Мачете против крупповской брони
Прорыв бразильской эскадры мимо неприступной крепости Умайта 19 февраля 1868 г. стал для маршала Франсиско Солано Лопеса предвестником стратегического коллапса. Высшее командование союзников давно уповало на ослабление решимости парагвайского лидера, но Лопес демонстрировал несгибаемую волю. Однако к началу осени 1868 года ситуация выглядела совсем не в его пользу: флот союзников оперировал по обе стороны Умайты, генерал Жоао Маноэл прочно закрепился в Тайи, а армия Кашиаса готовилась к удару из Туюкуэ и Сан-Солано. Даже для убежденного в собственном гении Лопеса настало время признать очевидное. В тот же день, когда коммодор Делфим прорвался мимо батарей Умайты и Тимбо, маршал отправил мадам Линч и своих детей через Чако в Асунсьон.
Впрочем, кое-какие шансы парагвайский главнокомандующий усматривал для себя и в этом, довольно плачевном, положении. Деревянные суда союзного флота стояли на якоре ниже Курупайти, пушки которого все еще сохраняли активность. Семь броненосцев охраняли участок реки между Курупайти и Умайтой, и их командиры отнюдь не стремились присоединиться к коммодору Делфиму, шесть прорвавшихся кораблей которого контролировали реку выше Тайи. Эта флотилия, по сути, оставалась изолированной. Все припасы для неё приходилось доставлять по суше через эстеры из Пасо-де-ла-Патриа. Для захвата парагвайской столицы с реки требовалось окончательно прорвать блокаду.
Несмотря на тактические преимущества, которыми обладали союзники, они допустили одну серьезную оплошность. Если бы военно-морское командование оставило хотя бы один броненосец между Тимбо и крепостью, его орудия могли бы предотвратить отступление Лопеса через заросли Чако. Дорога на север, которая до сих пор едва удовлетворяла потребности гарнизона Умайты, была бы перекрыта; этого сделано не было.
Лопес решил воспользоваться этим вопиющим упущением. Он располагал двумя пароходами. Сперва они должны были перебросить артиллерию через реку в Тимбо, затем переправить больных и большую часть оставшихся припасов. Маршал приказал перевезти в крепость для последующей транспортировки на сторону Чако орудия, обращенные к внутренним линиям; оставались лишь несколько легких пушек в Курупайти, одно орудие в Пасо-Гомес и двенадцать на восточной стороне Куадрилатеро, прямо против основных сил союзников.
Все было готово для переброски оставшихся частей в Тимбо в рамках подготовки к общей передислокации в Тебикуари или еще дальше вверх по течению. До сих пор противник не обнаружил перемещений армии, и были все основания полагать, что парагвайцы смогут безопасно достичь Чако. Однако, прежде чем погрузить войска на суда, маршал решил рискнуть в последний раз. Он видел, что флот Инасиу стоит весьма хаотично; если бы удалось вырвать контроль хотя бы над одним броненосцем, его можно было бы использовать для уничтожения оставшихся бразильских кораблей, и река вновь стала бы парагвайской.
Первая попытка
Успех операции полностью зависел от двух факторов: храбрости атакующих и внезапности атаки. В первом не было сомнений, а вот за второе никто не смог бы поручиться. Парагвайские речники, вероятно, имели собственное мнение о гениальности предложенного плана, но благоразумно держали его при себе. Маршал неизменно считал бразильцев изнеженными и безвольными (хотя уже много раз имел возможность на практике убедиться в обратном), и это придавало ему уверенности в победе.
Лопес отобрал 500 самых надежных солдат и сформировал из них корпус гребцов («богабантес», то есть «омары»), которые прошли ускоренную подготовку по плаванию, абордажу и рукопашному бою. Огнестрельное оружие им не выдавали; при атаке требовалось использовать только сабли, мачете, топоры и фитильные гранаты. Учитывая тесноту на скользкой палубе и вес мушкетов, в этом был резон.
Когда река Парагвай достигает пика паводка, с сильным течением приходят «камалотес» — плавучие островки из кустарника, лиан и водяных гиацинтов, которые сливаются в единые образования с глиной, осыпающейся с берегов. В мифологии гуарани «камалотес» служили прибежищем для призраков, а в реальности иногда достигали таких размеров, что могли служить укрытием даже для крупных капибар. Сама собой напрашивалась идея замаскировать атакующие каноэ под такой «плавучий остров».
Броненосцы «Кабрал» и «Лима Барруш» стояли на якоре ниже Умайты, в месте, откуда днем открывался внушительный вид на крепость. Сюда не добивала парагвайская артиллерия, а в ста метрах ниже по течению бдительный адмирал Инасиу на всякий случай выставил боевое охранение на лодках.
Первая попытка захвата броненосца произошла поздним вечером 1 марта 1868 года. Отряд парагвайских каноэ попытался приблизиться к вражеским кораблям, но в темноте несколько лодок столкнулись, вызвав всеобщий хаос. По-видимому, гребцы решили, что на них напали бразильцы, и попытались уплыть. Тем временем несколько других каноэ промахнулись далеко мимо цели, и течение унесло их к острову Серрито. По меньшей мере одно каноэ затянуло в водоворот, что вынудило гребцов вплавь добираться до берега, причем несколько человек утонули. Эта неудача, однако, не сломила решимости Лопеса, и он отдал приказ повторить атаку следующей ночью, учтя ошибки первого рейда.
На абордаж!
2 марта в два часа ночи бразильский мичман на борту одной из сторожевых лодок заметил большой «камалоте» дрейфующий к стоящим на якоре судам. Темнота не позволяла разглядеть детали, но вскоре моряк с удивлением понял, что это не один, а множество «камалотес», сбившихся в кучу — явление достаточно необычное. Затем его челюсть и вовсе отвисла: из-за растительности доносились звуки весел. Мичман не стал дальше ждать, а приказал изо всех сил грести к «Лима Барруш», крича, что их атакуют парагвайцы. Увы, команды броненосцев на его вопли ровным счётом никак не отреагировали.
На штурм выдвинулись 288 «богабантес» — по двенадцать человек в каждом из двадцати четырех каноэ, а также несколько офицеров. Группу захвата возглавлял лучший пловец в парагвайской армии, кавалерист из Пилара капитан Хосе Томас Сеспедес. Согласно плану, каноэ были связаны попарно веревками длиной около 20 метров. Спускаясь по течению от крепости, Сеспедес столь искусно управлял парными лодками, что центр соединяющих веревок ударил в носы сначала «Лима Барруш», а затем «Кабрал». Веревки натянулись, течение прижало каноэ к бортам броненосцев.
Лишь когда парагвайцы начали перемахивать через ограждение, до сонного экипажа «Лима Барруш» стало доходить, что что-то не так. Стояла кромешная тьма. Из-за невыносимой жары во внутренних помещениях офицеры и рядовые спали прямо на верхней палубе; некоторые так и не проснулись. Люди маршала убили часовых и устремились к каземату. Их встретил неорганизованный огонь нескольких офицеров, успевших выхватить пистолеты.
Командир имперской эскадры коммодор Жоаким Родригес да Коста выскочил в одном исподнем из каюты, выхватил меч и попытался пробиться к морякам на противоположной стороне корабля. Он «яростно сражался за свою жизнь, но пал под ударами сабель разъяренных парагвайцев». Ветерану битвы при Риачуэло, командиру «Лима Барруш» Аурелио Гарсиндо Фернандо да Са повезло больше; будучи невысоким человеком, он протиснулся через пушечный порт в цитадель корабля, получив при этом мощный сабельный удар в левое плечо. Видимо, Гарсиндо стал последним человеком, проникшим во внутренние отсеки корабля: сразу после этого экипаж задраил люки. Офицерам и экипажу «Кабрала» повезло больше: они укрылись за бронёй до того, как «богабантес» начали свою смертоносную работу на верхней палубе.
Будучи не в состоянии проникнуть в подпалубные помещения, парагвайцы на обоих броненосцах парагвайцы метались с одного конца палубы на другой и били саблями по железным дверям, высекая искры. Они бросали бомбы в дымовые трубы, но ущерб был минимален. Бразильцы к этому времени оправились от шока. Из бойниц казематов они обрушили на противника пистолетный и мушкетный огонь.
На оставшихся кораблях имперской эскадры заметили происходящее, но еще целый час разводили пары. Наконец, «Бразил», «Эрваль», «Марис-э-Баррос» пришли в движение. Первым вступил в бой «Сильвадо». Пройдя в полумраке между «Кабралом» и «Лимой Барруш», броненосец выпустил в обе стороны сокрушительный залп картечи. Десятки изувеченных парагвайцев падали, словно снопы. Бразильские артиллеристы вновь и вновь перезаряжали и снова стреляли. Вскоре несколько других бразильских судов двинулись вперед, чтобы присоединиться к «Сильвадо».
Палубы двух броненосцев оказались завалены изувеченными трупами. Сеспедес с пятнадцатью другими тяжело ранеными парагвайцами угодил в плен. Тех, кто пытался вплавь добраться до берега, бразильцы преследовали и убивали в воде. Из почти трехсот «богабантес» к своим вернулись менее сотни. Один капитан потерял глаз в схватке и был вытащен из реки в последний момент крепким сержантом своего полка. В госпитале санитары насчитали на его теле шестьдесят одну рану.
Итог
Тридцать два тела парагвайцев лежали на палубе «Кабрала» и еще семьдесят восемь — на «Лима Барруш». Не менее пятидесяти солдат маршала погибли в воде. Потери бразильцев составили около семидесяти морских пехотинцев и моряков.
Будучи извещен о происшедшем, аргентинский президент Митре позволил себе непочтительное по отношению к портеньос высказывание: «Если бы мы, аргентинцы, совершили нечто столь же абсурдное, люди сказали бы, что правительство бессмысленно растратило жизни солдат, или что мы — дураки, а наши люди — быки, ведомые на бойню; но… они без тени смущения выражают восхищение героизмом парагвайцев и энергией Лопеса. Как наш великий народ дошёл до этого?»
Так закончилась отчаянная попытка Лопеса изменить расклад сил на реке. Оставив основную часть своей армии в Умайте, 3 марта 1868 года лидер гуарани вместе со своими гвардейскими частями и штабом пересек реку Парагвай и ушел в Тимбо.
Telegram: https://t.me/CasusBelliZen.
Casus Belli в VK: https://vk.com/public218873762
Casus Belli в IG: https://www.instagram.com/casus_belli_dzen/
Casus Belli в FB: https://www.facebook.com/profile.php?id=100020495471957
Делитесь статьей и ставьте "пальцы вверх", если она вам понравилась. Не
забывайте подписываться на канал - так вы не пропустите выход нового
материала.