они же ненадолго. Потерпишь, а? Ради меня.
Ради него. Сколько раз она уже слышала это «ради меня». Ради него она терпела шумные семейные праздники, ради него ездила на дачу к свекрови каждое лето, ради него улыбалась, когда родственники обсуждали её «слишком самостоятельный характер».
– Я позвоню позже, – сказала она и отключилась, чувствуя, как в горле стоит ком.
Вернувшись в гостиную, она увидела, что дядя Коля уже включил телевизор, Света разложила на её любимом кресле свои вещи, а баба Катя вышла из кухни с подносом, на котором стояли кружки с чаем.
– Садитесь, Поленька, – приветливо сказала свекровь. – Я ваш чай нашла. Зелёный. Правда, он уже старый, я новый куплю завтра.
Полина села на краешек дивана, принимая кружку. Чай был заварен слишком крепко – не так, как она любила. Но она молча пила, глядя, как родственники устраиваются в её доме, словно здесь всегда жили.
Вечер тянулся медленно. Тётя Нина рассказывала о потопе у них дома, дядя Коля жаловался на цены на стройматериалы, Света показывала всем фотографии в телефоне, баба Катя вспоминала, как они все вместе жили в одной квартире в молодости.
– В тесноте, да не в обиде, – подытожила она, глядя на Полину с лёгкой улыбкой. – Главное – вместе.
Полина кивала, улыбалась, помогала убирать со стола после ужина, который баба Катя приготовила из продуктов, купленных ею самой. А внутри всё сжималось от ощущения, что её пространство, её личное, тихое место – больше не её.
Когда все наконец разошлись по комнатам – тётя Нина с мужем заняли гостевую, Света устроилась на раскладном диване в кабинете Сергея, а баба Катя легла в их с Сергеем спальне, заявив, что «молодым можно и на диване» – Полина осталась одна в гостиной.
Она сидела на том самом диване, который теперь стал её кроватью, и смотрела в окно на огни города. Квартира, которую она так любила, вдруг стала чужой. Запахи другие – бабы Катины духи, тёти Нинин крем для рук. Звуки другие – храп дяди Коли из-за стены, шорох Светы, которая всю ночь писала сообщения.
Она взяла телефон и написала Сергею: «Нам нужно серьёзно поговорить, когда ты вернёшься».
Ответ пришёл почти сразу: «Всё будет хорошо, любимая. Они же наши родные».
Наши. Полина положила телефон и закрыла глаза. Она знала, что это только начало. Родственники явно не собирались уезжать через две недели – тётя Нина уже говорила о том, как удобно добираться отсюда до её работы, а баба Катя намекала, что «в городе ей будет лучше для здоровья».
А на следующий день случилось то, что заставило Полину понять – если она сейчас не поставит точку, то потеряет последнее, что у неё осталось своё.
Утром она проснулась от запаха жареной картошки. Баба Катя уже хозяйничала на кухне, напевая старую песню. Тётя Нина сидела за столом и составляла список покупок – «надо же дом пополнить».
– Доброе утро, Поленька, – приветливо сказала свекровь. – Я тут посмотрела в ваших шкафах – столько старых вещей! Может, выбросим? Я знаю хорошую комиссионку.
Полина замерла в дверях. Старые вещи. Её вещи. Те, что она хранила с университета, с первой работы, с тех времён, когда была одна и всё решала сама.
– Нет, – сказала она тихо, но твёрдо. – Не надо ничего выбрасывать.
– Да ладно тебе, – махнула рукой тётя Нина. – Места же займут. А нам пока жить здесь...
Нам. Пока жить здесь.
Полина почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Она вышла в гостиную, где Света уже разложила свои учебники на её рабочем столе.
– Свет, – сказала она, стараясь говорить спокойно, – это мой стол. Я здесь работаю.
– Ой, извини, – девушка пожала плечами, но вещи убирать не спешила. – Я думала, можно. Папа сказал, что всё общее.
Всё общее.
Полина пошла в спальню – свою спальню, где теперь спала баба Катя. На её прикроватной тумбочке лежали чужие таблетки, на стуле – чужой халат. Даже её любимая фотография с Сергеем была сдвинута, чтобы поставить иконку.
Она вернулась на кухню и сказала – уже громче:
– Я хочу поговорить. Со всеми.
Родственники собрались в гостиной, глядя на неё с лёгким удивлением. Баба Катя вытирала руки полотенцем, тётя Нина отложила список покупок.
– Эта квартира моя, – начала Полина, чувствуя, как голос немного дрожит, но не останавливаясь. – Я купила её до свадьбы. На свои деньги. Здесь всё моё – от стен до ложек на кухне. Я рада вас видеть в гостях, но не на постоянное жительство.
Повисла тишина. Тётя Нина первой нарушила её:
– Полин, ну ты что. Мы же не навсегда.
– А на сколько? – спросила Полина. – На месяц? На два? Пока ремонт? А потом что – кто-то ещё приедет?
Баба Катя посмотрела на неё с укором:
– Мы же семья, Поленька. Семья должна помогать друг другу.
– Помогать – да, – кивнула Полина. – Но не жить за чужой счёт без спроса. И не решать за меня, где кому спать и что выбрасывать.
Дядя Коля кашлянул:
– Может, мы действительно поторопились...
Но тётя Нина уже нахмурилась:
– Сергей не возражал. Он сказал – езжайте.
– Сергей сейчас не здесь, – ответила Полина. – А я здесь. И я говорю – это мой дом. И я решаю, кто в нём живёт.
Она видела, как родственники переглядываются. Видела обиду в глазах бабы Кати, недоумение у дяди Коли, лёгкое раздражение у тёти Нины. Но впервые за долгое время почувствовала – она имеет право.
А потом зазвонил телефон. Это был Сергей. И по его голосу Полина поняла – он уже знает. Кто-то из родственников успел ему пожаловаться.
– Полин, – начал он осторожно, – тётя Нина сказала, что ты нас выставляешь...
Она закрыла глаза. Разговор обещал быть долгим. И очень серьёзным.
Но внутри у неё уже росло что-то новое – уверенность. Она больше не собиралась молчать. Это был её дом. И она готова была его защищать.
– Полин, ты серьёзно? – голос Сергея в трубке звучал растерянно, почти обиженно. – Они же мои родные. Тётя Нина в беде, ремонт у них серьёзный. Куда им деваться?
Полина сидела на кухонном табурете, подальше от гостиной, где родственники тихо переговаривались, явно обсуждая её слова. Она чувствовала их взгляды даже сквозь стену – смесь удивления, обиды и лёгкого осуждения.
– Сергей, – ответила она тихо, но твёрдо, – это не обсуждается. Я не против помочь. Но не так. Не без моего согласия и не на неопределённый срок. Это моя квартира.
– Твоя-моя... – он вздохнул. – Мы же семья. После свадьбы всё общее.
– Не всё, – Полина закрыла глаза, стараясь не повышать голос. – Квартира добрачная. Юридически моя. И эмоционально тоже. Я её заработала сама, до тебя. Ты это знаешь.
На том конце повисла пауза. Она слышала, как Сергей ходит по гостиничному номеру – шаги глухие, нервные.
– Я не думал, что ты так поставишь вопрос, – наконец сказал он. – Мне казалось, мы вместе решаем.
– Вот именно, – мягко ответила Полина. – Вместе. А ты решил за меня, сказал «езжайте», даже не позвонил спросить.
– Извини, – его голос смягчился. – Правда извини. Просто тётя Нина плакала в трубку, мама тоже просила... Я не хотел тебя грузить, ты и так на работе устаёшь.
Полина почувствовала привычный укол вины. Сергей всегда умел так – напомнить, что он заботится, что хочет её оградить. Но сейчас это не работало.
– Меня больше грузит приходить домой и видеть, что в нём живут чужие люди, – честно сказала она. – Без предупреждения. С чемоданами и планами на длительное проживание.
– Ладно, – он помолчал. – Я поговорю с ними. Скажу, чтобы нашли другой вариант.
– Спасибо, – выдохнула Полина.
Но когда она вернулась в гостиную, поняла – разговор только начинается.
Баба Катя сидела на диване, сложив руки на коленях, и смотрела на неё с тихой укоризной. Тётя Нина нервно теребила край блузки. Дядя Коля кашлянул, явно не зная, куда деться. Света уткнулась в телефон, но явно прислушивалась.
– Поленька, – начала свекровь мягко, – мы же не враги. Зачем так резко?
– Я не резко, – Полина села напротив, стараясь говорить спокойно. – Я просто объясняю. Это мой дом. Я здесь хозяйка. И я не готова делить его надолго.
– Но мы же ненадолго, – тётя Нина улыбнулась, хотя улыбка вышла натянутой. – Две-три недели. Максимум месяц. Ремонт же не вечный.
– А потом? – спросила Полина. – Потом кто-то ещё приедет? У кого-то дача зальёт, у кого-то крыша потечёт? Я не против гостей. Но не постоянных жильцов.
Баба Катя вздохнула:
– В наше время так не было. Семья – это когда вместе. Двери открыты.
– В ваше время, Екатерина Ивановна, – вежливо ответила Полина, – люди часто жили большими семьями в одной квартире. Потому что иначе было нельзя. А сейчас можно. И я хочу жить так, как мне комфортно.
Тётя Нина посмотрела на неё с лёгким удивлением:
– Ты нас выставить хочешь?
– Я хочу, чтобы вы нашли другое жильё, – прямо сказала Полина. – Я могу помочь. Посмотреть варианты съёмной квартиры, внести за первый месяц. Но жить здесь постоянно – нет.
Повисла тишина. Дядя Коля наконец подал голос:
– Может, мы действительно поторопились. Есть у нас знакомые в области, можно к ним...
Но тётя Нина перебила:
– Коля, какие знакомые! У них трое детей и собака. А здесь центр, удобно. И Сережа сказал...
– Сережа сейчас в командировке, – напомнила Полина. – А я здесь. И я говорю нет.
Баба Катя посмотрела на неё долгим взглядом:
– Ты Сергея любишь?
Вопрос был таким неожиданным, что Полина на секунду растерялась.
– Конечно люблю.
– Тогда почему не хочешь помочь его семье?
– Потому что помощь – это не значит отдать свой дом, – ответила Полина. – Я помогаю по-другому. Деньгами, советом, временем. Но не личным пространством.
Вечер прошёл в напряжённой тишине. Все разошлись по комнатам рано, словно боялись новых разговоров. Полина легла на диване в гостиной, слушая чужие шорохи за стенами, и долго не могла уснуть.
На следующий день ситуация накалилась.
Утром она вышла на кухню и увидела, что баба Катя уже переставила всю посуду в шкафах – «по удобству». Тётя Нина составляла график уборки – «чтобы всем было справедливо». Света спросила, можно ли пригласить подругу в гости на выходные – «просто переночевать».
Полина почувствовала, как терпение лопается.
– Нет, – сказала она твёрдо, ставя кружку в раковину. – Никто не приглашает гостей. Никто не переставляет мои вещи. И никто не составляет графики. Это не коммуналка.
Тётя Нина подняла брови:
– А что же это?
– Это мой дом, – повторила Полина. – И пока вы здесь – вы гости. С правилами гостей.
Баба Катя покачала головой:
– Не думала, что ты такая... собственница.
Слово повисло в воздухе. Собственница. Словно это было ругательство.
Полина не ответила. Она пошла в спальню – свою спальню, где теперь спала свекровь – и начала собирать чужие вещи в аккуратную стопку на стуле.
– Поленька, что ты делаешь? – баба Катя появилась в дверях.
– Освобождаю место, – спокойно ответила Полина. – Вы же скоро уезжаете.
– Мы ещё не решили...
– Я решила, – Полина посмотрела прямо. – Завтра вы ищете другое жильё. Я помогу. Но завтра.
Тётя Нина, услышавшая разговор, вошла следом:
– Ты нас выгоняешь?
– Я прошу вас уехать, – поправила Полина. – Потому что дальше так жить нельзя.
Дядя Коля пытался разрядить обстановку:
– Девочки, давайте спокойно...
Но баба Катя уже достала телефон:
– Я Сергею позвоню. Пусть сам разберётся.
Полина кивнула:
– Позвоните. Я тоже с ним поговорю.
Когда Сергей перезвонил через час, голос у него был усталый и злой.
– Полин, мама говорит, ты их выставляешь на улицу.
– Не на улицу, – ответила Полина. – Я предлагаю оплатить съёмную квартиру. На месяц. Пока ремонт.
– Но они хотят у нас...
– У нас – это у меня, – напомнила она. – Серж, ты обещал поговорить с ними.
– Я говорил! – он повысил голос. – Но мама плачет, тётя Нина в истерике... Ты не можешь потерпеть?
– Могу, – сказала Полина. – Но не хочу. И не буду.
– Это ультиматум?
– Это граница, – тихо ответила она. – Моя граница.
Сергей помолчал долго.
– Ладно, – наконец сказал он. – Я прилечу завтра. Сам разберусь.
– Хорошо, – Полина выдохнула. – Прилетай.
Она положила трубку и вышла в гостиную. Родственники сидели молча, глядя в разные стороны.
– Сергей приезжает завтра, – сказала она. – Мы все вместе поговорим.
Баба Катя кивнула, но в глазах у неё было что-то новое – не только обида, но и лёгкое уважение. Или показалось?
Весь день прошёл в странном затишье. Никто не переставлял вещи, никто не готовил на всю армию. Тётя Нина даже спросила разрешения, прежде чем включить стиральную машину.
А вечером, когда Полина сидела с чашкой чая на балконе, к ней подошла Света.
– Тёть Поль, – тихо сказала девушка, – а можно я у вас останусь? Хотя бы на неделю? У меня сессия, а дома шумно будет от ремонта...
Полина посмотрела на неё – молодую, растерянную, совсем не похожую на родителей.
– Свет, – мягко ответила она, – я бы рада. Правда. Но сейчас... сейчас нет. Прости.
Девушка кивнула и ушла, а Полина осталась одна, глядя на огни города.
Она знала – завтра будет решающий день. Сергей приедет, и им придётся говорить по-настоящему. О границах. О собственности. О том, что значит «мы» в браке.
И впервые за долгое время она не боялась этого разговора. Потому что поняла – если не защитить своё пространство сейчас, то потом будет поздно.
Но то, что сказал Сергей по прилёту, перевернуло всё с ног на голову...
Сергей прилетел рано утром, уставший после ночного рейса, с тёмными кругами под глазами и дорожной сумкой через плечо. Полина встретила его в дверях – молча обняла, почувствовав знакомый запах его одеколона, смешанный с аэропортом. На миг всё показалось прежним, но потом он отстранился и тихо спросил:
– Где все?
– В гостиной, – ответила она. – Ждут тебя.
Они прошли внутрь. Родственники уже собрались: баба Катя на диване, тётя Нина и дядя Коля на стульях, Света в углу с телефоном в руках. Атмосфера была тяжёлой, как перед грозой – никто не улыбался, никто не шутил.
Сергей поставил сумку, сел рядом с матерью и посмотрел на Полину.
– Давайте поговорим спокойно, – начал он. – Без криков и обвинений.
Баба Катя сразу взяла слово:
– Сынок, твоя жена нас выгоняет. Говорит, что это её квартира, и мы здесь лишние.
Сергей повернулся к Полине:
– Правда?
– Не выгоняю, – спокойно ответила она. – Прошу уехать. Потому что я не давала согласия на длительное проживание. И потому что чувствую себя в своём доме гостьей.
Тётя Нина добавила со слезами в голосе:
– Мы же не чужие, Сереж. У нас потоп, крыша вся в плесени. Куда нам деваться?
Сергей вздохнул, потёр виски.
– Я понимаю обе стороны. Полин, ты права – это твоя добрачная квартира. Но мама, тётя Нина – они тоже правы. Семья должна помогать.
Полина почувствовала, как сердце сжимается. Она ждала, что он встанет на её сторону. Хотя бы частично.
– Помогать – да, – сказала она. – Я уже нашла варианты съёмных квартир. Две хорошие, в этом же районе. Одна даже ближе к работе тёти Нины. Я готова оплатить первый месяц и залог.
Дядя Коля кивнул:
– Мы посмотрели объявления. Варианты есть.
Но тётя Нина запротестовала:
– Съёмная? За свои деньги? Мы же родственники!
Сергей посмотрел на мать:
– Мам, Полин предлагает помощь. Это больше, чем многие бы сделали.
Баба Катя поджала губы:
– В наше время невестки не выставляли свекровей.
– А в наше время, Екатерина Ивановна, – тихо ответила Полина, – люди уважают личные границы. Даже в семье.
Сергей встал, прошёлся по комнате.
– Я думал всю ночь в самолёте, – сказал он наконец. – И понял одну вещь. Мы с Полиной – семья. Основная. А вы – наши родные, которых мы любим и уважаем. Но нельзя строить счастье одних за счёт других.
Он повернулся к матери и тёте:
– Полин права. Это её квартира. Она заработала её до меня. И имеет полное право решать, кто в ней живёт надолго.
Повисла тишина. Баба Катя смотрела на сына широко открытыми глазами.
– То есть ты на её стороне?
– Я на стороне нас с Полиной, – твёрдо ответил Сергей. – Мы вместе строим свою жизнь. И если ей некомфортно – значит, нужно менять ситуацию.
Тётя Нина шмыгнула носом:
– Значит, мы уезжаем?
– Да, – кивнул Сергей. – Сегодня-завтра. Полин поможет с квартирой. Я тоже переведу деньги на ремонт у вас. Но здесь вы жить не будете.
Света подняла голову:
– А я?
– И ты тоже, солнышко, – мягко сказал Сергей. – Учёба важна, но дома нужно уважать хозяйку.
Баба Катя встала, выпрямилась.
– Ну что ж. Раз так... Мы соберём вещи.
Она прошла в спальню – медленно, с прямой спиной. Полина почувствовала укол жалости, но не отступила.
Через час все чемоданы стояли в прихожей. Тётя Нина уже звонила риелтору по объявлению, которое Полина нашла. Дядя Коля помогал грузить вещи в такси. Света обняла Сергея и тихо сказала Полине:
– Спасибо, что потерпела хотя бы эти дни.
Когда машина уехала, в квартире стало непривычно тихо. Сергей закрыл дверь, повернулся к Полине и обнял её крепко-крепко.
– Прости меня, – прошептал он. – Я правда не думал, что тебе будет так тяжело. Привык, что ты всегда уступаешь, и.. воспользовался этим.
Полина уткнулась ему в плечо.
– Я больше не буду всегда уступать, – тихо сказала она. – Не в таких вещах.
– И правильно, – он отстранился, посмотрел в глаза. – Я горжусь тобой. Ты защитила своё. Наше.
Они вместе убирали квартиру весь день – возвращали мебель на места, переставляли посуду, выносили лишние вещи, которые родственники привезли с собой. Вечером Полина открыла окна, чтобы впустить свежий воздух, и впервые за неделю почувствовала – дом снова её.
Они ужинали на кухне – простая еда, которую приготовили вместе. Сергей налил вина.
– Знаешь, – сказал он, поднимая бокал, – я понял сегодня важную вещь. Брак – это не когда один решает за двоих. Это когда оба слышат друг друга.
Полина улыбнулась:
– И устанавливают границы.
Ремонт у них шёл полным ходом. Баба Катя иногда звонила – уже не с упрёками, а с осторожными вопросами: можно ли приехать в гости на воскресный обед?
Полина отвечала:
– Конечно, Екатерина Ивановна. Приезжайте. На день. Мы будем рады.
И правда была рада – потому что теперь это были гости. Не жильцы.
А однажды вечером, когда они с Сергеем сидели на балконе, глядя на огни города, он взял её за руку.
– Спасибо, что не сдалась, – тихо сказал он. – Ты меня многому научила.
– И ты меня, – ответила Полина. – Мы оба научились.
Она посмотрела на свою квартиру – чистую, тихую, свою. И поняла: границы не стены. Это двери, которые ты сама открываешь и закрываешь, когда нужно. И теперь она знала, как это делать.
Рекомендуем: