Предыдущая часть:
Глаза Виктории горели.
— Только вот твой Алексей, отец Софии, на роль донора не подошёл, — добавила она. — Врачи сказали, что нужен родной брат или сестра.
Женщина взяла со стола яблоко и с силой сжала его.
— И тут так удачно ты тоже была беременна, — продолжила она. — Я поняла, это идеальный вариант. Ребёнок от Алексея, но от его официальной жены, здоровой и без дефекта, которую он мне передал.
Ольга поняла, что сама того не ведая стала инкубатором для дочери Виктории и Алексея. Все годы брака были ложью, прикрытием.
— И почему ты не рассказала об этом раньше? — спросила она со стоном. — А Алексей, почему он молчал? Это же его ребёнок. Если бы признались, всё можно было решить проще.
Виктория прищурилась.
— Проще? — переспросила она. — Представь, тебе остаётся две недели до родов, а я уже родила. У моей дочери не так много времени на операцию. Врачи давали не больше трёх месяцев, потом болезнь стала бы необратимой, и София умерла бы. Какой смысл посвящать тебя в наши тайны на последних сроках? А вдруг с твоим ребёнком что-то случилось от этого? И тогда моя дочь лишилась бы единственного донора?
Ольга спросила дальше.
— А если бы мой ребёнок не подошёл, что тогда? — вздёрнула она подбородок.
Виктория лишь усмехнулась.
— Тогда мы бы просто подменили детей, — ответила она. — Только и всего.
Она пожала плечами, и Ольге стало дурно от того, как близка она была к истине.
Любовница продолжала, наслаждаясь реакцией соперницы.
— И, как ты уже догадываешься, первый вариант не пошёл по плану, — сказала она. — Когда твоя дочь родилась, Сергей Александрович, которому заплатили за молчание, начал подготовку к забору стволовых клеток. Это должен был быть официальный предлог, без вопросов. Но накануне в отделение зашла принципиальная медсестра, не в курсе дел, и вся ситуация с разрешением на забор ей показалась подозрительной.
Виктория недовольно посмотрела на Ольгу.
— Из-за этой дуры пришлось перейти к варианту Б, — добавила она. — Мы подменили младенцев, пока ты была без сознания.
Ольга едва слышно проговорила, держась за сердце.
— Так значит, София... — начала она.
Виктория взвискнула, шипя от злости.
— Всё было бы отлично, и ты бы никогда не догадалась, если бы в ту ночь не припёрлась в мою палату и не покормила её, — произнесла она. — С тех пор я не могу приучить девчонку к себе. Она словно запомнила вкус молока и ни в какую не хочет моё. Пришлось переводить на смесь, только тогда начала набирать вес.
Виктория отчуждённо покачала головой.
— Ну ничего, всё равно София теперь моя, и ты ничего не сможешь сделать, — заявила она.
Она называла её дочь именем, которое выбрала для своей.
Ольга с трудом поднялась на ноги.
— И что теперь будет с твоей девочкой? — спросила она. — Если бы ты не сказала, я бы не знала о болезни. Она ведь страдает. Неужели дашь ей умереть?
Виктория посмотрела пустым взглядом.
— Мне, конечно, жаль, но трансплантация опасная, — ответила она. — Нет гарантий, что костный мозг приживётся.
Ольга поняла — эта женщина готова на любые отговорки, чтобы покончить с историей.
— Ты вообще не достойна иметь детей, — произнесла Ольга. — И ни одна из девочек не останется с тобой.
Сказав это, Ольга побрела к выходу, намереваясь забрать свою Катю из этого страшного места.
Теперь всё встало на места. Чувство к дочери Виктории при кормлении было естественным материнским инстинктом.
На следующий день, полная решимости забрать обеих детей, Ольга пошла к хорошему адвокату, которого посоветовал Павел.
Юрист выслушал и печально покачал головой.
— Без явных доказательств забрать у неё дочку нереально, — сказал он. — Есть что предъявить суду?
Ольга озвучила имевшиеся улики, но этого оказалось мало.
— Если бы было прямое признание, а так... — вздохнул юрист.
Ольга горько пожалела, что в разговоре была захвачена переживаниями и не додумалась включить запись на телефон.
Однако Людмила Петровна, узнав позже о случившемся, отвела Ольгу в сторону.
— Заедь ко мне в пятницу, думаю, смогу помочь, — предложила она.
Удивившись, Ольга приехала к свекрови.
Людмила Петровна попросила подождать, а потом вынесла миниатюрный старенький диктофон.
Ольга изумилась.
— Что это? — спросила она.
Пожилая женщина пояснила.
— Память о моём покойном муже, — сказала она. — Потом верни обязательно. Полжизни в городской газете отработал журналистом. Всегда носил с собой. Говорил, выручит в любой момент. Вот я его и храню. Там внутри кассета лежит. Послушай дома, но так, чтобы сын не слышал.
Она глубоко вздохнула и добавила, что давно подозревала Алексея в тёмных делах, просто не хотела верить.
— Но когда услышала, как сын обсуждает с любовницей план с использованием внучки, то окончательно поняла, — продолжила она. — Просто так оставлять нельзя.
Свекровь смущённо проговорила.
— У тебя тогда совсем маленький срок был, — сказала она. — Побоялась рассказывать, чтобы не навредить ребёнку. Первым делом осмотрела Катеньку. Думала, если внучка на тебя похожа, то и характером в сына не пойдёт.
Людмила Петровна всхлипнула, но Ольга начала её утешать, поблагодарив за подарок.
Вскоре Ольга с Павлом организовали встречу, где были Виктория с Алексеем, адвокат со стороны Ольги и частный детектив, которого пригласил владелец автомастерской.
Не тяня время, Ольга выложила на стол доказательства.
— Это запись вашего разговора, где вы обсуждаете судьбу моей дочери, когда я была беременна, — перечисляла она. — Также признание медсестры, что ей заплатили за молчание.
Молодая мать добавила бирку из роддома и тест ДНК.
Алексей нагло спросил.
— Ну и что ты этим докажешь? — поинтересовался он, понимая, что проиграл тяжбу за дочь. — Ты же обычная повариха. Как содержать двух младенцев? К тому же, даже после пересадки не факт, что София поправится. Болезнь серьёзная.
Тут неожиданно взял слово Павел.
— Я вполне смогу содержать и девочек, и Ольгу, — произнёс он. — В отличие от тебя, мошенника и манипулятора, у меня честный бизнес, который развивается и приносит стабильный доход. И я не боюсь брать ответственность за любимую женщину и её детей.
Повернувшись к Ольге, он посмотрел ей в глаза.
— Я долго наблюдал за тобой со стороны, — продолжил он. — Понимал, что ты не предашь семью, что ты не из тех женщин. Но при этом никогда не переставал любить тебя. И с этим чувством справиться не мог.
Он набрал воздуха и задал главный вопрос.
— Ты выйдешь за меня? — спросил он. — Я клянусь, вы будете за мной как за каменной стеной. Никогда не предам ни тебя, ни дочек.
Ольга смотрела на него глазами, полными слёз. Павел говорил так просто и уверенно, что было понятно — не ради жеста, не ради выгоды, а потому что чувствовал именно это.
— Я согласна, — сказала она, краснея от смущения и чувств, и обняла Павла.
Видя такие искренние отношения, Виктория не выдержала. Что-то внутри неё сломалось, и впервые она поняла, что не сделает украденную девочку счастливой.
Заплакав от обиды и разочарования, она произнесла.
— Бог с тобой, может, ты и права, — сказала она. — Никудышная из меня получилась мать. Я отдам тебе твою дочь и Софию тоже. Вы уже как родные. Толку мне вас разлучать.
И вскоре Виктория подписала отказ от прав в пользу Ольги и Павла. Благодаря сотрудничеству со следствием и чистосердечному признанию ей назначили условный срок.
Виктория первым делом купила билет на поезд, собираясь уехать в другой город. А перед тем, как исчезнуть из жизни Ольги и девочек, заехала к бывшей сопернице и оставила толстый конверт с деньгами.
— Здесь должно хватить и на операцию, и на долгие годы счастливой жизни, — сказала она, не приняв возражений, и молча уехала.
Вскоре Алексея осудили вместе с доктором Сергеем Александровичем — их обвинили в мошенничестве и участии в преступном сговоре, а попытка незаконно забрать стволовые клетки обернулась для обоих реальными тюремными сроками, лишив их свободы на несколько лет.
Через месяц после развода Ольга и Павел сыграли скромную свадьбу. Они приобрели просторную квартиру на совместные средства в уютном районе с зелёными парками, где было удобно растить детей. Дела в мастерской Павла шли в гору, он планировал расширяться и открыть филиалы в близлежащих городах, чтобы обеспечить семье стабильность.
Ольга нашла настоящее счастье в роли матери, посвящая дни заботе о девочках. Софии провели успешную операцию в московской клинике, где лучшие специалисты следили за процессом, а донором стала её сестрёнка по крови. Обе малышки выросли здоровыми и активными, в окружении любви от Ольги и Павла, который стал им верным отцом, всегда готовым поддержать и защитить. Ольга наконец почувствовала умиротворение, полностью отдаваясь семье, а Павел обрёл в ней партнёра, с которым делил повседневные радости и растил сестёр в тепле и уверенности. Людмила Петровна регулярно приезжала в гости, находя радость в общении с внучками и постепенно смиряясь с прошлыми событиями.