Начало Русско-японской войны, бои у Порт-Артура восьмого и в Чемульпо девятого подобно грому поразили людей. В день Кигэнсэцу (День основания государства, отмечается 11 февраля - прим. ред) у школьных ворот был поднят японский флаг, из актового зала доносились звуки органа.
Казалось, шум Токио был слышен на страницах ежедневных газет. Даже в деревне было тревожно видеть, как быстро менялась политическая обстановка с прошлого месяца. Призывные повестки уже были разосланы. Сотрудник военного отдела сельской управы, работая допоздна, передавал приказ в каждый дом, и можно было видеть, как призывники, которые в течение двадцати четырех часов должны были собраться в подведомственном районе, без возможности попрощаться с родителями, женами и детьми, одни — на деревенских дорогах в сумерках, другие — в дилижансах до станции, третьи — на проселочных дорогах меж дубовых рощ, с одним узелком в руках, спешили на службу родине. Из одного только уезда было призвано более трехсот человек, в то время линия Тобу еще не была построена, поэтому основными станциями сбора были Коносу, Окэгава на линии Синъэцу, станции Курихаси, Хасуда, Куки на линии Оу и другие.
В городах, находившихся на транспортных узлах, заранее вывешивали государственные флаги и провожали мобилизованных. За оградой станций собирались мэр, сотрудник военного отдела, школьники, родственники, друзья, и с каждым отправлением поезда они скандировали «Банзай!», горячо провожая их. По дороге из Гёды в Мироку Сэйдзо встретил нескольких таких призывников.
После морских боев у Порт-Артура и Чемульпо даже в тихой деревне об этом только и говорили. Звонки разносчиков газет, доставлявших их из города в город, из деревни в деревню, звучали торопливо. На страницах различных изданий крупными заголовками сообщались различные планы и слухи. Двенадцатого числа с утра был пасмурный холодный день, но, как и ожидалось, пришло известие, что вражеская владивостокская эскадра атаковала пролив Цугару и потопила торговое судно «Накоура-мару». Чтобы выяснить, где находится тот мыс в проливе Цугару, директор повесил в учительской большую учебную карту Великой Японии. Старый учитель, господин Сэки, учительница — все собрались там.
— Ха, так вот это где, — сказал старый сэнсэй.
Сэйдзо представлял себе вражескую эскадру, пришедшую прямой линией из Владивостока, и потопленное наше торговое судно, и долго стоял перед висящей картой.
И в бане, и в парикмахерской — не было места, где не говорили бы о войне. Были и старики, говорившие: «Ненавистные русские, проучим их», и были старики, беспокоившиеся, удастся ли одержать победу, имея такого могущественного врага. Дети делали флаги и играли в войну. Но в целом деревня была мирной, ночью, как обычно, из-за бамбуковой рощи виднелся свет в соломенных хижинах. Как раз был Новый год по лунному календарю, и из домов на улице доносились смех и песни пьянчуг.
В последнее время он вставал в полседьмого утра и ложился в девять вечера. Молодой человек боялся повредить желудок и кишечник новогодними моти и лапшой, но обошлось без серьезных последствий. Его метод бережливости, основанный на постоянной экономии, постепенно приносил успех, долги уменьшались, и благодаря посредничеству директора он смог вступить в кассу взаимопомощи и вносить по пятьдесят сен ежемесячно. Около двух часов дня обычно приходила газета. После начала войны они договорились выписывать по одной разной газете и обмениваться. Были «Кокумин», «Матипо», «Токио нити-нити», «Дзидзи», а еще из соседней парикмахерской приносили «Хоти».
Чтение множества газет, ведение дневника, занятия спортом, бережливость, старание не простужаться, отказ от курения, ожидание возвращения домой в субботу — вот и вся его нынешняя работа, ничего другого примечательного не было. Однако бросить курить и есть сладости было нелегко. Когда самочувствие было хорошим или желудок был в порядке, вокруг стола валялись бамбуковые обертки от моти и пустые пакеты от «Хинодэ».
Он сильно увлекся зарисовками с натуры. В хорошую теплую погоду Сэйдзо часто ходил в поля с планшетом и красками. Он рисовал и вешалки для просушки риса, и рощи орешника, и сухой тростник в канавах, и заснеженные поля. Однажды он попробовал нарисовать красную сливу возле школы, но цвета вышли плохими, и цветы выглядели как персиковые, также зарисовал зелень полевой астры, полыни, пастушьей сумки.
В конце месяца от Кобаты пришло письмо. Он немного заболел и решил провести эти весенние каникулы на родине. Хотел бы встретиться впервые за долгое время. Он сам приедет, поэтому просил сообщить дату. Это был день, когда в газетах появилось сообщение о первой попытке затопления брандеров в Порт-Артуре. Сэйдзо с радостью ответил. Тотчас пришел ответ, что он приедет в пятницу. Сэйдзо также пригласил приехать Огю-куна. Накануне ночью светила луна. Молодой учитель думал о друге впервые за долгое время.
Прочитать весь роман на Литресе можно здесь: https://www.litres.ru/book/tayama-katay/selskiy-uchitel-roman-72693079/
На Озоне: https://www.ozon.ru/product/selskiy-uchitel-roman-katay-tayama-3043460101/
На WB: https://www.wildberries.ru/catalog/588268600/detail.aspx