— Ольга Михайловна, мы с Витей решили, что лучший подарок — это возможность выбрать самой то, что вам действительно нужно.
Яна протянула свекрови элегантный конверт цвета слоновой кости. Вокруг стола сидели все — тетя Люда, Игорь со Светланой и их дочкой Настей, сосед Борис Петрович. Гирлянды мигали разноцветными огоньками, на столе дымились оливье и селедка под шубой.
Ольга Михайловна взяла конверт, повертела в руках. Лицо у нее вдруг стало каким-то застывшим.
— Это что?
— Там сто тысяч рублей, — спокойно пояснила Яна. — Сможете купить себе все, что захотите.
Тишина повисла такая, что слышно было, как в комнате тикают напольные часы. Светлана — жена Игоря — опустила глаза в тарелку, но в уголках губ запрыгали предательские усмешки.
— Деньги? — голос свекрови звучал странно, натянуто. — На Новый год? Серьезно?
Яна почувствовала, как по спине поползло что-то холодное. Витя рядом напрягся, положил вилку.
— Но это же практично, — начала она. — Вы сами...
— Практично! — перебила Ольга Михайловна, и голос ее зазвенел. — Знаешь, что практично? Это когда невестка думает о семье, а не только о своих магазинах! Это когда она уделяет время людям, а не просто сует конверт с деньгами, как... как...
Она не договорила, но все поняли. Яна почувствовала, как краска заливает лицо.
— Вот Светлана! — продолжала свекровь, ткнув пальцем в сторону старшей невестки. — Целый месяц плед вязала! Своими руками! А ты что? Не смогла и часа найти, чтобы выбрать нормальный подарок?
Светлана скромно потупилась, но Яна успела заметить торжествующий блеск в ее глазах. Игорь уткнулся в тарелку. Борис Петрович с интересом наблюдал за разворачивающейся драмой.
— Мам, ну зачем ты, — тихо попытался вмешаться Витя. — Ян просто хотела...
— Я знаю, чего она хотела! — отрезала Ольга Михайловна. — Откупиться! Вот чего она хотела! Дать денег и забыть!
Яна сжала кулаки под столом. Она вкалывала как проклятая весь декабрь, задерживалась на работе до ночи, разруливала проблемы с поставщиками, платила премии сотрудникам. Эти сто тысяч она заработала своим трудом. А теперь это называют откупом?
И тут она заметила то, чего не заметили остальные. Пока Ольга Михайловна возмущалась и размахивала руками, конверт незаметно перекочевал со стола в карман ее домашнего халата.
— Возвращайте, — вдруг услышала Яна собственный голос.
— Что? — свекровь оторопела.
— Вы правы, дорогая свекровь, деньги, — плохой подарок. Возвращайте все до копейки, — Яна встала из-за стола. — Раз это так вас оскорбляет.
Она протянула руку. В комнате стало так тихо, что казалось, даже гирлянды перестали мигать.
— Яна, не надо, — Витя дернул ее за рукав. — Сядь, пожалуйста.
— Нет. Я не хочу, чтобы Ольга Михайловна чувствовала себя униженной таким ужасным подарком.
Свекровь медленно, словно в замедленной съемке, достала конверт из кармана. Положила на стол. Яна подхватила его, сунула в свою сумку.
— Приятного вечера всем.
Она развернулась и пошла к выходу. Витя вскочил, заметался между столом и дверью.
— Ян, подожди!
Но она уже натягивала куртку в прихожей. Хлопнула дверь. По лестнице вниз, на улицу, где летел пушистый снег и светились окна чужих праздников.
***
Витя догнал ее возле машины. Запыхался, без куртки, в одном свитере.
— Ты чего творишь? Мама просто разнервничалась!
— Разнервничалась? — Яна открыла машину. — Она унизила меня при всех! При всей твоей родне!
— Она не хотела тебя унижать. У нее просто свои взгляды на подарки.
— А мои взгляды — что? Не считаются? — Яна обернулась к мужу. — Витя, я целый месяц работала по двенадцать часов! Я думала, сделаю ей приятное! Думала, она обрадуется, что сможет выбрать себе сама то, что захочет!
— Для мамы важны не деньги. Для нее важно внимание.
— Тогда пусть не прячет конверт в карман! — голос Яны сорвался. — Ты видел? Она возмущалась, а сама конверт спрятала! Значит, деньги-то нужны были!
Витя открыл рот, закрыл. Он действительно не заметил этого момента.
— Езжай обратно к маме, — Яна села за руль. — Отмечай Новый год с семьей. Я поеду домой.
— Ян...
Но она уже завела мотор.
***
Квартира встретила темнотой и тишиной. Яна включила свет, стянула куртку. Села на диван и уставилась в стену.
Телефон завибрировал. Витя. Она сбросила звонок. Через минуту пришло сообщение: "Мама обиделась. Говорит, ты ее опозорила перед гостями. Приезжай, все уладим".
Все уладим. Как будто это она виновата. Как будто это она устроила сцену при всех.
Яна встала, прошлась по квартире. Попыталась посмотреть телевизор — не идет. Открыла ноутбук, чтобы доделать отчеты по магазину — не получается сосредоточиться. Перед глазами стояло лицо Ольги Михайловны, ее обвиняющий тон, злорадный взгляд Светланы.
Практично. Откупиться. Не думает о семье.
Яна сжала кулаки. Она думает о семье. Она работает, чтобы у них с Витей было будущее. Чтобы они могли купить квартиру побольше, съездить в отпуск, помочь родителям, если понадобится. Разве это плохо?
Около полуночи с улицы донеслись крики "С Новым годом!", взрывы петард. Яна стояла у окна и смотрела на чужое веселье. Где-то сейчас Витя с матерью, с Игорем и Светланой. Пьют шампанское, загадывают желания. А она одна.
Телефон завибрировал снова. На этот раз незнакомый номер. Яна нахмурилась, взяла трубку.
— Алло?
— Яночка, это Людмила Михайловна. Сестра Ольги.
Тетя Люда. Конечно. Яна закрыла глаза.
— Слушаю вас.
— Девочка, я понимаю, у вас с Олей вышла неприятность. Но ты подумай — она всю ночь плачет! Ей так обидно!
— Ей обидно? — не выдержала Яна. — А мне, по-вашему, не обидно?
— Яна, Оля — женщина старой закалки. Для нее подарок — это проявление души, тепла. А деньги...
— Людмила Михайловна, я поняла вас. Спокойной ночи.
Яна положила трубку. Села обратно на диван. И вдруг поймала себя на мысли — а может, она действительно не права? Может, надо было потратить время, выбрать что-то... нормальное?
Но потом вспомнила лицо свекрови, ее голос, конверт в кармане — и сомнения рассеялись. Нет. Она не виновата.
***
Утро первого января Яна проснулась поздно. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Вити дома не было — он так и не вернулся.
Она встала, умылась, заварила себе крепкий черный чай. Телефон молчал. Ни Вити, ни свекрови, ни тети Люды.
В девять утра Яна поехала в магазин — один из трех, которыми она владела. Товары для дома, посуда, мелкая бытовая техника. Работы всегда хватало. Сегодня нужно было принять новую партию товара, проверить выручку за праздники.
В магазине было тихо. Продавщица Лена встретила ее удивленно:
— Яна Сергеевна, вы чего здесь? Праздник же!
— Праздник закончился, — коротко ответила Яна. — Покажите накладные.
Они работали до обеда. Яна погрузилась в цифры, отчеты, накладные. Здесь все было понятно и логично. Здесь не было обид, недомолвок, сцен.
В два часа дня в магазин зашел Игорь — старший брат Вити. Высокий, плотный мужик с добродушным лицом.
— Привет, невестка. Можно?
Яна подняла голову от документов.
— Тебя мама прислала?
— Нет, — Игорь присел на стул напротив. — Сам решил зайти. Витя сказал, ты тут зависла.
— У меня работа.
— Я вижу.
Помолчали. Игорь рассматривал стеллажи с посудой.
— Слушай, я понимаю тебя, — наконец сказал он. — Мне тоже приходится каждый раз голову ломать, что маме подарить. Светка в прошлый раз ходила по магазинам неделю, выбирала ткань на этот плед.
— Ну и молодец Светка.
— Светка — да, молодец. Но знаешь... для мамы это реально важно. Чувствовать, что о ней думают.
Яна отложила ручку.
— Важно чувствовать — или важно унижать тех, кто не соответствует ее представлениям?
Игорь вздохнул.
— Мама одинокая, Яна. Отец давно не с нами. Она теперь только нами и живет. Витей, мной, внучкой.
— Тогда почему она не могла просто сказать, что ей не понравился подарок? Зачем устраивать представление при всех?
— Потому что ты зацепила ее за живое, — Игорь наклонился вперед. — Помнишь, как она говорила про внимание? Для нее деньги — это знак, что ты не хочешь тратить на нее время. Что она для тебя — обуза.
— Но это же не так!
— Я знаю. Но мама так не считает.
Яна опустила глаза. Игорь помолчал, потом добавил:
— Я не оправдываю маму. Она была резка. Но ты тоже... Могла бы подумать, как она это воспримет.
— Значит, виновата я?
— Виноваты оба. Мама — что нагрубила. Ты — что ушла, хлопнув дверью.
Он встал, направился к выходу. На пороге обернулся:
— Витя разрывается, Яна. Ему плохо. Подумай об этом.
***
Витя вернулся домой только вечером второго января. Яна сидела на кухне, перебирала счета. Услышала, как открылась дверь, как он разулся в прихожей.
Он вошел на кухню, сел напротив. Лицо усталое, под глазами синяки.
— Нам надо поговорить.
— Давай, — Яна отложила бумаги.
— Что мы будем делать дальше?
— Не знаю. Ты что предлагаешь?
— Съездить к маме. Поговорить спокойно. Извиниться.
— Извиниться? — Яна почувствовала, как внутри снова поднимается волна гнева. — За что?
— За то, что ушла. За то, что испортила всем праздник.
— Витя, твоя мама первая начала!
— Яна, хватит! — Витя повысил голос, что с ним случалось редко. — Хватит уже! Мама — мама. Она пожилой человек, со своими странностями. Но она моя мать! А ты — моя жена! Я не хочу выбирать между вами!
— Никто не заставляет тебя выбирать.
— Заставляет! — он ударил ладонью по столу. — Вот прямо сейчас заставляешь! Мама говорит: «Пока Яна не извинится, я с ней разговаривать не буду». Ты говоришь: «Я ни в чем не виновата». А я что, должен разрываться на части?
Яна молчала. Впервые за пять лет брака она видела Витю таким — на грани срыва, с дрожащим голосом.
— Я устал, — тихо сказал он. — Я очень устал от этого всего.
Он встал и ушел в спальню. Яна осталась сидеть на кухне. И впервые за два дня почувствовала что-то похожее на страх.
***
Третьего января вечером Яне позвонила Светлана. Жена Игоря, та самая идеальная невестка с вязаным пледом.
— Яна, привет. Я могу к тебе зайти? Хочу поговорить.
Яна удивилась, но согласилась. Через полчаса Светлана стояла на пороге с пакетом пряников.
— Заходи.
Они расположились на кухне. Светлана осмотрелась, присела на стул.
— Слушай, я не хотела при всех говорить, но... Я на твоей стороне.
Яна чуть не подавилась воздухом.
— Что?
— Ольга Михайловна была неправа. Деньги — нормальный подарок. Я бы тоже обрадовалась, если честно.
— Но ты же... плед...
— Плед я вязала, потому что не работаю и мне девать некуда время, — Светлана усмехнулась. — А еще потому что Ольга Михайловна после каждого моего подарка полгода всем рассказывает, какая я золотая невестка.
Яна уставилась на нее.
— Яна, я просто научилась играть по ее правилам, — Светлана наклонилась ближе. — Но это не значит, что ты должна. Понимаешь, она хочет, чтобы все жили так, как она считает правильным. А ты — первая, кто ей сказал нет.
— Все на меня обиделись!
— Нет. Игорь понимает тебя, просто не говорит вслух — боится маму расстроить. Витя разрывается между вами. А вот тетя Люда и правда на стороне Ольги Михайловны. Они же с ней всю жизнь вместе.
Яна откинулась на спинку стула. Значит, не все так однозначно.
— Почему ты мне это говоришь?
Светлана пожала плечами.
— Потому что устала притворяться. И потому что завидую тебе. У тебя свое дело, ты независимая. Я сижу дома с ребенком, вяжу пледы и улыбаюсь свекрови. Иногда хочется так же, как ты — взять и послать все.
Они посидели еще немного, поговорили о разном. Когда Светлана уходила, Яна вдруг почувствовала что-то вроде благодарности. Оказывается, она не одна.
***
Четвертого января Яна поехала в супермаркет за продуктами. Толкала тележку между рядами, складывала овощи, макароны, консервы. И вдруг услышала знакомый голос:
— Яночка!
Обернулась. Борис Петрович — сосед свекрови. Пожилой мужчина в потертой дубленке.
— Здравствуйте, Борис Петрович.
— Ты зря так с Ольгой Михайловной, — он покачал головой. — Она хороший человек, правда.
Яна сжала ручку тележки.
— Борис Петрович, я не хочу об этом говорить.
— Подожди, выслушай меня, — он положил руку ей на плечо. — Я же видел, как она на следующий день после праздника расстраивалась. Рассказала мне, что вы с Витей ей на юбилей деньги дарили. И тогда она обиделась. Думала, к Новому году вы уже поймете, что так нельзя.
Яна остановилась как вкопанная.
— На юбилей? Какой юбилей?
— Ну, в сентябре ей пятьдесят восемь исполнилось.
— Борис Петрович, — Яна повернулась к нему, — мы с Витей в сентябре были в командировке. Мы ей духи дорогие дарили, присылали курьером. Французские, за двадцать тысяч.
Борис Петрович заморгал.
— Духи? Но Оля говорила про деньги...
— Она вам наврала, — Яна почувствовала, как внутри закипает. — Зачем — не знаю. Но мы дарили духи.
Она развернула тележку и пошла к кассе. Руки тряслись. Значит, свекровь не просто обиделась на подарок. Она еще и всем рассказывает выдуманные истории, выставляя невестку в плохом свете.
***
Пятого января, сразу после работы, Яна поехала к свекрови. Не позвонила заранее — просто приехала.
Поднялась на третий этаж, позвонила в дверь. Ольга Михайловна открыла, и лицо ее сразу стало каменным.
— Чего тебе?
— Поговорить надо.
— Если не извиняться пришла, то нечего...
— Ольга Михайловна, на юбилей мы дарили вам духи, а не деньги, — перебила Яна. — Зачем вы всем говорите неправду?
Свекровь заметно побледнела. Но быстро взяла себя в руки:
— При чем тут юбилей? Мы о Новом годе говорим!
— О Новом годе, где вы сказали, что я вас не уважаю. Где унизили меня при всех. А конверт спрятали в карман.
— Ты! Ты меня опозорила, сбежав со скандалом!
— Я просто забрала подарок, который вам не подошел!
Они стояли в дверях, голоса становились все громче. Из комнаты выглянула тетя Люда, прижала палец к губам:
— Тише, соседи услышат!
И тут из кухни вышел Витя. Яна не знала, что он здесь. Он посмотрел на них обеих, вздохнул.
— Мама, Яна права. Ты действительно спрятала конверт в карман. Я видел.
Ольга Михайловна обернулась к сыну. На лице изумление:
— Витя?
— Я тогда промолчал, но видел. Ты возмущалась, а конверт спрятала. Значит, деньги были нужны.
— Не в деньгах дело!
— А в чем? — Яна шагнула вперед. — В том, что я работаю и не успеваю ходить по магазинам? Или в том, что я не такая, как Светлана, и не буду вязать пледы?
— В том, что ты не хочешь быть частью этой семьи! — выпалила Ольга Михайловна. — С самого начала! Ты всегда отдельно, всегда занята, всегда твои магазины важнее!
Повисла тишина. Вот оно — настоящее.
— Мама, — тихо сказал Витя, — Яна работает, чтобы у нас было будущее. Чтобы мы могли купить квартиру. Чтобы помогать тебе, если понадобится.
— Мне не нужна ее помощь! — голос свекрови дрогнул. — Мне нужна семья! Нормальная семья!
Яна сделала глубокий вдох.
— Ольга Михайловна, я действительно много работаю. И да, мне некогда часами выбирать подарки. Но это не значит, что я не уважаю вас.
— Деньги — это неуважение!
— Для вас — да. Я поняла. Но для меня деньги — это возможность дать человеку выбор. Это свобода. Я думала, вы обрадуетесь.
— Я могу сама себе купить что угодно! У меня пенсия! Мне не подачки нужны!
— Хорошо, — Яна кивнула. — Тогда верните деньги и забудем эту историю.
— Верну! — Ольга Михайловна метнулась к тумбочке в прихожей, выдернула ящик, достала конверт. Значит, хранила там. Швырнула конверт на пол к ногам Яны.
Яна подняла, убрала в сумку.
— Хорошо. Тогда на следующий праздник я вообще ничего не подарю. Чтобы не обидеть.
Она развернулась к двери. Витя молча пошел за ней.
***
В машине они ехали молча. Витя смотрел в окно, Яна — на дорогу. Только когда подъехали к дому, он заговорил:
— Что теперь?
— Не знаю, Витя.
— Мама не изменится. Ей важно, чтобы все было по ее правилам.
— А мне важно, чтобы меня уважали.
— Она уважает тебя! Просто... не умеет это показывать.
— Витя, — Яна припарковалась, повернулась к мужу, — твоя мама хорошая женщина. Я это знаю. Но мы с ней разные. Очень разные. И, наверное, так и останемся.
Витя посмотрел на нее долгим взглядом:
— Ты хочешь, чтобы я выбрал между вами?
— Нет, — Яна покачала головой. — Я хочу, чтобы ты принял: мы с твоей мамой не будем лучшими подругами. Но мы можем быть вежливыми.
Витя молчал долго. Потом медленно кивнул:
— Понял.
***
Прошло три месяца. Февраль сменился мартом. Снег растаял, на деревьях набухли почки. Яна работала, открыла четвертый магазин. Витя ездил к матери по выходным — один, без Яны. Она не возражала.
В конце марта Витя зашел к ней в магазин. Яна разбирала новую партию кастрюль.
— У мамы завтра день рождения.
— Знаю, — Яна не отрывалась от работы.
— Что будем дарить?
— А ты что хочешь?
— Честно? Я купил ей набор для вышивания. Она давно хотела попробовать.
Яна подняла голову, удивленно посмотрела на мужа:
— Ты сам выбрал?
— Да. Подумал, раз мне важно, чтобы маме было приятно, то и выбирать должен я, — Витя пожал плечами. — Так правильнее.
Яна впервые за три месяца улыбнулась при упоминании свекрови:
— Молодец.
— А ты поедешь?
Яна помолчала. Потом кивнула:
— Поеду. Поздравлю и уеду. Я не хочу ссор, Витя. Но я не буду притворяться.
***
На следующий день они приехали к Ольге Михайловне днем. Собралась только близкая семья — Игорь со Светланой, тетя Люда. Борис Петрович, как ни странно, отсутствовал.
Яна вошла, поздравила свекровь. Ольга Михайловна кивнула, сказала спасибо. Голос ровный, без теплоты, но и без колкостей.
Витя вручил набор для вышивания. Мать расцвела:
— Витенька, ты помнишь! Я же говорила, что хочу попробовать!
Она разворачивала коробку, рассматривала нитки, канву. Игорь с женой подарили электрочайник — тоже нормально приняла. Тетя Люда — шаль.
Сели за стол. Разговоры шли общие, ни о чем. Яна не вмешивалась, отвечала коротко, когда спрашивали. Через час поднялась:
— Спасибо за гостеприимство. Нам пора.
Витя тоже встал. Ольга Михайловна проводила их до двери. В последний момент остановила Яну:
— Спасибо, что приехала.
— Не за что, Ольга Михайловна.
Они не обнялись. Не извинились. Просто кивнули друг другу.
В машине Витя взял Яну за руку:
— Спасибо.
— За что?
— За то, что приехала. За то, что попыталась.
— Я всегда пыталась, Витя. Просто по-своему.
Он кивнул. Завел машину. И они поехали домой — каждый со своей правдой, каждый со своим пониманием ситуации. Конфликт не разрешился. Они не стали ближе. Но нашли формулу, при которой можно жить дальше. Без скандалов, без разрывов. Просто рядом, но каждый на своей территории.
И, как ни странно, это было честнее любых фальшивых объятий.
«Марафон молодости» — 21 день, чтобы выглядеть и чувствовать себя моложе.