Маша Распутина снова на экранах — не с песней, а с жалобой.
Голос всё тот же — уверенный, с хрипотцой и надрывом, только теперь не в песнях, а в монологах про «неблагодарных детей мужа».
"Виктор Захаров,- говорит Маша, - всё им дал, вырастил, выучил, помог, а теперь они отвернулись".
Только вот детям давно за сорок. Это взрослые люди со своими семьями и взглядами, у которых нет потребности в новой «маминой заботе».
Но Маша всё ещё пытается понравиться, и каждый раз — мимо.
Распутина всегда была женщиной силы
Яркость, громкость, энергия — её публичный образ строился на том, что она не робкая, а такая, что коня на скаку остановит и залюбит до синяков.
Даже сегодня, когда вульгарность притушена, а огромные губы делает каждая вторая звезда и это уже не пугает зрителя, в Маше осталась та же энергия. Смотришь на неё и понимаешь: если не убьёт, то зацелует; да и зацелует с синяками и растяжениями.
Распутина не выглядит безопасной ни в страсти на сцене, ни в роли заботливой жены в интервью.
В её проявлениях любви слишком много напора
Она не кокетка — она громбаба.
И людям, выросшим в другой эмоциональной культуре, от этого хочется как минимум отойти на шаг назад или сбежать.
Когда на тебя скачет слон, даже с самыми добрыми намерениями, ты не знаешь, обнимет он или растопчет, поэтому всегда укрываешься.
Маша, возможно, и правда хорошая тётка. Просто к ней страшно подойти. Она слишком громкая, слишком прямая, слишком жёсткая. С ней не поболтаешь «по душам» за пять минут. Чтобы почувствовать в ней человека, нужно или пуд соли съесть, или вместе хорошо прибухнуть с неделю.
Она искренне старалась завязать отношения с детьми мужа: покупала подарки, звала в гости, предлагала помощь. Но проявления её любви звучат как давление, а не как тепло.
Для взрослых людей, особенно тех, кто давно выстроил собственные границы, такая навязчивая доброжелательность — не знак участия, а сигнал тревоги. И чем активнее она старается влиться в их жизнь, тем больше им хочется дистанции.
Виктору Захарову 71 год и он выбирает молчать об этой ситуации не из равнодушия, а из инстинкта самосохранения.
Заняв любую сторону он кого-то потеряет — или жену, или детей. А потому держится за равновесие: меньше слов — больше шансов дожить до покоя.
Он не герой и не трус — он просто устал быть арбитром между бурей и обидой.
У Виктора два круга близости.
Первый — жена.
Второй — дети.
Это не конкуренция, это разные орбиты. Но Распутина воспринимает детей супруга как семью, в которую должна быть включена. А они Машу — как чужого человека, с которым ничего делить не нужно.
И когда Распутина продолжает идти в атаку, доказывая, что «я же от души», они просто закрывают двери.
Прошлое нужно отпустить. Как холодильник, который отслужил: не устраиваешь же поминки по бытовой технике. Да, с чувствами сложнее, люди – не вещи, но принцип тот же — не всё, что закончилось, нужно хранить до скончания веков.
Распутина борется не за отношения, а за внутренний баланс
Она вложила слишком много в создание большой семьи, а получила слишком мало. И теперь психика ищет способ восстановить справедливость: обвинить других, чтобы не рухнуть самой.
«Они неблагодарные, мерзкие, всё им мало» — это способ вернуть себе ощущение значимости, когда любовь не окупилась.
Это не злость — это усталость. Когда не можешь быть принят, начинаешь защищаться громкостью.
Маша Распутина, возможно, вовсе не плохая женщина. Она слишком сильная и прямолинейная.
Маша входит, как ураган, со всей своей любовью, болью и жизнью. Но ураганы редко вызывают желание остаться, только переждать.
Самое мудрое, что ей стоит сделать сейчас, — не доказывать, что она хорошая, а позволить людям самим это увидеть.
Материалы проекта «За ручку» доступны по ссылке:
https://paywall.pw/7e6vawvoypdg
Контакт администратора для организационных вопросов:
https://t.me/samburskiy_office
Сайт: https://samburskiy.com/