— Ты просто не умеешь мечтать, Жанна! В этом твоя проблема. Ты вцепилась в эту конуру, как клещ, и не видишь, что мир — он огромный. Там люди живут, понимаешь? Живут, а не существуют на тридцати квадратах с видом на трубы ТЭЦ.
Марк расхаживал по комнате, если, конечно, можно назвать «расхаживанием» три шага от дивана до кухонного стола. В их студии любой маршрут заканчивался, едва начавшись. Он задел бедром гладильную доску, поморщился, но пафос не сбавил. Красив был, зараза. Даже в трениках с оттянутыми коленками и в майке-алкоголичке, открывающей рельефные плечи. Фитнес-тренер, что с него взять. Тело — инструмент, лицо — витрина, а в голове — сквозняк, гуляющий между ушами.
Жанна молча помешивала рагу. Ей тридцать два, она администратор в ресторане, где средний чек равен половине зарплаты Марка, и она давно привыкла фильтровать чужой бред. Но сегодня Марк был особенно настойчив.
— Стас всё устроил, — продолжал он, опираясь руками о столешницу и заглядывая ей в глаза. — Двушка в ЖК «Лазурный». Ты слышала про «Лазурный»? Там потолки три метра! Там консьерж, Жанна, а не баба Валя с синдромом вахтёра. И цена... Стас для меня выбил спецпредложение. Скидка бешеная, только для своих. Мы продаём твою студию — это перекрывает пятьдесят процентов стоимости. Пятьдесят! Остальное в ипотеку. Вместе платим, вместе живём как белые люди. Ну?
Жанна выключила плиту. Положила ложку. Обернулась.
— Марк, мы это обсуждали. Эта студия — моё единственное жильё. Я за неё пять лет грызла землю, работала по две смены, без отпусков, на макаронах сидела.
— Опять ты за своё! — он картинно закатил глаза. — «Я сама, я сама». Да кто у тебя её отбирает? Мы же расширяемся! Это инвестиция. Я сейчас наберу клиентскую базу, запущу онлайн-курс... Ты хоть представляешь, сколько там денег? Я эту ипотеку закрою года за три.
Жанна смотрела на мужа и видела не партнёра, а капризного ребёнка, который просит купить ему дорогую машинку, обещая, что будет вести себя хорошо. Только игрушка стоила несколько миллионов, а обещания Марка обычно жили до первого понедельника.
— Если ты так уверен в своих курсах, давай подождём, пока они выстрелят. Накопишь на взнос, и возьмём квартиру. Мою трогать не будем. Сдадим, и деньги пойдут на погашение ипотеки.
Марк побагровел. Это был плохой знак. Когда у него заканчивались аргументы, начиналась агрессия. Не физическая, нет, он берёг кулаки для груши, но давить морально умел мастерски.
— Ты мне не веришь. Вот в чём дело. Ты всегда считала меня неудачником. Думаешь, я не вижу, как ты смотришь, когда я прошу перекинуть пару тысяч до зарплаты? Я для нас стараюсь! Стас держит бронь до конца недели. Уйдёт вариант — будем локти кусать, сидя в этой дыре.
Он схватил спортивную сумку и вылетел из квартиры. Жанна вздохнула. В студии сразу стало просторнее.
История с квартирой тянулась уже месяц. Друг Марка, Стас — скользкий тип с бегающими глазками, которого Жанна на дух не переносила, — внезапно всплыл в их жизни с «гениальным предложением». Схема выглядела гладко, как лысина самого Стаса: продажа добрачного имущества Жанны, покупка новой квартиры в браке.
Жанне не нужно было заканчивать юридический, чтобы сложить два плюс два. В ресторане она насмотрелась на всякое. Пьяные откровения мужчин, рыдания женщин в туалете. Она знала жизнь не по учебникам.
Сейчас арифметика была простой и жестокой: пока студия принадлежит ей — это её крепость. Как только она продаётся, деньги становятся «семейным бюджетом». Новая квартира, купленная в браке, — совместно нажитое имущество. Даже если Марк не вложит ни копейки, при разводе он имеет право на половину.
«Он же не такой, — шепнул внутренний голос, тот самый, который когда-то уговорил её выйти замуж за красивого тренера. — Он просто глупый и амбициозный».
Но другой голос, циничный голос администратора, привыкшего пересчитывать кассу, возразил: «А если такой?».
Вечером Марк вернулся тихий, ласковый. Принёс шоколадку — дешёвую, по акции, но с видом, будто дарит слиток золота. Пошёл в душ смывать обиду и пот.
Его телефон, лежавший на тумбочке, звякнул. Экран загорелся. Жанна никогда не лезла в его переписки. Принципиально. Но тут сообщение высветилось полностью, предательски ярко в полумраке комнаты.
Отправитель: Стас.
Текст: «Ну че, дожал свою курицу? Бронь горит. Если на этой неделе не уломаешь на продажу, схема накроется. Мне тоже процент нужен. Давай, братан, полгода потерпишь ипотеку, потом разбежитесь, половину хаты отсудишь — и свободен. Откроешь свой зал, как мечтал».
Жанна перечитала сообщение дважды. Запомнила каждое слово. Рука не дрогнула, когда она положила телефон обратно. Из ванной доносился шум воды и фальшивое пение Марка. Он мылся, предвкушая новую жизнь. Жанна сидела на диване и смотрела в одну точку.
Значит, война.
Она могла бы ворваться в ванную, сунуть телефон ему под нос, устроить скандал. Могла бы вышвырнуть его вещи прямо сейчас в коридор. Но это было бы слишком просто. Слишком... эмоционально. А администраторы эмоции оставляют дома. На работе нужна холодная голова.
Марк хотел сыграть с ней в игру? Отлично. Только он забыл, что правила в этом доме устанавливает хозяйка.
На следующее утро Жанна проснулась раньше обычного. Приготовила завтрак — яичницу с беконом, кофе с густой пенкой. Марк выполз из-под одеяла, щурясь от солнца и запаха еды.
— Доброе утро, — промурлыкал он, целуя её в щёку. — Ты сегодня ранняя пташка.
— У меня новости, Марк, — Жанна улыбнулась. Улыбка вышла немного резиновой, но Марк, занятый поглощением яичницы, этого не заметил. — Я подумала над твоими словами. Ты прав.
Он поперхнулся кофе.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Мы топчемся на месте. Надо расширяться. Я позвонила вчера одной знакомой, она давно искала студию в этом районе под сдачу. Готова взять не глядя, за наличку. Даже торговаться не стала, цена выше рынка.
Глаза Марка загорелись так, будто он выиграл в лотерею.
— Да ладно! Жанка, ну ты даёшь! Я знал, что ты у меня умница! Когда сделка? Надо Стасу звонить!
— Подожди со Стасом, — мягко осадила она его, наливая ещё кофе. — У покупательницы одно жесткое условие. Ей квартира нужна срочно. У неё там какие-то проблемы с родственниками, короче, заезжать она хочет буквально завтра. Сделка сегодня вечером у нотариуса, деньги сразу в ячейку. Но ключи надо отдать завтра утром. Квартира должна быть пустой.
Марк замер с вилкой у рта.
— В смысле пустой? А мы куда?
— Ну как куда? — Жанна пожала плечами. — К маме моей я не поеду, ты же знаешь, она тебя съест. К твоим родителям в другой город — не вариант. Снимем что-нибудь временно, пока с твоим «Лазурным» всё оформим. Ты же говорил, там быстро?
— Да, там всё на мази! Пару дней — и ключи у нас!
— Вот и отлично. Значит, план такой: я сегодня на работе до упора, меня никто не отпустит, у нас банкет. Ты собираешь вещи. Всё. Абсолютно всё, Марк. Мебель покупательница свою привезёт, так что диван и шкаф оставим, они всё равно старые. А вот твои тренажёры, гантели, одежду, приставку, коллекцию протеина твою драгоценную — всё вывози.
— А твои вещи?
— Моих мало. Я утром перед работой пару коробок собрала, они в шкафу. Остальное потом заберу, мелочи. Главное — освободить пространство. Ты же понимаешь, у нас студия забита под завязку, тут дышать нечем. Твоё барахло полкомнаты занимает.
Марк даже не обиделся на «барахло». Он был в эйфории. План работал! Курица сама несла золотые яйца, да ещё и ускоренными темпами.
— Без проблем! Я всё упакую. Грузчиков вызову.
— Не надо, я сама закажу, — перебила Жанна. — У нас в ресторане есть проверенные ребята с большой машиной. Я оплачу, это мой вклад в переезд. Машина будет у подъезда в семь вечера. Успеешь?
— Обижаешь! Я же метеор!
Весь день Жанна провела на работе, но мысли её были дома. Она представляла, как Марк мечется по квартире. Студия маленькая, но вещей у него накопилось на полноценный спортзал и гардеробную Киркорова. Бесконечные кроссовки в коробках, банки с БАДами, какие-то эспандеры, зимняя резина на балконе, куртки, которые «вышли из моды, но жалко выкинуть».
Коллеги косились на неё.
— Жанна Викторовна, у вас всё хорошо? Вы сегодня какая-то... загадочная.
— Всё прекрасно, Леночка. Просто генеральная уборка. Вывоз мусора, так сказать.
В шесть вечера ей позвонил Марк. Голос запыхавшийся, но довольный.
— Фух, ну и жара! Жан, я всё упаковал. Реально всё! Даже шторы снял, ты же говорила, покупательница всё своё хочет. Тут гора коробок до потолка, пройти негде. Жду машину. Ты когда будешь?
— Подъезжаю. Встречаемся у подъезда.
Жанна припарковала свою старенькую «Тойоту» во дворе и подошла к дому ровно в тот момент, когда к подъезду пятилась огромная грузовая «Газель».
Марк уже стоял внизу, охраняя гору коробок и черных мешков, выстроенных на асфальте. Он выглядел уставшим героем. Потный, взлохмаченный, но гордый.
— Привет! — он чмокнул её в воздух, чтобы не испачкать. — Смотри, какая гора! Я сам в шоке, откуда столько набралось. Как мы там жили вообще?
— И не говори, — сухо ответила Жанна, оглядывая кучу. — Грузчики где?
— Вон, курят.
Погрузка заняла минут сорок. Жанна стояла в стороне, скрестив руки на груди, и внимательно следила, чтобы каждая гантель, каждый носок Марка покинули территорию двора. Грузчики, крепкие парни в комбинезонах, матерились сквозь зубы, затаскивая в кузов его любимую скамью для жима.
— Осторожнее! — кричал Марк. — Кожа итальянская!
Жанна молчала. В её сумочке лежал плотный белый конверт. Он жёг ей руку даже через кожу.
Наконец кузов захлопнули. Водитель высунулся из окна:
— Ну что, хозяева? Куда едем? Адрес давайте, время капает.
Марк повернулся к Жанне, вытирая лоб рукавом футболки.
— Кстати, да. Ты же сняла квартиру? Какой адрес? Я на своей поеду следом, а ты прыгай ко мне, или как?
В воздухе повисла пауза. Тягучая, как мёд. Вечерний ветер шевелил выбившиеся пряди у Жанны на лице. Она посмотрела на пустой асфальт, где только что стояла жизнь Марка, потом перевела взгляд на мужа.
— Никакой, — сказала она спокойно.
— Чего никакой?
— Квартиры никакой нет, Марк. Я ничего не снимала.
Марк глупо улыбнулся, ещё не понимая.
— Шутишь, что ли? А куда мы вещи повезём? Ночь на дворе.
Жанна достала конверт из сумки и протянула ему.
— Не «мы», Марк. Ты. Ты повезёшь. А куда — это уже твои проблемы. Хоть к маме, хоть к Стасу в «Лазурный», хоть сразу на помойку.
Он машинально взял конверт, не сводя с неё ошарашенных глаз.
— Это что?
— Это документы. Я сегодня подала на развод. Там копия заявления и опись имущества. Всё, что в грузовике — твоё. А квартира остаётся мне. Сделки не будет. Покупателя не существует.
Секунд десять он переваривал информацию. Его лицо меняло цвета от красного к бледному, потом к серому.
— Ты... Ты что, больная? Какая опись? Какой развод? Мы же договорились! Завтра сделка! Стас ждёт!
— Стас подождёт, — жестко отрезала Жанна. Голос её стал стальным, тем самым, которым она выгоняла дебоширов из ресторана. — Я читала твою переписку, Марк. Про «курицу», которую надо дожать. Про «полгода потерпеть» и «отсудить половину». Так вот, сюрприз: курица оказалась с зубами.
Марк открыл рот, закрыл. Попытался сделать шаг к ней, но Жанна не шелохнулась, и её взгляд остановил его лучше любой стены.
— Жанна, подожди... — тон Марка резко сменился на заискивающий. — Ну ты чего? Ну переписывались с дураком, ну ляпнул не подумав! Это же мужской трёп! Я же люблю тебя! Мы же семья!
Он попытался схватить её за руку, но она отступила.
— Семья была вчера, Марк. Пока я не узнала, что я для тебя — инвестпроект. А сегодня ты — пассажир. И твой рейс отправляется.
Водитель «Газели» посигналил. Громко, требовательно.
— Эй, мужик! Едем или как? У меня следующий заказ горит!
Марк затравленно оглянулся на машину, потом на Жанну.
— Ты пожалеешь, — прошипел он, и красивое лицо исказилось злобой. — Ты сдохнешь в этой халупе одна, никому не нужная стерва!
— Лучше одной в халупе, чем с крысой во дворце, — спокойно ответила Жанна. — Прощай, Марк.
Она слышала, как сзади Марк что-то орал, пинал колесо своей машины, как матерился водитель грузовика, торопя его. Хлопнула дверь кабины грузовика. Заурчал мотор.
Жанна не обернулась.
Она вошла в квартиру.
Здесь было тихо. И странно пусто. Исчез запах его дезодоранта, который всегда был слишком резким. Исчезли вечные кроссовки в коридоре, о которые она спотыкалась. Исчезла гора спортивного питания с кухонного стола.
Жанна подошла к окну.
Двор был пуст. Только красные габаритные огни грузовика исчезали за поворотом, увозя её ошибку молодости в неизвестном направлении.
Телефон в кармане пискнул. Сообщение от Марка. Наверняка проклятия или мольбы. Жанна даже не стала доставать трубку.
Завтра она поменяет замки. А сейчас... Сейчас она впервые за два года могла спокойно вытянуть ноги на диване, не боясь кого-то задеть.
— Ну вот, — сказала она в пустоту. — Мечтать я, может, и не умею, Марк. Зато считать умею отлично.
Никакой ипотеки. Никакого предательства. Только тишина и её собственные правила. Жизнь, кажется, наконец-то налаживалась.