Всем привет, друзья!
В славной плеяде советских литераторов, чьё творчество неотделимо от героической летописи народа, достойное место занимает поэт и публицист Сергей Васильевич Викулов. Лауреат Государственной премии РСФСР, автор более двадцати книг стихов, поэм и очерков, он, как и многие его сверстники, прошёл суровую школу Великой Отечественной войны, где закалялся и его характер, и его поэтический дар. Родился Сергей Викулов 13 сентября 1922 года в деревне Емельяновская Белозерского района Вологодской области, в семье сельского фельдшера. Окончив семилетнюю школу в селе Мегра, юноша поступил в Белозерский педагогический техникум, готовясь к мирному труду на ниве просвещения. Однако грозовые тучи, сгущавшиеся на границах нашей Родины, изменили эту дорогу. В рамках общей мобилизации молодых сил страны, Сергей Викулов получает направление в Севастопольское зенитно-артиллерийское училище.
Воистину, как свидетельствует опыт тех лет, поколение, вступившее в сознательную жизнь накануне войны, было поколением особой закалки. Досрочный выпуск из училища в звании лейтенанта, первые дни войны и – прямо на фронт. Сергей Викулов командовал батареей, был помощником начальника штаба артиллерийского полка. Его боевой путь – это путь освободителя: он участвовал в исторической битве под Москвой, в легендарной обороне Сталинграда, в изгнании фашистских захватчиков с территорий Украины, Румынии, Болгарии, Венгрии, Югославии, Австрии. За образцовое выполнение боевых заданий и проявленные при этом мужество и отвагу С.В. Викулов был награждён двумя орденами Красной Звезды, орденом Отечественной войны II степени и многими медалями.
Одним из ярких свидетельств фронтовой юности поэта являются его воспоминания, опубликованные в вологодской областной газете «Красный Север» в мае 1965 года. Этот очерк, написанный без ложного пафоса, с солдатской прямотой и точностью, переносит нас в суровый февраль 1942 года, на один из плацдармов северо-западнее Ржева, где шли ожесточённые бои.
НА СТРАЖЕ НЕБЕСНЫХ РУБЕЖЕЙ
Батарея, в которой служил лейтенант Викулов, была вооружена скорострельными 25-миллиметровыми зенитными пушками. Как метко отмечает в своих записях сам автор, прицельная дальность у них была невелика, но зато какая скорострельность – двести пятьдесят выстрелов в минуту! И снаряды – зажигательные. За плечами у бойцов и командиров к тому времени уже был двухмесячный фронтовой опыт и участие в великом контрнаступлении под Москвой, которое наголову разбило отборные гитлеровские дивизии и отбросило врага далеко на запад.
Получив приказ прикрыть с воздуха стрелковую дивизию, ведущую тяжёлые бои на плацдарме за Волгой, батарея заняла огневую позицию ночью. Работа кипела дружно, по-хозяйски: кирками и ломами бойцы выдолбили землянки, пушки, смонтированные на платформах грузовиков «ГАЗ-АА», обнесли снежными брустверами. Маскировка была выполнена тщательно: борта машин, стволы орудий – всё было замазано белым, сливаясь со снежной пеленой. Первый день выдался пасмурным, снегопад, казалось, давал небольшую передышку уставшим после ночной работы воинам. Но бдительность зенитчиков никогда не должна ослабевать – этот закон хорошо усвоили все, от командира до рядового бойца.
И вот сквозь шум ветра и хлопья снега – настороженное ухо дежурного уловило далёкий, но знакомый гул. «Юнкерс-88»! Тревога прозвучала мгновенно. Расчёты заняли свои места у орудий. Самолёт, постреливая из пулемётов, кружил неподалёку. «Разведчик!» – такая мысль мелькнула у каждого. Батарея располагалась у подножия склона. И когда из снежной завесы прямо над гребнем вынырнула огромная, с двумя моторами, тень вражеского самолёта, команда «Огонь!» прозвучала как выстрел. Право же, не попасть в такую мишень было бы непростительно! И наши зенитчики, уже имевшие закалку московских боёв, попали. Попали, как потом выяснилось, всего одним снарядом, но того оказалось достаточно. «Юнкерс», густо задымив, пытался рвануться вверх, но потерял управление и рухнул в расположении нашей пехоты, подняв вихрь снежной пыли.
Чувство законной гордости и радости охватило бойцов. Это была их первая групповая победа в небе! Командир батареи капитан Мелехов во главе группы бойцов на лыжах немедленно отправился к месту падения самолёта. Из членов экипажа в живых остался лишь один – обер-лейтенант, уже имевший два железных креста. Его, согласно уставу, отправили в штаб. А находчивые бойцы, проявив смекалку, прихватили с собой несколько труб от моторов сбитого самолёта – они идеально подошли для обустройства печек в землянках, что в условиях суровой зимы было немаловажно.
ИСПЫТАНИЕ ОГНЁМ И СТАЛЬЮ
Опыт подсказывает: враг никогда не оставляет без ответа такие удары. Теперь батарея была обнаружена. На следующий день, ясный и безоблачный, зенитчики, воодушевлённые успехом, вели огонь по каждой вражеской машине, появлявшейся в зоне досягаемости. И когда в небе на большой высоте появился очередной «Юнкерс-88», ему поначалу не придали значения. Однако самолёт вёл себя подозрительно: развернулся над передовой, лёг на обратный курс, словно высматривая что-то. Верная солдатская интуиция не обманула бойцов: «гостинцы» были уже на подходе.
Развернувшись в тылу, бомбардировщик взял точный курс на позиции батареи. Что могли предпринять зенитчики, чьи орудия не доставали до такой высоты? Только ждать, сохраняя выдержку и стойкость. Самолёт вошёл в пике. От него отделилась и с воем, раздирающим морозный воздух, устремилась вниз длинная вереница бомб. Лейтенант Виктор Гаврилюк, друг и одногодок Сергея Викулова (обоим тогда было по девятнадцать), обнял товарища, крикнув: «Прощай, Серёга!». Но ответить не успели – земля содрогнулась от мощных взрывов, доски перекрытия в землянке подпрыгнули, с потолка посыпалась земля…
А потом – тишина. И первая мысль, пронёсшаяся у всех, кто остался цел: «Батарея!». Выскочив наружу, бойцы увидели множество дымящихся чёрных воронок. Смерть прошагала совсем рядом, но… мимо! «Не попал, гад, не попал!» – кричали они, потрясая кулаками вслед удаляющемуся «Юнкерсу». Повезло ли? Нет, не просто повезло. Высокое мастерство пилота противника, безусловно, имело место, но и наша маскировка, и выбор позиции, и, возможно, та самая метель, что мешала днём ранее, сыграли свою роль. Лишь несколько осколков и вмятин на технике – вот и все следы той страшной бомбёжки. А пилот вражеского самолёта, надо полагать, доложил своему командованию: «Батарея уничтожена!». Но батарея жила.
И уже на следующий день доказала это с новой силой. Справа от позиций зенитчиков, на опушке леса, «работал» дивизион нашей полевой артиллерии, доставлявший гитлеровцам серьёзные неприятности. Для его подавления противник выслал четыре двухмоторных штурмовика «Мессершмитт-110». Строем, друг за другом, они начали пикировать на опушку, нагло и хладнокровно, словно наших зенитчиков и впрямь не существовало. Но они были на месте! И когда раздался залп – внезапный, сконцентрированный, – один из «мессеров», выходя из пике, вдруг выбросил из себя громадный язык алого пламени. Картина мгновенно изменилась: строй вражеских самолётов нарушился, они поспешно вышли из боя. Подбитая машина, тяжело развернувшись, потянула к линии фронта, но спастись ей было не суждено. Как потом рассказывала пехота, самолёт, весь объятый огнём, рухнул, едва перевалив через линию фронта на вражескую сторону. Ещё одна победа, ещё один урок высокомерному противнику!
СТОЙКОСТЬ КОЛЛЕКТИВА: ДУЭЛЬ С «МЕССЕРАМИ»
Но враг не унимался. Ночью на огневую позицию батареи обрушился шквал артиллерийского огня. В кромешной тьме, под грохот разрывов, сидя в землянках, бойцы думали лишь об одном: «Только бы не прямое попадание». Спасало, вероятно, то, что точных координат гитлеровские артиллеристы не знали. Обстрел стих так же внезапно, как и начался. Капитан Мелехов, связавшись с командованием, получил приказ на смену позиции. Едва люди вышли из укрытий, как огневой шквал повторился. Снова пришлось пережидать в землянках, сжав зубы, отмечая про себя: «Перелёт… Недолёт…». Шутка наводчика Хмырова: «А бомбёжка всё же лучше, чем обстрел», – была встречена понимающими улыбками. Когда наступила вторая пауза, медлить было нельзя – батарея быстро снялась с позиции и к рассвету уже была на новом месте, по соседству с миномётчиками.
Прошло несколько дней. Противник вновь убедился, что докучливая батарея не только жива, но и боеспособна. Самолёты стали летать выше, вели себя осторожнее. Такое положение, разумеется, их не устраивало. И вот новое испытание: со стороны фронта появилась шестёрка истребителей «Мессершмитт-109». По таким быстрым и маневренным целям зенитчики стреляли редко, но бдительность не теряли. Истребители сделали круг над плацдармом, перестроились. «Будет штурмовка», – безошибочно определили в батарее. Ведущий резко пошёл в пике – прямо на огневые позиции! Хорошо, что расчёты были наготове. Команда «Огонь!» потонула в грохоте орудий и дробной очереди из пушек пикирующего фашиста.
Так началась неравная дуэль: одна батарея против шести опытных штурмовиков. Это был настоящий поединок нервов и мастерства. Один самолёт проносился над головами, поливая позиции свинцом, другой уже входил в пике. Навстречу им, с земли, летели светящиеся строчки трассирующих снарядов. Попасть в небольшую, стремительно несущуюся цель было невероятно сложно. Вражеским же лётчикам, казалось бы, было проще: цель неподвижна. Но они не учли одного – несгибаемой стойкости советских бойцов. Расчёты не дрогнули, вели огонь, подчиняясь единой воле командира. Страх, как показали дальнейшие события, делал своё дело в душах захватчиков: они недобирали в пикировании, их снаряды и пули часто пролетали мимо.
Третий заход, четвёртый… Девятнадцатое, двадцатое пике… Батарея не просто жила – её огонь, пристрелявшись, становился всё точнее. И вот оно, долгожданное попадание! Снаряд угодил в левое крыло «мессера» рядом с фюзеляжем. Из пробоины сразу вырвалось пламя. Строй врагов нарушился, поражённый самолёт пытался выйти из боя, остальные беспорядочно последовали за ним. И в этот решающий момент, словно по сценарию справедливости, в небе появилась пара наших «ястребков». Используя преимущество в высоте, они незаметно зашли в хвост отступающим «мессерам» и длинными очередями сразили ещё две вражеские машины. В небе горели три фашистских стервятника! Дуэль, потребовавшая от зенитчиков максимум мужества и выдержки, завершилась полной победой.
ПАМЯТЬ СЕРДЦА И СТРОКИ
Батарея продолжала жить. Она жила и воевала, выполняя свой долг до последнего дня войны. Воспоминания Сергея Васильевича Викулова – это документ эпохи, свидетельство несгибаемой силы духа советского солдата, для которого защита Отечества была не долгом, а естественным, выстраданным чувством. Коллектив батареи, о котором он пишет с такой теплотой и уважением, – это маленькая частица того великого народа-победителя, который отстоял свободу и независимость своей Родины и принёс освобождение народам Европы.
Сегодня мы вновь убеждаемся: правда о войне, переданная честным словом участника событий, является бесценным достоянием нашей культуры и надёжным фундаментом для воспитания молодёжи в духе патриотизма и преданности Родине. Его жизнь и творчество – яркий пример того, как личное мужество фронтовика и гражданская ответственность художника сливаются в едином стремлении служить народу.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!