Твёрдой походкой направляюсь к владениям ректора, настолько уверенной, что даже пол не решается скрипнуть.
Цель – реабилитировать своё реноме и вырвать еще один, быть может, последний, шанс отправиться на стажировку к турецким берегам.
На пороге кабинета ректора – Арсен. Его «обновлённая версия», не имеющая ничего общего с прежним сторожем «тюремных ягод». Арсен, прошедший мудрёную проверку на прочность, устроенную жизнью.
Арсен, который не побоялся, как говорят турки, attan inip eşeğe binmek – «сойдя с коня, пересесть на ишака».
При этом весь его вид убеждает:
Всё идёт по плану, братцы!
Всё под контролем!
Настрой – добиться своего во что бы то ни стало.
Заветная дверь…
Но градус уверенности взял курс на снижение.
Дверь легко подалась.
И тут чья-то ледяная рука хватанула меня за горло. Острые пальцы впились – не разжать.
Паника…
Тихо подкралась, зараза, бесшумно, словно юркий карманник.
Железной хваткой сжала «адамово яблоко» (это кадык, если что😊)
Дыхание перехватило, слов не осталось – лишь буквы выстроились в хаотичном порядке, мысли начали броуновское движение, выстраивая в голове комбинацию из пушкинских строк и собственных перлов:
Ректор, ректор, ты могуч,
Ты гоняешь стаи туч
Словесов твоих туманных,
Будто бы от Бога данных.
Аль откажешь мне в ответе?
Не найдётся ли на свете где
Местечка для меня?
Секунд через 10 отпустило – и я уверенно сделал шаг вперёд…
Ректор не стал уподобляться кисейной барышне – жеманничать и пускаться в нравоучения.
По-мужски лаконично дал отмашку:
«Давай, парень!
Пробуй!»
– Как?! И это всё?! – мысленно разочаровался я.
Даже как-то обидно стало: готовился показать себя фонтанирующим «Самсоном, разрывающим пасть льву», а на деле получился «Писающий мальчик» из Брюсселя.
– Ну да Бог с ним! – подумалось мне. – Цель-то достигнута!
Ну и я как заведённый вцепился в английский — будто это был не язык, а ключ от банковской ячейки. «На мушке» были жирные чаевые.
Подготовка к стажировке – а параллельным курсом и подготовка к сессии – проходила так, словно на кону стояло не успешное обучение, а ограбление JPMorgan Chase & Co.
С сессией я развязался уже в апреле, а стажировка была назначена на июнь. У меня было время, чтобы ещё раз всё хорошо обдумать или, наоборот, ещё больше запутаться.
Впустую просаживать месяц я не стал. Вернулся туда, где всё предельно ясно. Проще говоря – железобетонно.
Меня снова встретили конструкции с арматурой, пыль, ребята с руками, как гидравлические домкраты.
Сколотив свою бригаду, я поставил дело на рельсы — и понеслось.
Я начал зарабатывать. Не просто получать деньги, которыми можно заткнуть финансовую брешь, а именно зарабатывать.
Это были солидные суммы. Можно сказать, неприлично солидные для студента. Если бы сам не держал их в руках, то, наверное, не поверил бы.
И вот в этот самый момент в голове – очень не вовремя – включился внутренний голос.
Знаете, поначалу такой робкий, виноватый, больше похожий на подвякивания исподтишка. Потом он окреп и стал настойчиво убеждать:
– Зачем же тебе лететь куда-то и терпеть «всяко-разно» за жалкие 75 баксов, если здесь можно поднять серьёзные деньги?!
Прилетевший внезапно «жирный» заказ разметал в пух и прах все мои сомнения. Я включил заднюю.
Начал быстро прокручивать в голове способы – как ретироваться без ущерба для собственной репутации. Так же быстро, как выкручивает руль чувак, осознавший, что занял парковочное место Пабло Эскобара.
А «маслице» в этот огненный бардак плеснула всё та же пресловутая Аннушка – любимица Михаила Афанасьевича.
«Аннушкой» стала моя девушка. Звали ее, конечно же, иначе (Лена, если вы помните), но именно она тогда сыграла ключевую роль.
Точнее, даже не столько она сама, сколько лихо закрученные вокруг неё обстоятельства.
Она, как и я, летела на стажировку. Мы, зелёные романтики, громоздили планы, малевали красочные картинки своего пребывания в Турции – натуральный трейлер к фильму, которому суждено взять Оскар в номинации «наивность».
И тут в «кадре» мелькнуло перо ректора, до поры, как чеховское ружьё, скромно стоящее в чернильнице на столе.
Тонкое и острое, оно уверенно и без сожалений вымарало из «школярского сочинения» всю лишнюю «воду», а заодно и полностью переписало финал.
Место «дислокации» моей девушки вдруг было изменено волевым решением «свыше».
Трудиться на благо турецкого курортного бизнеса нам теперь предстояло в разных городах.
Это был «апперкот под дых», после которого мир накренился, и я смотрел на ситуацию уже с иного ракурса – снизу вверх (и мне это, определённо, не нравилось).
И снова засуетились мысли, как глюки в «Матрице»:
– Может, слиться по-тихому, без «пыли и шума»?
И всё тот же внутренний советник, но уже слегка уставший и раздражённый, бурчит:
– Куда ж ты, гений, денешься с подводной лодки?!
Гений не гений, а план созрел. Эврика! А вдруг спасательная капсула имеется?..
Образно, конечно. Но чем дальше, тем больше этот план становился похожим на выход.
Или на авантюру…
Продолжение следует…