Предыдущая часть:
И вот Марина едет в автобусе с работы. Главврач не мог вечно держать её на сменах. Она села в первый попавшийся маршрут, сама не зная куда — просто чтобы ехать. Некуда податься. Можно, конечно, купить билет и рвануть в деревню. Мама примет с распростёртыми руками, но это не решение. Там нет приличной работы, а здесь, в клинике, она хоть и получает немного, но больше, чем предложат дома.
Нет, нельзя возвращаться. Тогда не хватит даже на базовые препараты для Иры. Марину отвлёк раздражённый голос кондуктора. Полная дама средних лет с обесцвеченными волосами и кричащим макияжем нависла над старушкой. Та смотрела вверх с испугом и отчаянием в глазах.
— Дайте мне ваш номер телефона, я доберусь домой и сразу переведу, — дрожащим голосом просила старушка. — Вдвое больше переведу, за причинённые хлопоты, честное слово.
— Много вас таких, "потом переведу", — передразнила кондукторша, повышая тон. — И не стыдно? Дожила до седых волос, а всё норовит людей надуть.
Никто из едущих даже не шевельнулся в защиту пожилой женщины — она побелела, вот-вот потеряет сознание от стресса. Кто-то уставился в окно, кто-то глазел на сцену, как на представление.
— Я заплачу, — вскочила Марина, подходя ближе.
У неё почти ничего не осталось, но смотреть, как эта крикливая баба измывается над беззащитной, было невыносимо.
— И зачем тебе это? — фыркнула кондукторша, явно досадуя.
Ей нравилось ощущать власть над беспомощной, и Марина портила всю забаву.
— За тем, что с каждым такое может приключиться, — твёрдо ответила Марина. — Я тоже однажды вышла без кошелька и телефона, и что? С кем не бывает.
— Знаю я этих мошенников, — презрительно скривилась кондукторша. — Всегда находятся такие сердобольные, кто за них платит.
Старушка благодарно кивнула Марине. Та улыбнулась ободряюще. Не сговариваясь, они сошли на ближайшей остановке — не хотелось торчать рядом с этой скандалисткой и равнодушными зеваками.
— Спасибо тебе, милая, — произнесла старушка, разглядывая Марину. — Ты меня очень выручила. Думала, эта женщина меня сейчас растопчет.
— Да, неприятная особа, — согласилась Марина, поправляя сумку.
— Милая, я тебе верну всё до копейки, — засуетилась старушка. — Сейчас твой телефон запишу, только где-то в сумке карандаш завалялся.
— Не нужно, — улыбнулась Марина. — Копейки ведь, не стоит даже беспокоиться.
— Меня Екатерина Петровна зовут, — представилась старушка, снова вглядываясь пристально. — Я всю жизнь с людьми работала, пока на пенсию не вышла. Умею по лицам разбираться, как в открытой книге. И извини, конечно, но мне кажется, тебе самой сейчас помощь требуется. Я права?
Марина не стала отнекиваться и кивнула. Ей вдруг захотелось выговориться перед кем-то тёплым, понимающим. Маме всю правду о чувствах не расскажешь — не хотела расстраивать ещё сильней. На работе тоже молчала — стыдно как-то выносить сор. А Екатерина Петровна готова была слушать, и Марина выложила всё, даже расплакалась под конец.
— Ой, девочка, ну и навалилось же на тебя, — покачала головой Екатерина Петровна. — Знаешь что? Раз тебе деваться некуда, можешь пока у меня поселиться.
— Что? — уставилась Марина, округлив глаза.
— А что такого? — пожала плечами старушка. — Ты мне помогла, я тебе. Я женщина в возрасте, живу одна. Квартира большая, слишком большая для меня одной. А тебе подмога нужна. Почему не поддержать хорошего человека?
— Но вы меня совсем не знаете, — возразила Марина.
— Всё, что нужно, я уже разглядела, — улыбнулась Екатерина Петровна. — Поверь, я в людях разбираюсь. Ты добрая душа, попавшая в переплёт. Что поделать, мир несправедлив, а мне ничего не стоит протянуть руку.
Марина подумала и согласилась. А что ещё оставалось? Другого пути не видно. Вот уже несколько месяцев Марина обитала у Екатерины Петровны в её просторной четырёхкомнатной квартире. И сразу у них сложилось ладно, без всякой притирки. Обеим такое соседство пришлось по душе. Марина узнала, что Екатерина Петровна всю жизнь отработала следователем — оттого и разбиралась в людях с первого взгляда. Марине нравилось слушать её истории о службе — захватывающие, как сценарии для кино.
— Ой, деточка, жизнь — странный постановщик, — улыбалась Екатерина Петровна на такие замечания.
Екатерина Петровна и правда жила одна. Была дочь, но та давно укатила в Германию к отцу и с матерью не общалась.
— Я своей Гале почти не уделяла времени, когда она была маленькой, — печально качала головой Екатерина Петровна. — Отец её, хоть мы и расстались, всегда старался быть рядом. А я... Работа на первом месте стояла. На ребёнка ни минутки, ни силушки не оставалось. Вот и выбрала она отца, когда в суде решали об опеке. Он в Европу подался, дело там затеял. Галя с ним и уехала — двенадцать лет ей было. С тех пор мы как чужие. Я по ней тосковала, но служба отвлекала. А на пенсии одиночество и вовсе навалилось невыносимо. Да, ошибок в жизни наделала. Всё на службу угрохала. Теперь у меня две квартиры — эта и поменьше. Для Гали брала. Только дочке не понадобилось. И дача есть, сдаю её. Деньги водятся, а радости нет. С дочкой теперь совсем отчуждённые. У неё своя жизнь. О матери не вспоминает. И понять Галю можно.
Екатерина Петровна не раз делилась этой грустной историей, и Марине всегда становилось её жаль. Но ничего уже не поправишь. Работа у Екатерины Петровны была важной, полезной — сколько злодеев она вывела на чистую воду, сколько дел раскрыла, скольких от беды уберегла. Пожилая женщина это осознавала и, несмотря на потери, дорожила своей профессией.
— Мне есть чем гордиться в этой жизни, — улыбалась Екатерина Петровна.
Это было взаимовыгодное сожительство. Екатерина Петровна и Марина словно дополняли друг друга. Старушке нравилось, что теперь не одна. А Марине такая опора пришлась кстати. Плюс Екатерина Петровна дала крышу над головой — это спасло. Марина теперь не тратилась на съём и, как раньше, отсылала львиную долю оклада матери на препараты для Иры. Только этого не хватало. Ире худело.
Ей требовалась операция, но откуда взять сумму? Екатерина Петровна знала о положении Марины. Жалела сестру и мать, которых в глаза не видела, но много о них слышала. И вот однажды утром, когда Марина вернулась после смены, это произошло. На душе кошки скребли — только что говорила с мамой, у Иры ночью опять припадок, затяжной. Они множились, сестра угасала, навыки таяли. Ира почти не поднималась, спала часами, словно отстраняясь от всего. Операция нужна срочно.
Это терзало — помощь существует, но без денег недоступна. Екатерина Петровна налила уставшей, расстроенной Марине чай и позвала за стол.
— Что-то совсем на тебе лица нет, — заметила Екатерина Петровна, разглядывая гостью.
— Дежурство тяжёлое, — отмахнулась Марина.
Не хотелось снова грузить Екатерину Петровну своими бедами.
— А когда они лёгкими бывают? — попыталась улыбнуться Марина.
— И то верно, — кивнула старушка. — Работа у тебя нелёгкая, выматывающая, но такая нужная людям.
— Марина, посмотри баланс на своей карте, — добавила Екатерина Петровна вдруг.
— Зачем? — удивилась Марина.
Но достала телефон из кармана джинсов и зашла в приложение банка. Женщина сначала не поверила глазам — на счёте лежала сумма, которой там быть не могло.
— Я ничего не понимаю, — пробормотала Марина.
— Я продала вторую квартиру и дачу, — произнесла Екатерина Петровна спокойно, будто о пустяке. — И перевела тебе средства. Это на лечение сестры. А что останется — тебе, чтобы жизнь заново наладить. Ты молодая, тебе пригодится.
— Но... но... — Марина не находила слов, в голове не укладывалось.
— Даже не вздумай отказываться, — продолжила Екатерина Петровна твёрдо. — Квартира и дача никому не требовались. Я их сдавала, чтобы хоть кто-то присматривал, чтобы не разваливалось. Эта недвижимость не нужна ни мне, ни Гале. А вот тебе деньги ой как сгодятся. Спасёшь сестру, начнёшь по-новому и будешь счастлива — ты этого достойна.
— Я не могу это принять, — запротестовала Марина. — Это слишком много.
— Можешь, — заверила Екатерина Петровна. — Ты спасла мне жизнь когда-то. Много лет назад. Я тебя узнала. У меня тогда в парке тепловой удар случился. Ты оказалась рядом, не дала пропасть. Узнала сразу, в автобусе, когда ты за меня вступилась. Ты снова меня выручила. Правда, не так критично, но единственная, кто не прошла мимо. Ты добрая душа, не можешь миновать чужую беду. Такие люди заслуживают награды, только и всего. Знаешь, я всегда за справедливость ратовала. В мире и так полно несправедливого. Приятно хоть чуточку баланс подправить.
— Спасибо, — только и выговорила Марина.
Она вдруг вспомнила тот случай в парке, много лет назад. Раньше в нём главным был Николай — там они и сошлись. А теперь ясно припомнилась и сама старушка. Да, это Екатерина Петровна. Надо же, какие повороты судьба выкидывает.
— Ну и когда случится неизбежное — надеюсь, не скоро, — но всё же, эта квартира тоже твоя будет, — добавила Екатерина Петровна, протягивая завещание. — Я давно так решила. Документы готовы. Вот и говорю тебе. Моё добро, что я годами наживала, должно уйти хорошему человеку — такому, как ты.
Марина не нашлась с ответом. Она просто крепко обняла Екатерину Петровну. Марина чувствовала, что обрела не только средства и жильё, но и близкого человека. А их у неё не так много, так что это особенно дорого. Благодаря Екатерине Петровне Марина оплатила операцию Ире, и сестра потихоньку ожила — припадки ушли, она вернула утраченные умения и даже чаще стала радоваться мелочам, проявляя любопытство к окружающему. Мама наконец вздохнула свободнее, а Марина, закрепившись в городе, осталась в клинике, но теперь с уверенностью в завтрашнем дне, намереваясь доучиться на доктора и облегчать страдания ещё большему кругу пациентов. Николай с Еленой недолго упивались своим успехом — спустя пару лет предприятие зашаталось, а Елена, не стерпев денежных проблем, сбежала к более обеспеченному, бросив его одного с мыслями о былом; Марина, услышав об этом от знакомых, лишь пожала плечами, осознавая, что её новая реальность, наполненная искренней заботой и целью, куда дороже.