Друзья, всё ещё думаю про Одинцовскую трагедию. Вообще, забавно было читать под прошлой статьёй некоторые комментарии о том, как автор ловит хайп на теме. Было бы понятно, если бы автор на Дзене зарабатывал или гнался за подписчиками. Такого количества отписок автор добивался лишь единожды, когда написал про абсолютно кривое решение суда по театральному делу. И автор, кстати, в обоих случаях, когда писал про Женю и когда писал про убийство мальчика, знал, что реакция будет именно такая. Автор знал, но писал, потому что некоторые темы нельзя замалчивать.
И ещё хайп – это когда все обсуждают, а тебе даже тема не особо интересна, но ты про неё пишешь, чтобы на волне (все будут вбивать ключевое слово в поисковике, авось и тебе перепадёт), словить подписчиков. Это вот по этой логике мне надо было бы писать про Долину. Вот это в моём случае был бы именно хайп, так как кейс Долиной мне лично неинтересен ну просто совершенно, как и сама героиня, уж простите. Потому и не писала. А вот Одинцово – это другое. Я и люди из моего круга пока не можем перестать говорить об этом. И думать об этом. Потому и пишется.
Очень много чувствительных тем подняла трагедия, не только про ксенофобию. Возможно, чувствительных не для всех, но для меня точно. Например, насколько мы знаем своих детей.
Некоторое время назад шумно вышел сериал «Подростковый возраст», где ровно это и показали. Внешне благополучная семья. Родителям кажется, что они делают всё и даже больше, что всё под контролем. Ребёнок одет, обут, есть своя комната и куча мальчишеских игрушек. Ходит в государственную, но не самую плохую школу (для UK это важное разделение). Сидит, как и все подростки, в соц. сетях. Как будто бы всё нормально. Однако, если копнуть, школа представляет собой камеру хранения детей, где функция взрослых – дать уроки, отстреляться, заполнить отчёты, разойтись. Что там у детей внутри, мало кого интересует, да и мало кто умеет с детьми выстроить доверительные отношения. Психолог не особо справляется. И родители не особо, и вообще все значимые взрослые заняты в основном собой.
Тем временем у подростка давно параллельная жизнь в интернет-субкультуре, где нужно доказывать свою мачо-маскулинность и принято презирать женщин. Об этом, кроме самих подростков, не знает ни одна живая душа. И даже не потому, что взрослые не заглядывают к ним на страницы. Выясняется, что, заглянув, они всё равно мало что поймут. Дети общаются на языке мемов и символов, где цвет сердечка – нагруженное драматическими смыслами сообщение. Это, как если бы мы, взрослые, ходили по улицам, совершенно не зная, что под нашими ногами есть ещё одна подземная невидимая цивилизация со своим устройством. Или если бы среди нас жили невидимые духи, а мы бы ни разу с ними не столкнулись.
Я тогда ещё, когда сериал только вышел и все его обсуждали, крепко задумалась, что, кажется, даже если ты очень стараешься быть вовлечённым, каждый день ведёшь глубокие разговоры с детьми, и вроде бы твой подросток приходит к тебе с проблемами и вопросами, ты совершенно не можешь зарекаться, что знаешь своего ребёнка. Что-то знаешь, конечно… Но вопрос, что входит в раздел «не знаешь». У подростка просто обязаны быть свои секреты и личное пространство, иначе сепарация не случилась. Только вот что там, в этих секретах? Ладно, если влюблённость и первый интимный опыт. А если это заигрывание с экстремистскими взглядами?
А ещё я часто вспоминаю книгу матери одного из Колумбайнеров. Писала о ней вот тут. Признания матери меня поразили. Там тоже внешне вовлечённая, любящая семья. Но сошлось сразу несколько факторов. Был тяжёлый год, когда мама меняла работу, отец серьёзно лечился, старшего нужно было тоже лечить. Так как все привыкли, что у младшего всегда всё ОК, он на год ушёл на второй план. Плюс, как выяснилось уже постфактум, с детства у мальчика была склонность к закрытости, к переживаниям, к депрессии. Вот депрессия его и догнала в старших классах. Плюс рядом образовался друг с мезогинными взглядами. Всё сошлось. Никто (ни семья, ни учителя, ни школьный психолог) не заметили, что подросток целый год шёл к суи**ду, причём страшному, такому, в котором ты забираешь с собой невинных других (в ходе расследования экспертиза признала, что наиболее вероятный основной мотив этого подростка был именно суи**д, а второго – причинение массового вреда другим). Куча взрослых пропустила серьёзное психическое расстройство, которое вызревало не один день.
Ну или вспомните, наш российский случай — Химкинское дело. Семья так до конца и не признала диагнозов, воспользовавшись своим правом не раскрывать медицинские данные. Но ведь и в школе никто не придавал значения не особо критичным странностям девочки, хотя их видели. А кто из нас не странен? Многие проявления простому глазу обывателя и не разглядеть. Мы все – не ходячие сканеры и не диагносты.
И вот тут возникает вопрос опять же про собственных детей. А про их диагнозы, состояния, про то, что творится с их психикой, нам точно абсолютно всё известно?
Все эти вопросы возникают на фоне Одинцово. Неужели совсем не было заметно, что дома мальчик хранил бронежилет и каску? Они же крупные. И он должен был их как-то купить. Неужели никогда в его речи не звучал язык ненависти ко всем тем группам, которые он перечислил в манифесте? Неужели совсем-совсем ничего не вызывало беспокойства? В этом месте многие родители достают огнемёт и белое пальто: «Они что, ничего не замечали?», «Вот мне же известна практически каждая вещь в собственности ребёнка», «Вот я же знаю, когда он грустит или нервничает», «Вот я же осведомлен полностью о его взглядах». А так ли это?
Поделюсь случаем из своей родительской жизни. Я всегда была уверена, что у нашего подростка совершенно гуманистические и максимально мирные взгляды. Хвала богам, что мы с ним очень много разговариваем. В одном из разговоров пару месяцев назад я внезапно услышала от него буквально цитаты Билли Айлиш. Её известную речь про то, что у всех миллиардеров слишком много денег, их надо всех призвать отказаться от заработанного и отдать на решение мировых проблем. Надо понимать, что есть целая когорта подростков и молодых людей, которые эту тему уже некоторое количество лет муссируют всячески на уровне блогов, лозунгов, призывов и идеологии. Не знаю, собраны ли они в некое движение и есть ли у этого название. В моём детстве их бы назвали социалистами, видимо. Особую ненависть у них вызывает мой любимый Илон Маск. Они уверены, что он вообще ничего хорошего в этой жизни не сделал, лично отвечает за весь глобальный трэш, вообще худший из людей, при этом откуда-то с неба поймал своё состояние и живёт припеваючи, в ус не дует про мировые проблемы. Главное, что при этом в разговоре (это я проверяла на разных подростках) знания у них по вопросу очень поверхностные. Не понимают, ни как рынок устроен, ни как государства устроены, даже про того же Маска знают очень мало и по верхам, никто из них не прочёл ни страницы его биографий, а рассуждать горазды.
Я не готова сейчас тут вступать в спор, правы эти молодые люди или нет. Публикация не об этом. Важно, что конкретно для нашей семьи – это совершенно неприемлемые идеи, а от призывов всё забрать у богатых и раздать бедным у нас с мужем дёргается глаз. Меня поймут все, кто смог чего-то добиться, при этом потом, кровью и умом зарабатывал это сам. Это полностью идёт вразрез с нашими семейными ценностями, вот эта ненависть к технократам, к предпринимателям. Этот вид ненависти в той же линейке у нас, что ксенофобия и гомофобия.
И вот наш подросток выдаёт это. Причём всё это высказывалось очень эмоционально, с пеной у рта. Было очевидно, что варится он в этом дискурсе не один день и даже не месяц. А мы ничего этого не знали. Казалось, вот сейчас придут всем подросткам сообщения: «Выходим в 20.00 и едем на Рублёвку наказывать самого богатого россиянина, кто бы это ни был», может, и пошёл бы. Преувеличиваю, конечно. Но настроение было очень воинственное.
Что было дальше? Буквально несколько вечеров подряд я с ним это обсуждала. Потом прилетел папа, присоединился. Подсунула ему кучу статей, инфографик, заставила даже биографию Маска изучить до кучи. В общем, через неделю примерно пришёл, сказал, что поменял точку зрения. Мы смогли его переубедить. Теперь переубеждает своих друзей.
Это я к чему? Да, мы вовремя (надеюсь) поймали за хвост идею, которую наша семья считает деструктивной. Но ведь она там вызревала совершенно без нашего ведома, более того, на ближайшем расстоянии от нас, носителей совсем иных ценностей. А мы не знали.
И вот теперь я складываю вместе весь этот ковёр из лоскутков: личный опыт с сыном, сериал, одинцовскую трагедию и другие подобные трагедии, и мне становится очень тревожно. Получается, нет совершенно никаких гарантированных способов знать своего ребёнка… Мы можем только стараться, надеяться, молиться, но не более. Гарантий нет.
Поговорите со мной об этом. Тот случай, когда прочту все комментарии (которые по делу), хочу "об них" подумать.
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе».