Глава 19. На войне как на войне
Услышав душераздирающий крик, Серж с досадой швырнул книгу в сундук, захлопнул крышку и помчался в арсенал – доставать и подносить порох и ядра. Похоже, их спокойная жизнь закончилась…
Пока он работал в арсенале, его товарищи уже забрались по вантам наверх и занимались постановкой дополнительных парусов.
– Где вы бродите, граф? – упрекнул его Ипполит. – Мы что, вдвоём с Кузей должны готовить корвет к бою?
– Я, между прочим, порох доставал, – ответил полковник. – Пять пудов вынул из погреба, и, думаю, ещё пару мешков принести не помешает.
Ипполит что-то буркнул и отправился с казаком заряжать орудия. Ротмистр сердился на Худогоконя за то, что тот после последней баталии совсем расслабился и забыл подготовить пушки к возможному новому бою. Отворачивать в сторону было поздно, этим они потеряли бы такое преимущество, как внезапность, и к тому же могли вызвать подозрение. Практически не готовый к сражению корабль путешественников сближался с военным фрегатом англичан. Одно обстоятельство обнадёживало и давало шанс выжить – радио ещё не существовало, иначе бы британцы уже бы просигнализировали друг другу о внезапном нападении русских бродяг и нелепой гибели английского военного судна.
А находясь в полном неведении относительно судьбы «Плимута», англичане, возможно, и не заинтересуются проходящим мимо кораблём. Действительно, кому какое дело, куда плывут неизвестные путешественники?..
Нынче на флагштоке трепыхался трёхцветный флаг русского торгового флота, который из кусков материи разного качества сшил убеждённый монархист и сторонник порядка ротмистр Степанов. Во время изготовления триколора казацкий атаман с ухмылкой следил за швейными манипуляциями и подначивал старого ротмистра, а сейчас этот огромный, гордо реявший штандарт был единственной надеждой на мирный исход встречи двух кораблей.
Орудия левого борта на верхней палубе вскоре были подготовлены к стрельбе, а заряжать правый борт уже не успевали. Пришлось рискнуть и продолжить сближение. Стоявший за штурвалом юнга принял на пару румбов вправо, но и англичане тоже довернули руля. Значит, хотят пообщаться...
Строганов с тревогой оглядывал в подзорную трубу вооружение встречного фрегата. Просто беда! По дюжине пушек на двух артиллерийских палубах с каждого борта, бойницы открыты и в полной боевой готовности. Напасть на англичан внезапно, как в прошлый раз, не представлялось возможным. Ответный залп с этого военного корабля будет гораздо мощнее и дружнее, и вряд ли британцы промахнутся с такого расстояния.
– Гийом, будут к тебе обращаться, смело отвечай, как сможешь, даже плохо, но по-русски. Не вздумай чего брякнуть на родном языке. Выдадим тебя за инородца. Если что спросят – ты сибирский татарин, зовут тебя Гусейн, фамилия Манюхан. Думаю, для тех, кто татар сроду не видал, это сойдёт, к тому же волосы у тебя чёрные, кожа смугловатая, да и лицо круглое.
– А кто такой татарин?
– Татарин в России – по-вашему, кто-то вроде мавра. А хуже татарина – только поздний незваный гость. Понял?
– Так точно! – ответил француз и даже показал некоторое знание истории: – Кажется, я что-то слышал о них. Значит, я буду почти потомок Чингисхана?
– Молодец! – похвалил юношу Строганов. – Схватываешь на лету. На все вопросы отвечай «Аллах акбар!». Да ещё к месту и не к месту ругай шайтана.
– О, шайтан! – воскликнул прилежный ученик Гийом с французским акцентом.
– Анайнский джаляп! – вспомнил Серж узбекское нецензурное ругательство и похлопал ободряюще по плечу юнгу: – Повтори!
– Джаляп! – рявкнул в ответ юный француз. – Два джаляпа!
Корабли неотвратимо сближались.
Что несла путешественникам очередная встреча с судном из состава карательной экспедиции британского флота? И опять перевес сил на стороне противника! Как уравнять шансы? Способ был только один – применение более мощного оружия. Какого? Да хоть бы и стрельнуть из гранатомёта.
Серега хлопнул себя ладонью по лбу, вспомнив о спрятанном в мешке оружии:
– Вот я балда!
Кинулся опрометью в каюту, достал из тайника РПГ и, бережно завернув его в рогожу, вернулся на палубу, положил в канатный ящик. Парусники медленно двигались на расстояния кабельтова друг от друга. Лёгкие волны покачивали суда, вставшие напротив друг друга, и англичане, собравшись у левого борта, что-то громко кричали россиянам.
– Стреляем? – спросил Худойконь, поглаживая ствол орудия.
– Нет, погоди! – придержал его Ипполит, – поглядим, чего они от нас хотят. Русский корабль в здешних водах им в диковинку, наши страны друг с другом не воюют, императрица ни рубля, ни фунта английскому королю не должна. И повода брать нас на абордаж и топить нет.
– Братцы! Если спросят, какого хрена мы тут делаем, то ответ должен быть таков: мы – оставшиеся в живых члены экипажа из экспедиции Российской академии наук и Географического общества. Я, граф Строганов, её руководитель, а вы, ротмистр, капитан корабля. Только, по морскому званию – капитан-лейтенант, – выдвинул свою версию Серж.
– А разве существует такая экспедиция?
– Есть, нет, какая разница! А ты, Кузьма, будешь урядник казацких войск, – продолжал сочинять на ходу Строганов.
– Лады! – согласился атаман Худойконь. – Главное дело, не рядовой.
– Теперь дальше. С французом определились – сибирский татарин, наш проводник по Камчатке и Сахалину, а туземцы – пленённые для Кунсткамеры живые музейные экспонаты. Говорим, что остальная часть экипажа погибла в бою с людоедами и сгинула от тропических болезней. Цель похода – обогнуть Восточное полушарие и описать все земли Тихого океана. Ну, с богом! Если наша легенда не сработает, стреляем из орудий и бьёмся до последней возможности. Погибаем с честью: врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»!
Видя недоумение на физиономиях соратников, Строганов лишь неопределённо махнул рукой, объяснять последнюю фразу было некогда, да и вряд ли нужно.
Англичане сделали холостой выстрел, убрали паруса и легли в дрейф – велели россиянам сделать то же. Пришлось подчиниться и сделать то же самое. Английские канониры с недвусмысленной угрозой навели на русский корабль орудия, досмотровая команда спустила на воду шлюпку: в неё спрыгнули десять матросов и два офицера – моряки дружно взялись за весла и спустя несколько минут пристали к борту русского корабля.
– Хеллоу, джентльмены! – приветствовал россиян молодой английский лейтенант, старший по званию.
Второй офицер оказался безусым мичманом. Сергей научился разбирать морские звания англичан во время путешествия на «Баунти».
– Здоровеньки булы! – опередив всех, ответил Худойконь.
– Командир досмотровой команды лейтенант Хэксли! – представился главный. – Мой товарищ – мичман Бест. Наш корвет «Бристоль» курсирует в этих широтах, и капитан имеет приказ досматривать все суда – ищем пиратов и бунтовщиков.
Сергей строго взглянул на казака, который хотел что-то брякнуть, но под тяжёлым взглядом сразу осёкся. Полковник ответил по-русски, не хотел показывать, что понимает английскую речь:
– Господа, вы находитесь на российской территории, – начал он бойко излагать оговорённую недавно легенду, – Санкт-Петербург! Москва! Российская империя! Я руководитель экспедиции Академии!
– О! Москау! Питтерсбурх! – воскликнул лейтенант, уяснив из речи полковника название страны, направившей сюда этот корабль. – Yes!
– Верно! – кивнул Сергей.
Тут пришёл черёд ротмистра, который представился на английском:
– Капитан корвета «Кукарача» Ипполит Степанов. Честь имею! Приветствую вас на борту российского судна!
Англичанин снял белую перчатку, пожал крепкую мозолистую руку россиянина, вновь принялся лопотать о морских пиратах, об опасностях, поджидающих путешественника на любом острове. Подробно поведал об обстоятельствах гибели в этих местах капитана Кука и выразил сожаление в связи со смертью русских моряков.
Степанов взял бразды ведения переговоров в свои руки. Он вполне сносно говорил по-английски и пояснял, что, мол, парусник, на борту которого они находятся, направлен императрицей Екатериной для изучения тёплых морей и сбора диковинных экспонатов. Представил британцам экипаж. Лейтенант потребовал к досмотру судовой журнал, «крю-лист» и прочие документы. Ротмистр с удовольствием их предоставил. Журнал он вёл со дня захвата корабля, а прочие судовые бумаги (кто судовладелец, порт приписки, грузовые документы) на всякий случай ловко подделал. А ещё старик сохранил за годы скитаний и отшельничества личное письмо от императрицы о помиловании ротмистра Степанова и полном его прощении за старые дела.
Письмо было с гербовой печатью, с вензелями и коронами, правда, немного потрепанное, но это только подчёркивало подлинность документа.
Ипполит предъявил сей рескрипт и пояснил, что царская бумага не что иное, как высочайшее повеление на открытие новых земель. Англичане тупо вертели в руках манифест государыни о помиловании, листали бортовой журнал, но ни одного слова не могли понять.
Придраться было не к чему, и лейтенант настойчиво попросил разрешения осмотреть русское судно на предмет провоза контрабанды. Отказывать было опасно. Показали трюм и каюты: ни рабов, ни спрятанных пиратов, ни соотечественников, закованных в кандалы, британцы там не обнаружили, успокоились и продолжили дипломатическую беседу уже более спокойным тоном.
– Что за странное название корвета? Кажется, «Кукарача» – это, по-испански, таракан? – задал вопрос лейтенант.
– Судно реквизировано таможней у заплутавших и бедствовавших в наших северных краях контрабандистов, но из-за отсутствия времени губернатором не переименовано, – не растерялся Ипполит. – Ждать бумаги из Петербурга, из Адмиралтейства было некогда, море открылось ото льдов, и мы пошли в дальний поход…
– Куда путь держите дальше?
– Известное дело, в Россию, – отрапортовал Ипполит. – С Камчатки ушли, на Камчатку и воротимся…
– Но вы плывёте в противоположную сторону, – удивился лейтенант.
– Знаем, – снисходительно произнёс Ипполит Степанов и с умным выражением лица пояснил: – Я же говорю, с Камчатки на Камчатку. Цель нашей миссии не достигнута, как только закончим изучение ещё нескольких любопытных островов, повернём обратно.
Лейтенант Хэксли, поджав губы, кивал и продолжал бросать косые взгляды по сторонам, пытаясь увидеть что-нибудь подозрительное. Но зацепиться было не за что. Закончив расспросы, он некоторое время мялся, а затем подвёл итог:
– Господа, против посещения экспедицией туземных островов командование британского флота не возражает, но для выяснения личностей членов экипажа мы вынуждены задержать корабль и сопроводить вас в Сидней.
– Вот и прекрасно! – с деланной радостью ответил Сергей. – Поплывём под охраной.
–Отдохнём, пополним провиант и наберём экипаж, – поддержал его Ипполит. – Наши матросы большей частью погибли в боях с пиратами и дикарями.
Ротмистр тотчас начал сочинять правдоподобную историю, вкрапляя в неё мелкие «достоверные» детали о затянувшемся на долгие годы путешествии и гибели большей части экипажа. Англичане внимали ему, но с сомнением поглядывали на Худогоконя, разбойничью физиономию которого украшали многочисленные шрамы, и особую свирепость придавало отсутствие правого уха.
– Это тоже географ? – иронично спросил мичман Бест, указывая на казака.
– Нет, это атаман казачьей охранной сотни, бравый рубака, урядник Кузьма Худойконь.
Ипполит при этом назвал фамилию бывшего пирата по-русски, а затем сделал подробный перевод. Британцы поглядели на дюжего громилу и прыснули от смеха. Лейтенант похлопал по плечу казака и произнёс:
– Карош Кудойкон! Вери гуд казак!
И тут из трюма погреться на солнышке выбрался кот Самсон. Зевнул во всю пасть, потянулся, почесал когти о палубу и вдруг заметил на судне посторонних. Форма на гостях показалась ему знакомой, и кот решил проявить любезность, потереться о сапоги англичан. Путь к ближайшему английскому сапогу ему преградил Худойконь. Он наклонился и пристально, не мигая, посмотрел в зелёные кошачьи глаза. Самсон опешил, остановился, замер и ответил таким же долгим взглядом. Но не выдержал этой дуэли, фыркнув, начал пятиться назад, а затем сиганул на ближайшую мачту.
– Дьявол, а не кот! – рассмеялся лейтенант. – У моего приятеля Дженкинса на «Плимуте» такая же наглая чёрная скотина живёт. Ну просто копия. Кис-кис!
Но теперь у Самсона пропало всякое желание знакомиться с гостями. Лучше обойти казака стороной, целее будут и лапы, и ребра…
Ипполит тем временем продолжал забалтывать британцев, напускать словесную дымовую завесу, наводить тень на плетень. Расспросил о ценах в Сиднее на соль, сахар, на мясо, на хлеб и сделал вид, что очень расстроился, услышав о дороговизне товаров в этой британской колонии.
– Джентльмены, мы уже наголодались, и нам такой порт ни к чему, – сказал он. – Давайте изменим маршрут, направимся к голландской фактории. Там жизнь сытнее, дешевле и путь к Камчатке оттуда ближе – у меня на борту продуктов в обрез.
Англичане посовещались между собой и попытались ответить отказом на просьбу ротмистра изменить маршрут, но капитан «Кукарачи» был непреклонен.
– Что хотите, делайте, но мы в такую даль не пойдём. Либо давайте безвозмездно провизии на две недели, а лучше на три, либо отпустите на все четыре стороны.
Британцы оторопели от такой наглости, а ротмистр, как ни в чем не бывало, не обращая внимания на их реакцию, потребовал вдобавок ещё две бочки воды и ящик джина.
Лейтенант развёл руками и пояснил, что просьбу русских он доведёт до своего руководства, но джина у них точно нет – есть ром. Бегло осмотрев каюты, англичане покинули борт «Кукарачи», оставив для присмотра за экипажем часть досмотровой команды в лице мичмана и двух матросов.
Через полчаса шлюпка вернулась, и лейтенант огласил решение капитана: всё-таки следовать в Сидней. Матросы выгрузили сухари, солонину, головку сыра, воду и спиртное, всё то, чем поделились британские моряки, и после этого покинули судно, оставив своих соглядатаев.
Англичане, перешёптываясь, расположились на носу: команда сопровождения была вооружена шпагами, тремя штуцерами и четырьмя пистолетами. Строганов внимательно пересчитал их оружие, посмотрел, как матросы беспечно составили его в пирамиду, и пришёл к выводу, что перебить их внезапным нападением – пара пустяков. Но зачем? Пусть пока живут… Однако пленить незваных гостей, конечно же, не помешает, будут объектом торга с капитаном фрегата.
Поставили паруса и оба корабля поплыли указанным курсом: впереди россияне, позади и чуть левее – английский «Бристоль», получалось, что наши мореплаватели двигались, пусть и не под прицелом, но точно под конвоем. Мичман Бест по-хозяйски расхаживал по судну, бесстыдно пялился на туземных красоток. Они энергично мыли палубу, при этом эротично покачивали бёдрами, пританцовывали, показывая стройные ноги, смеялись и о чем-то щебетали между собой.
– Very vell! – причмокнул мичман пухлыми губами и попытался ущипнуть одну из девиц.
На его беду, этой девицей оказалась Куа, сожительница Кузьмы, который следовал неотступно, словно тень, за иностранцем. Атаман легонько шлепнул мичмана по руке и сурово погрозил ему пальцем.
– Не замай! Не лапай не своё!
Мичман на шаг отступил, побагровел и потянулся правой рукой к пистолету, а левой выхватил кортик. Худойконь, без видимых усилий, вывернул ему руку и сломал, словно прутик, английский морской кортик.
– А ну, не балуй! – сурово прикрикнул он на англичанина, отнимая и пистолет.
У мичмана Беста брызнули слезы из глаз.
Сергей издали наблюдал за всем этим безобразием, уже не успевая ни вмешаться, ни предотвратить неизбежную развязку. Кузьма же по-прежнему, молча и свирепо, одной рукой душил мичмана, чтобы тот не мог позвать на помощь своих зазевавшихся матросов, а второй выкручивал англичанину кисти рук. Тот не мог даже пискнуть, лишь сипло хрипел и судорожно дёргал головой. Сергей щёлкнул пальцами и указал Гийому на дремлющих в теньке английских моряков.
Юнга сделал несколько энергичных жестов Шавэ, и туземец бросился сверху, с вант, словно леопард, на незваных гостей. Француз, абориген и девицы яростно боролись с англичанами. Туземцу повезло, он упал прямо на плечи молодого щуплого матроса и одновременно ударил его ногой в висок, тем самым повалил опешившего доходягу на палубу и принялся вязать ему руки за спиной.
Гийому достался более сильный и рослый противник, даже помощь женщин не принесла ему скорой победы в рукопашной. Видя такой оборот, Худойконь отбросил затихшего в его руках мичмана и поспешил на подмогу молодому товарищу. Степанов же стоял, спокойный и невозмутимый, как монумент, на капитанском мостике, чтобы не вызвать подозрений у движущегося следом конвоя, а Сергей не стал помогать девицам, потому что бросился к спрятанному в ящике гранатомёту.
На бегу он лихорадочно расчехлил «Муху», быстро взвёл в боевое положение, сорвав переднюю и заднюю заглушки, навёл на корвет.
– Куда лучше стрелять? Где должен быть пороховой погреб? – закричал он, обращаясь к Ипполиту.
На «Бристоле» всё-таки заметили подозрительные действия русского экипажа в отношении конвойной команды. Засвистели боцманские дудки, по палубе забегали матросы, канониры кинулись к орудиям.
– Ну вот, приплыли… – вздохнул старый ротмистр и перекрестился: – Сейчас повернут бортом, жахнут, не успеем помолиться…
– Не боись, дядя Ипполит, – с бесшабашной весёлостью ответил Строганов. – Лучше укажи примерное местонахождение основного порохового склада.
– На уровне второго шпангоута – самое верное дело. Бери на сажень выше воды, аккурат в верхний ряд медных пластин, – ответил Ипполит и показал рукой, куда целиться. – А что проку от этой самоварной трубы?
– Сейчас увидишь!
Серега почесал нос, выждал паузу, давая англичанам довернуть вправо, чтобы они объёмнее подставились бортом. Лейтенант Хэксли стоял на носу и, наблюдая за происходящим в подзорную трубу, криком доносил об этом капитану. Англичане приняли руль право на борт, чтобы пальнуть по русским из всех орудий, но этим только облегчали задачу Строганова.
Граната полетела навстречу с фрегатом и пробила обшитый медью борт. Раздались два почти одновременных взрыва: сначала взорвалась граната, а через секунды воспламенился порох, и в чреве корабля громыхнул взрыв. Палуба в районе грота раскололась, яркое пламя взметнулось вверх по мачтам, паруса вспыхнули, и объятые огнём, а парусная команда дружно попрыгала в воду. Некоторые промахивались и разбивались о палубу. Там в панике метались остальные моряки, слышались стоны и крики раненных.
Окутанный дымом британский корабль произвёл несколько неточных выстрелов, не нанеся особого ущерба «Кукараче». Одно ядро пробило борт в районе бархоута и началась течь, два других в акростоль и в ахтерпик – пострадала каюта капитана. Старый вояка Степанов резко заложил руль вправо и повернул корабль, чтобы создать сектор обстрела для ведения огня пушками своего корвета.
– Худойконь! Брось этого англичанина, он почти труп. Бегом к орудиям! – скомандовал ротмистр.
Кузьма подготовил карронаду ближайшую к корме, прицелился – выстрел!
Попал!
Ядро взорвалось на шканцах. На палубе «Бристоля» послышались новые вопли раненных и крики ужаса. Атаман перебежал к следующему орудию, но было уже непонятно, куда целиться: над морем стелилась сплошная пелена чёрного дыма. Британцы тоже потеряли из виду неприятеля. Кузьма решил вести огонь наугад. Отправляя ядро за ядром и картечь в центр густой пелены, он понял, что, судя по новым крикам, попадания всё же были.
Отстрелявшись, Худойконь обтёр руки о рубаху и помахал капитану. Ипполит резко заложил штурвал влево, а женская ватага, следуя его указаниям, быстро настроила паруса по новому курсу, после чего корабли стали резко расходиться.
Девчата бросились в трюм и принялись подносить порох и ядра, пополнить запас. Крепко побитый английским моряком юнга Гийом лежал рядом со связанными по рукам и ногам пленниками и тяжело дышал, восстанавливая силы. Орудия чистил и заряжал только Сергей – туземец Шавэ был сражён насмерть шальной пулей.
Чудеса, да и только – они опять выкрутились! Несмотря на малочисленный и плохо обученный экипаж, вышли победителями и во втором морском сражении с опытными англичанами. Конечно, в первую очередь им помог фактор внезапности упреждающего удара, да и Худойконь как канонир был действительно непревзойдённым мастером своего дела.
Однако битва еще не закончилась. Мощный фрегат противника был сильно повреждён, но не потоплен. Вернуться и пытаться его добить – довольно опасная затея и вряд ли столь уж необходимая. Английский экипаж, оправившись от шока, мог нанести ответный, и смертельный, удар.
Капитан «Кукарачи», принял решение поскорее скрыться с места побоища.
– Братцы! Кончай возиться с пушками! Всем к паруса! – скомандовал он.
Экипаж, включая лихого казацкого атамана, в полном составе схватились за бегущий такелаж и принялись брасопить реи.
– Раз! Шаг назад! И раз! Шаг назад! – зычно командовал с мостика Ипполит.
Даже юнга Гийом, подволакивавший повреждённую в схватке ногу и с заметно припухшей физиономией от ударов кулака англичанина, пришёл товарищам на помощь.
Полезли по вантам на мачты, Строганов при этом слегка придерживал Гийома, чтобы тот не рухнул вниз после такой жаркой рукопашной (слишком много сил юнга отдал в бою). Благополучно завершив трудоёмкую операцию по постановке парусов, оставшийся в живых экипаж, совсем обессилев, спустился вниз. Ветер к этому времени ослаб, для поддержания хорошего хода требовалась как можно большая площадь парусов: стаксель, кливер, фор-брамсель, грот-брамсель, крюйс-брамсель, что экипаж в меру сил быстро и своевременно сделал.
«Кукарача» заметно прибавил ход. Пока англичане боролись с пожаром, заделывали пробоины и откачивали воду, наши путешественники ушли далеко в сторону и скрылись за горизонтом. Ипполит постоянно оглядывался назад и с тревогой смотрел в подзорную трубу, опасаясь возобновления преследования. Действительно, вскоре он крикнул товарищам, что погоня за ними началась.
До захода солнца не меньше двух часов, а скорость русского корвета была далека от желаемой. И корабль противника не мог уже двигаться со своей крейсерской скоростью. Пока что шансы парусников были равны, но многочисленный и умелый экипаж британцев мог на ходу довольно быстро осуществить ремонт.
Ротмистр зычным голосом отдавал команды, гонял всех так, что Строганов начал вполголоса честить «флотоводца», не стесняясь в выражениях. Экипаж смертельно устал, вымокшие от пота рубахи можно было выжимать. Поставили фор-бом-брамсель, грот-бом-брамсель, крюйс-бом-брамсель, бом-кливер, бизань. Руки и ноги у тех, кто ставил и управлялся с парусами, стёрлись до крови, но каторжный труд все же дал результат – корвет россиян постепенно отрывался от преследователей. А вот надежда на спокойное плавание рухнула окончательно и бесповоротно – теперь весть о сражении неизбежно разнесётся, и весь английский флот будет разыскивать дерзких русских моряков и приравняет их к обычным пиратам.
С наступлением темноты экипаж похоронил в море погибшего туземца: привязали ядро к ногам Шавэ и зашили тело в мешок. Женщины всплакнули, мужчины помянули, выпив рому. Капитан дал возможность аборигенкам передохнуть, а европейцы, собравшись на корме, принялись обсуждать планы на будущее. Пытаться проскользнуть мимо огромного количества судов китайского пиратского малотоннажного флота в далёкий Охотск? Вряд ли эта безумная затея будет иметь успех. Прорваться к Новой Зеландии теперь тоже невозможно – из-за курсирующих в этом районе океана эскадр британского флота. Скоро все английские капитаны будут знать о мятежных россиянах. И до западного побережья Америки тоже не близко. Да и что там их ждёт в случае удачного завершения плаванья? Дикие племена индейцев, шайки разбойников и контрабандистов, голод на неосвоенных землях? Куда ни кинь – всюду клин.
Начались жаркие споры. Ипполит, как и прежде, мечтал вернуться домой, в своё имение, и готов был для этого обогнуть весь земной шар. Француз не хотел плыть в пылающую войнами Европу ни при каких условиях – не желал воевать и гибнуть, ни за республику, ни за узурпатора, ни за кого, и предлагал держать курс на Новый Свет. Худойконь не возражал против Америки, но его больше прельщала перспектива задержаться на каком-нибудь тихом, живописном островке. А Сергей думал и мечтал о возвращении в цивилизацию, в XXI век, и конечный пункт судна в XVIII веке его мало волновал.
Голоса разделились: почти возобладала точка зрения казака остаться здесь, в Океании, и до поры до времени не покидать эти широты. Нужно только найти пристанище: благоухающий, безлюдный островок, в стороне от основных морских трасс. Тихое местечко. Туземки не имели права голоса, хотя и были членами экипажа: кто же спрашивает согласия у подневольных матросов, тем более что это морячки. Восемнадцатый век – никакого гендерного равноправия.
Горячились, спорили до хрипоты, едва не до хватания друг друга за грудки, но так и не пришли к единому мнению.
Глава 20. Морские разбойники
Утром мореплаватели обнаружили, что едва не врезались в небольшой островок, ещё чуть-чуть – и «Кукарача» села бы на мель. По счастью, вперёдсмотрящим в «вороньем гнезде» был молодой Гийом, имевший острое зрение, он вовремя заметил в предрассветной дымке смутные очертания близкой земли. Бросили якорь.
С восходом солнца спустили на воду шлюпку и мужчины отправились на разведку, а в роли следопыта выступала Такэ, чтобы собрала известные ей съедобные плоды. На корвете остались капитан и женщины. С собой захватили пленных англичан – пусть «робинзонят» и выживают на этом острове.
Такэ с ненавистью поглядывала на них: это их собратья убили её парня и нарушили спокойное течение жизни на корабле.
Строганов зарядил шесть пистолетов и шесть штуцеров: мало ли кто живёт на атолле. Перед выходом полковник надел на голову старинный шлем конкистадоров и легкий нагрудник, а Худойконь – тяжелые латы, закрывающие грудь и спину. Гийом шёл налегке, только со шпагой, бердышом и пистолетом. Аборигенки по-прежнему побаивались грохота огнестрельного оружия, поэтому Такэ предпочла вооружиться копьём, связкой дротиков и луком со стрелами, со всем этим она довольно мастерски управлялась.
В целях безопасности, шлюпку решили не вытягивать на отмель – бросили якорь на мелководье. Как старший по званию, полковник отдал строжайший приказ Кузьме: сидеть в лодке и наблюдать за зарослями кустарника и оставил ему тяжёлые ружья и три пистолета. Два пистолета заткнул за пояс, третий в левую руку, в правую – рапиру, а кинжал и кортик спрятал в голенища сапог.
Разведчики сошли на берег и осмотрелись: остров выглядел заброшенным и необитаемым, но первое впечатление оказалось обманчивым. Юнга издал возглас удивления и показал рукой в сторону небольшой пальмовой рощи, где в тени деревьев едва виднелась ветхая кособокая хижина из бамбука и тростника, а неподалёку от неё другие разрушенные шалаши. Здесь живут или жили люди, но где они сейчас?
Осторожно осмотрели шалаши: в них царило полное запустение, ни посуды, ни постелей, ни еды. За крайним шалашом обнаружилось массовое захоронение. Могильные холмики располагались несколькими несимметричными рядами. Серж машинально сосчитал – получилось тридцать три. Холмики разных размеров: высокие, средние, малые – значит, тут лежат и взрослые, и дети.
«Что же случилось? Эпидемия? Вторжение иноземных племён? Пиратский рейд? Но если погибли все жители, то кто их похоронил? Местные обычно не хоронят врагов, а съедают. Захватчики были не туземцы?»
Строганов мысленно задавал себе вопросы, обследуя вымерший посёлок, но ответов не находил. Возможно, где-то в джунглях сохранилась другая деревня.
«Что ж, поищем, – решил он. – И если это было действительно массовое уничтожение туземцев, то где сами захватчики? Ясно одно: требуется максимальная бдительность и осторожность в ходе разведки…»
Оставили связанных англичан в тени одной из хижин и пошли дальше. Освободить пленных решили позже, когда станут возвращаться на корвет. Британцы сидели молча – опасались худшего – вдруг русские решили казнить их?
Такэ семенящими шагами двинулась вперед – в пяти шагах за ней шёл Серж, а ещё чуть поодаль, прикрывая тылы, – Гийом. Войдя в пальмовую рощу, разведчики первым делом срубили несколько гроздей бананов и устроили привал, чтобы перекусить. Трясущимися от голода и усталости руками Строганов разделил найденные плоды между членами экспедиции. Такэ отнесла в шлюпку грозди бананов для оголодавшего атамана и вернулась обратно. Кормить пленных англичан туземка не стала из принципа.
Разведчики срубили ещё десяток банановых гроздей и юнга доставил урожай к шлюпке. Полковник жуя банан за бананом, занял удобную позицию для стрельбы под поваленным деревом и велел туземке продолжить сбор бананов.
– Заберём их на обратном пути!
«Эх, поросёночка бы сейчас подстрелить да зажарить!» – мечта о жарком показалась Строганову настолько реальной, что он замурлыкал себе под нос бодрую песенку. Вместе с пришедшей сытостью на полковника и его спутников снизошло благодушие, и мужчин стало клонить в сон.
Странные звуки, неуловимые для уха европейцев, насторожили чуткую Такэ. Она внимательно вслушалась и всмотрелась в заросли, потянула ноздрями воздух, принюхиваясь, точно дикий зверь, но так и не поняла, в чем причина её неясного беспокойства. В этот момент экспедиция подверглась внезапному нападению: их атаковали шестеро азиатов неизвестной национальности, размахивающие длинными кривыми мечами и подбадривающие себя воинственными воплями. Такэ метнулась в спасительные заросли.
Полковник, боровшийся с сытой дремотой, не сразу увидел мчавшихся на них разбойников. Внезапность их появления произвела на него странное впечатление – он впал в ступор. А не отягощённый латами Гийом оказался гораздо проворнее: перекатился в кусты, молниеносно, словно ковбой из какого-нибудь вестерна, выхватил из-за пояса два пистолета и расстрелял в упор ближайшего из визжащей толпы. Пули, выпущенные юнгой, попали азиату в плечо и в живот, и, не добежав до цели несколько шагов и по инерции пытаясь успеть дотянуться до противника, массивный воин упал лицом в песок.
Первый готов!
Гибель громилы охладила пыл остальных нападавших. Своими решительными действиями Гийом спас жизнь командиру, дав ему время собраться и прийти в себя. Их атаковали воины с косичками на головах, внешне очень похожие не то на китайских разбойников, не то на воинов маньчжуров, не то на японских самураев.
Второй разбойник несколько замедлил бег, стал петлять, но уклониться от точного выстрела вышедшего из оцепенения полковника не сумел. Как только азиат приблизился к нему вплотную, Строганов, хладнокровно пальнул ему прямо в лицо. Третий разбойник, прикрываясь небольшим щитом, начал описывать на бегу дугу, чтобы зайти с тыла. Но реализовав свой замысел, он сам попал в ловушку – подставился под удар Такэ, которая из засады метнула копьё в спину азиата. Уже пронзённого насквозь, Гийом добил его бердышом, одним ударом отделив голову от туловища. Девушка подбежала к трупу и принялась пинать отрубленную голову босой ногой, словно футбольный мяч.
Строганов никогда ранее не позволял аборигенам – членам экипажа корабля, издеваться над трупами врагов. Дикари были постоянно этим недовольны, но сейчас, когда битва была в самом разгаре и исход её неизвестен, он не стал ругать Такэ.
Полковник бросил ставшие бесполезными пистолеты на землю и взялся за рапиру, однако, обессилевший от недоедания и постоянной физической нагрузки при работе с парусами, долго не сумел бы продержаться, отбивая атаки сразу троих противников. С одним бы как-нибудь совладать! Азиаты теснили Сергея к пальме и там, вероятно, пригвоздили бы его мускулистое тело к стволу мохнатого тропического дерева, но на выручку пришла Такэ. А ведь другая на её месте без оглядки сиганула бы к шлюпке или подальше в лесную чащу!
Такэ моментально выпустила из лука пять стрел: ранила в плечо коренастого воина с длинной чёрной косой на голове и сразила наповал высокого татуированного азиата. Торчащая из тела стрела причиняла коренастому страшную боль и мешала действовать быстро и уверенно. Нападающих осталось двое, точнее сказать – полтора.
Гийом, размахивая острым бердышом, схватился со здоровяком, у которого всё тело было украшено татуировками в виде драконов, а полковник, вооружившись рапирой, отражал выпады раненного азиата. Со своим визави Сергей управился довольно быстро, метнув в его незащищённый живот спрятанный в сапоге кинжал. Но до победы было ещё далеко: из кустов на смену поверженным явились свежие силы – врагов стало четверо. Однако теперь разведчики могли пробиваться к берегу строем, прижавшись плечом к плечу, поддерживая друг друга. Труднее всех было Такэ, ведь запас дротиков и стрел у неё закончился, а ножа или сабли не было.
Худойконь наблюдал за сражением издали, но не мог ничем помочь товарищам – рукопашная схватка шла среди деревьев, противники действовали вплотную друг к другу, а чтобы попасть во врагов из штуцера, их следовало заманить к лодке.
Оставить шлюпку атаман не имел права – приказ Строганова. А ну как шайка специально выманивает его на берег? Едва азиаты попали на дистанцию прицельного выстрела, казак огнём мушкетов сразил троих нападавших.
Сергей крикнул туземке, чтобы та живее бежала к шлюпке, а мужчины продолжили медленно ретироваться, даже не делая попыток поразить оставшегося в живых азиата, который бегал вправо, влево, и наседал – словно нарывался на неприятности и искал своей смерти. Вскоре стал понятен его замысел: из леса высыпал новый отряд разбойников, вооружённый копьями и мечами, притаившийся до поры до времени.
Теперь было не до фехтования: противник спереди, противник с фланга – остаётся только бежать!
Вот и заветная береговая кромка. Стоя по колено в воде, Сергей осмелел, больше не боясь оказаться отрезанным от шлюпки и попасть в плен. А Кузьма успев перезарядить оружие, упёр рукоятку алебарды в дно лодки, положил на неё первый штуцер, занял устойчивое положение и выстрелил. Да! Старина Худойконь был и отменный снайпер (мог бы стать олимпийским чемпионом по стрелковому спорту в наше время)!
Пуля попала в огромного мужика, вырвавшегося чуть вперёд: его отбросило назад, он упал на спину, поднялся, вновь сделал попытку встать, но не сумел, встал на колени, и замер, обливаясь кровью, громко крича от боли. Живучий боров!
Второй нападавший, получив пулю в грудь, издал душераздирающий вопль и утих. Выстрелом из третьего штуцера Кузьма разнёс голову ещё одному агрессору.
Теперь настал черёд пистолетов. Каждая выпущенная пуля находила свою цель. А Такэ, пополнившая запас стрел, поддержала отступление друзей – сумела поразить одного противника и внесла свою весомую лепту в общую победу.
Атаман хладнокровно сразил ещё троих, но силы по-прежнему были неравны: восемь против четырёх. Кузьма принялся было перезаряжать оружие, но, так как противник подобрался уже очень близко, ему приходилось стрелять только из одного пистолета. Зарядил – выстрел, зарядил – выстрел. Все пули били точно в цель.
Видя тщетность попыток уклониться от огневого поражения и приблизиться на расстояние сабельного удара, атакующие врассыпную бросились к спасительному лесу. А пока они убегали, Худойконь перезарядил штуцер и сразил еще одного в спину.
– Ну вот, теперь силы равны и можно побаловаться сабелькой, – громогласно произнёс казак, но удержался от погони.
Сергей из последних сил добрался к лодке и упал. С трудом отдышался. Первая атака была отбита, противник отступил, но действительно ли азиатов осталось только четверо? Брать «языка» и допрашивать не имело смысла: как ему объяснить смысл заданных вопросов и как понять содержание ответов?
Разведчики вытянули из воды якорь и приготовились отчаливать. Внезапно туземка спрыгнула в воду, вернулась на берег, где быстро добила копьём раненных, словно мстя неизвестно кому за недавнюю смерть суженого. Толстяк, стоявший на коленях, попытался отмахиваться мечом, но Такэ быстро закружилась вокруг, и он, потеряв равновесие выронил оружие – рухнул на спину. Девушка с яростью проткнула его. Даже убитых она не пощадила, и мечом, выпавшим из рук толстяка, отсекла головы трупам, словно не веря в их смерть. Все это она проделала так быстро, что Строганов не успел окриком остановить её.
Настоящая фурия!
Такэ вернулась к лодке с трофеями – тремя азиатскими мечами. Серж вначале похвалил её, а затем пожурил за самоуправство и жестокость и на этом воспитательную работу закончил. В горячке боя про пленных англичан наши мореплаватели забыли…
Разведдозор разобрал весла и принялся энергично грести, чтобы вернуться на корабль, но не успели преодолеть и половины пути, как из-за мыса выплыли две джонки и устремились наперерез. А вдали виднелись ещё более десятка лодок!
Ипполит выстрелил из двух орудий и повредил ближайшее судёнышко разбойников. Этот меткий выстрел спас разведчиков от неминуемой беспощадной схватки.
Быстро взобралось на борт, подняли якорь, поставили паруса и поспешили прочь. И тут замаскированные в кустах юркие судёнышки и начали погоню за «Кукарачей».
Экипаж мог вести огонь лишь из двух пушек с кормы, но большой роли в отражении нападения многочисленного противника она сыграть не могла. Ну один точный выстрел, ну два – а лодок больше десяти! Казалось бы, на этом путешествие «Кукарачи» и закончится…
Но фортуна снова взяла их под своё крыло!
Из-за скалы, один склон которой уходил далеко в море, а другая её часть занимала половину острова, появилось европейское двухмачтовое судно, которое с ходу, без каких-либо переговоров с воюющими сторонами открыло огонь по разбойникам. На флагштоке шхуны реял британский стяг.
Экипаж «Кукарачи» не мог понять, радоваться внезапному появлению англичан или горевать? Возможно, эти нежданные союзники не знали о схватках русского корвета с кораблями британского флота, а возможно, они по их души как раз и прибыли.
Первым же залпом шхуна пустила ко дну две лодки, ещё одну британцы протаранили корпусом. Азиаты сразу переключились на парусник, расстояние до которого для нескольких разбойничьих судёнышек было гораздо ближе и вскоре они уже брали корабль на абордаж – на борту шхуны развернулось жесточайшее сражение.
Видимо, английское судно было всё-таки не военным, а торговым, хотя и имеющим некоторое вооружение. Переключение внимания шайки разбойников на другой объект, позволило «Кукараче» набрать скорость и совершить сложный манёвр. Уяснив, что корвет набрал хороший ход, азиаты отказались от его преследования – небольшой британский парусник показался им более лакомой и более лёгкой добычей. Однако знай они какой малочисленный экипаж на «Кукараче», возможно решение было бы иным.
Хотя, не всегда всё решает численное превосходство, например Худойконь, стоил целой дюжины бойцов! Да и храбрый рубака Степанов мог заткнуть за пояс одновременно двух бретеров-дуэлянтов.
Вероятно, азиаты интуитивно почуяли мощное биополе, исходящее от экипажа. Так или иначе, но оценив внешний вид кораблей, разбойники решили, что «Кукарача» выглядит более грозно: много пушек, высокие борта, мощное парусное вооружение.
Итак, все лодки азиатов повернули в сторону британского судна, и морские разбойники пошли на штурм. Английские моряки успели внести поправку в прицел, дать второй залп по наглецам, но затем джонки оказались вне зоны огня. В «мёртвой зоне» главное преимущество шхуны – пушки – пиратам было не страшно.
Однако россияне приняли решение вмешаться в бой, развернувшись левым бортом, начали методично стрелять, работая за артиллерию за себя и «за того парня»! Худойконь с первого залпа трёх пушек попал в самую большую лодку противника, и азиаты недоумевали, почему этот корабль, вместо того чтобы на всех парусах удирать прочь, вернулся и топит их сампаны. А англичане, наоборот, искренне обрадовались поддержке неизвестного корвета, которому они по-джентльменски помогли в трудную минуту. Действительно, теперь пришла очередь ответить любезностью на любезность и проявить благородство.
Разбойники несколько растерялись после прицельного удара с тыла. Бухта, где шло морское сражение, имела вытянутую форму, походила на бумеранг, и эта вогнутая часть залива была едва видна сквозь густую завесу порохового дыма. Орудийный расчёт на «Кукараче» работал без устали: разгорячённые, грязные, потные бойцы носились от орудия к орудию, заряжая, стреляя, прочищая, снова заряжая и вновь стреляя. Ругательства, вырывающиеся из их глоток, сплетались в такие замысловатые выражения, что смысл их был не вполне понятен даже самим ругающимся. Грязные мужчины с горящими глазами были похожи на чертей, выполняющих в преисподней свою адскую работу по обслуживанию котлов, им не хватало только копыт и хвостов, а торчащие в разные стороны клочья волос напоминали пробивающиеся рожки.
Пушки раскалились, пиратские посудины тонули одна за другой, а главное сражение развернулось на палубе торгового английского корабля. Не менее трёх дюжин азиатов крошили и кромсали слабо вооружённых британских моряков: постепенно численность экипажа и абордажной команды уравнялась, и обе противоборствующие стороны стремительно истребляли друг друга. Единственное, чем могли помочь наши, так это не подпускать шедшие на подмогу новые абордажные группы и этим они и занимались, вполне успешно. Лодки разлетались в щепы, пираты тонули, а кто не утонул – вопил, моля о помощи. Но спасать их было некому.
И как всегда, неизвестно откуда появилась стая ненасытных акул!
Завидев тупорылых морских хищников, этих безупречных «машин смерти», созданных природой, Сергей невольно отключился от боя. Однако, быстро придя в себя, спустился за зарядами картечи и в пороховом погребе обнаружил, что и порох, и гранаты подходят к концу, ещё немного, и пушки станут ненужной грудой металла, недееспособным балластом. В очередной раз зарядил орудие и Сергей громко прокричал на ухо Кузьме о своём печальном открытии:
– Кранец первых выстрелов пуст и в крюйт-камере почти не осталось заряда и пороха...
– Не журысь, браток, ещё одного боя может просто не быть, если вот та, вторая шайка узкоглазых нас возьмёт на абордаж! – воскликнул Худойконь. – И ткнул рукой себе за спину.
Строганов посмотрел в этом направлении и обнаружил стремительно надвигающихся с тыла несколько лодок, до отказа набитых азиатами.
– Одна, две… пять! – сосчитал он лодки. – Ты почему не стрелял по ним? Какого черта мы помогаем этим британцам, когда надо помогать себе? – набросился полковник на казака.
Худойконь хмыкнул, почесал обрубок уха, потёр крючковатый нос и ответил нравоучительным тоном:
– Граф! Меня, дурака, учили с детства: «Сам погибай, а товарища выручай!». Эти хлопцы пришли к нам на помощь, и я не могу их за просто так бросить на произвол судьбы. Я справлюсь один. Бери юнгу – и к оружию! Отстреливайте гребцов....
Серж увлёк француза и Степаниду на огневую позицию, к бойницам. Вооружившись штуцером и пистолетом, полковник залег у борта, взял на мушку первого азиата и выстрелил. Гребец рухнул, и выпущенное из ослабевших рук весло свободно бороздило по воде, тормозя движение джонки. Затем полковник взял из рук подруги второй штуцер, прицелился и вновь попал! А юнга так же результативно поддержал огнём товарища. Обученная нехитрым манипуляциям Степанида прочищала стволы, заряжала и подавала ружья мужчинам, но не успевала за ними. Строганов велел Гийому помогать девушке, и интенсивность стрельбы увеличилась в два раза.
Команду первой ближайшей лодки меткий стрелок перебил за считанные минуты и переключился на вторую. Азиаты, бросив весла, и укрывшись за бортами – легли в дрейф. Тогда Серж переключился на третью лодку, но плывшие в ней хитрецы после первого попадания тоже укрылись на дне джонки. Лодки потеряли ход, но по инерции продолжали плыть по направлению к корвету, правда, гораздо медленнее.
Но вскоре с сампанов и джонок тоже раздались выстрелы из примитивного огнестрельного оружия, кроме того, в борт впилось несколько не прицельно выпущенных стрел. Одна стрела своим оперением оцарапала щеку Степаниде, из разодранной щеки брызнула кровь. Сергей слизнул кровь из ранки подруги и произнёс с нежностью:
– Не переживай, красивую девушку небольшие шрамы не портят. Я все равно тебя люблю!
Кузьма Худойконь зычным криком доложил своим товарищам, что вся армада лодок с его борта успешно расстреляна, однако английский корабль после штурма захвачен разбойниками.
– Граф! Душа моя, все к парусам! – то ли скомандовал, то ли попросил Ипполит. – Надо срочно помочь этим идиотам бриттам. Олухи царя небесного! Совсем не умеют воевать... Как можно имея пушки, не отбиться от шайки бездельников? Живее идём им на помощь...
Сергей отбросил ружье, метнулся к парусам и товарищи последовали за ним. «Кукарача» взяла курс к терпящему бедствие паруснику.
Глава 21. Опять старина Уильям Блай
Меж тем на палубе шхуны завершалась битва не на жизнь, а на смерть: на корме сгрудились шестеро оставшихся в живых английских моряков и из последних сил отбивали атаки пиратов. Не было ни малейших сомнений, что ещё несколько минут, и эта бойня окончится не в пользу хозяев шхуны. Чтобы отвлечь азиатов хотя бы на минуту, казак встал на носу корвета и громко закричал, посылая на головы пиратов крепкие русские выражения. Степанов попытался стрелять издали, но оставил эту затею, так и не попав ни в одного из пиратов.
Наконец корвет подошёл вплотную к шхуне: борт «Кукарачи» на полтора метра возвышался над бортом английского корабля, и россияне, благодаря этому обстоятельству, имели неоспоримое преимущество в предстоящем бою. Худойконь забросил несколько энтер-дрек и абордажных крюков, закрепился, привязался, и наши моряки начали подтягивать корвет к шхуне. Азиаты попытались перерубить концы, но у них ничего не вышло, ведь они с высоты борта корвета были как на ладони, и несколькими меткими пистолетными выстрелами парочку подстрелили, прочие скрылись.
Банда разделилась на равные группы: человек десять с мечами наголо поджидали абордажную команду россиян, а другой отряд, числом тоже в десять сабель, по-прежнему теснил и британцев. Однако и британцы продолжали уничтожать противника. Русские обстреляли укрывшихся на баке и за шканцами пиратов: кого-то ранили или даже убили. Наши моряки трижды разрядили пистолеты, и теперь перевес сил стал явно на стороне экипажа «Кукарачи»: отряд противника уменьшился наполовину.
А ряды английских моряков по-прежнему таяли, защитников корабля осталось лишь трое, и медлить было нельзя, семеро пиратов вот-вот могли прикончить моряков. Сергей открыл свой «второй фронт».
– Ура! На абордаж! – заорал он и с саблей и рапирой наголо наперевес ринулся в гущу рукопашной схватки.
Едва он ступил на палубу шхуны, как кто-то уже через мгновение попытался зарезать его орудием наподобие турецкого ятагана. Этот выпад он отразил, подпрыгнул, подтянулся на вантах и пнул сапогом в кровожадную физиономию, опрокинув противника на палубу.
Сразу же последовал коварный удар со спины, но Сергея спас висевший через плечо штуцер. Вражеское лезвие скользнуло по металлическому стволу и деревянному ложу, разрезало камзол, вспороло рубаху и слегка рассекло кожу. Полковник наугад ткнул назад рапирой, не глядя на результат своего удара, и помчался дальше.
Однако теперь он был уже не один: Кузьма, перелезая через борт чуть затормозил, зацепившись широкими шароварами за абордажный крюк, но теперь догнал полковника и прикрыл его спину, подчищая за ним палубу – добивая разбойников. Атаман быстро разделался с раненным рапирой разбойником, затем перерубил от плеча до позвоночника другого пирата, затаившегося за грудой ящиков. А Серж торопился, ведь очередной англичанин, изрубленный мечами, рухнул на палубу. Осталось только двое живых союзников, которым ещё можно было помочь – оба обороняли тесное пространство на капитанском мостике, словно последний оплот Британии. Пираты яростно наседали на них гурьбой, но в атаке постоянно мешали друг другу.
А спешил Сергей потому, что видел, кому именно требовалась помощь: он метнул кортик в спину огромного, в два обхвата, гиганта с косой до пояса – удар достиг цели. Именно этот громила сразил самое большое количество британцев. Пират охнул, запрокинул голову назад, потянулся за остриём, торчащим между лопатками, схватился за рукоятку и даже сумел его вытащить, но через мгновение упал, заливая палубу кровью, бьющей фонтаном из его тела. Разбойники на секунду обомлели, и воспользовавшись паузой, английский капитан проткнул ещё одного разбойника.
Битва близилась к развязке, все участники боя распределились на соперничающие пары. Первым схватку закончил Худойконь, затем Строганов. Наконец Сергей добрался к тому, кто мог доподлинно поведать о масштабах карательной экспедиции и какие сведения имеются о «Кукараче» в штабе эскадры королевского флота, – к Уильяму Блаю.
Да-да! Это был тот самый капитан Блай, которого полковник помог свергнуть и лишить управления шхуной «Баунти». Живой и здоровый! И вновь выстоявший в очередной передряге, правда, основательно потрепанный. Рана на его правом плече обильно кровоточила, укол в грудь был касательным, а оцарапанное ухо и щеку можно было вообще не брать в расчёт.
Блай ранил своего противника, а полковник Строганов добил последнего азиата, рубанув наискось. Это был смертельный удар.
– Дорогой Уильям, рад вас приветствовать! – воскликнул Сергей и распростёр руки для объятия.
Сначала Блай не узнал в исхудавшем, заросшем и бородатом человеке «графа» Строганова, а затем издал возглас неподдельного удивления, раскрыл рот и застыл, словно увидел призрака, после чего гримаса ненависти исказила его лицо, он сжал в ярости кулаки и даже взвыл:
– О боже! Это злой рок! Вам мало места в бескрайнем океане? Почему вы постоянно встречаетесь на моем пути?
Строганов сдержанно улыбнулся, как ему казалось, доброжелательно, потом уже было собрался ответить адекватно на эту тираду капитана, но не успел, его опередил ничего не подозревающий ротмистр Степанов:
– Спасибо, милейший капитан, что вы помогли нашему кораблю. От лица всей команды и меня лично! – поблагодарил Блая от всей души старик Ипполит. – Если бы не дружный первый залп орудий вашей шхуны, наши души уже отправились бы к праотцам.
Ротмистр, видя, что англичанин пребывает в состоянии, близком к шоку, и думая, что он никак не отойдёт от боя, решил поговорить с капитаном позже и принялся осматривать корабль неожиданного союзника.
Второй офицер, назвавшийся лейтенантом Джеком Старком, не знал причины шокового состояния своего капитана – он был молод. Парень оказался словоохотлив, много смеялся, обнимал спасителей.
– Приветствую вас на борту шхуны «Форчун»! – произнёс с достоинством лейтенант.
Оставшиеся в живых члены экипажей ликовали, воздавали хвалу Богу, благодарили его за чудесное спасение. Ликовали все, кроме капитана Блая, который не ждал от новой встречи со Строгановым ничего хорошего для себя лично, к тому же мстительное чувство по отношению к этому русскому бунтовщику не покидало его ни на минуту. А ещё его мучили главные вопросы – где сейчас «Баунти» и негодяй Флетчер?
Глава 22. Нашла коса на камень
Беглый осмотр корабля позволил оценить масштабы трагедии, случившейся с британским экипажем. Это была подлинная катастрофа: на палубе, в каютах, в различных закутках – лежали изрубленные и истерзанные тела моряков. Убитых азиатов было не меньше, но они сами выбрали себе такую судьбу. Россияне и англичане занялись поиском тех, кому была нужна медицинская помощь. Выяснили, что в результате абордажной атаки пиратов, кроме двух офицеров, в живых остались лишь спрятавшиеся на камбузе, насмерть перепуганные, но зато целые и невредимые кок и стюард, а также укрывшийся в ящике с ветошью легко раненный баталёр.
Внимательно вновь проверили убитых и порезанных защитников корабля, и обнаружили среди павших бойцов чуть дышавшего, израненного старшего боцмана.
После полученного тяжёлого сабельного ранения его, уже упавшего, прикрыл своим телом заколотый насмерть матрос, и пираты второпях не добрались до боцмана, чтобы окончательно добить. В бою он лишился левого глаза, трёх пальцев правой руки, отсечённых ударом меча, и вдобавок, из нескольких колото-резаных ран медленно сочилась алая кровь. Мужественный боцман стонал, хрипел, но продолжал бороться за жизнь. Наспех перевязав его, спасатели продолжили осмотр остальных тел, но не нашли больше ни одного живого британца.
Зато нашлись уцелевшие налётчики, которые проникли в трюм, чтобы поживиться добычей, да так увлеклись грабежом, что не успели выбраться оттуда до окончания абордажной схватки.
Обнаружили мародёров случайно, вернее, они сами обнаружились. Один из трёх разбойников выполз на палубу с ворохом украденного тряпья в руках и остолбенел от встречи со Строгановым. Реакция Сергея была мгновенной, он полоснул кортиком по горлу негодяя и тот не издав ни звука, обливаясь кровью, рухнул к ногам полковника, не успев взяться за оружие. Так и умер, прижимая к животу добычу…
Серж приготовился к возможному появлению следующего мародёра, осторожно оттащил в сторону от люка тело умирающего, достал пистолет и занял выгодную позицию за канатным ящиком. И точно, в следующую минуту появился второй – этот действовал осторожнее: высунул голову, огляделся, прислушался, но и эти меры предосторожности его не спасли. Одним выстрелом в затылок полковник сразил грабителя наповал, смертельно раненый он рухнул обратно в трюм, сбив с ног своим телом подельника по воровскому ремеслу – из тёмного чрева трюма послышались вопли возмущения и ругань на незнакомом языке.
Строганов призвал на помощь англичан: кок запалил факел, нагнулся и осветил трюм, а Серж и английский лейтенант отправились разыскивать затаившихся на пиратов. Искали недолго, азиат сам вышел навстречу смерти. И даже не вышел, а выбежал с диким криком, похожим на воинственный клич самураев: «Банзай!» Но возможно, разбойник кричал вовсе не «банзай», а издавал другой какой-то вопль, и, вполне вероятно, даже не на японском языке.
Английский лейтенант во избежание рукопашного боя подстрелил ринувшегося в психическую атаку противника сразу из двух пистолетов и обе пули попали в полуголого пирата, продырявив ему грудь и живот. Так и не достав лезвием меча ни одного из европейцев, разбойник упал, корчась от боли, похрипев, вскоре затих.
Ни в трюме, ни в каютах, ни в других подсобных помещениях, пиратов больше не нашли.
Ипполит сожалел, что им не удалось взять в плен ни одного участника нападения, что не узнали откуда появились и кто они такие: тайцы, китайцы, малайцы, кхмеры, вьетнамцы, японцы или члены какой другой этнической разбойничьей шайки? Вполне возможно также, что бойцы пиратской эскадры маломерных судов были разных национальностей.
Воровской промысел не знает расовых предрассудков, национальной розни и не соблюдает государственных границ. Главное, чтобы бойцы умели обращаться с оружием и у них отсутствовали жалость, доброта, порядочность, честь. Лозунг «Грабь награбленное!» пираты придумали задолго до вождей русского анархизма и активно воплощали в жизнь.
Победители занялись очисткой корабля от трупов. Педантичный лейтенант вёл подсчёт уничтоженных врагов, занеся в судовой журнал точное количество убитых, при этом не позволял вышвырнуть за борт просто так ни одного не учтённого тела. Подвёл итог: пиратов было сорок пять.
Теперь предстояло предать морю погибший экипаж шхуны. Блай держался по отношению к россиянам откровенно неприязненно.
Сергей подозревал, что какие-то коварные мысли наверняка роятся в голове этого мстительного человека и предупредил товарищей о необходимости быть бдительными.
– Конечно! Я готов к подлостям со стороны британцев, – ответил ему ротмистр. Француза не надо было и предупреждать, он и так постоянно ожидал подвоха – английские моряки извечные враги его страны. А Худойконь, легкомысленно ухмыльнулся, залез в винный погребок, набрал в корзину дюжину бутылок с крепкими напитками, которые заканчивались на «Кукараче», вернулся к себе на корвет.
Вскоре россияне услышали гневные восклицания старого бражника:
– Какая дрянь этот джин! А почему виски разбавили? Гады!
Таким образом Строганов и ротмистр узнали о содержимом корзины: ром, коньяк и бренди. Откупоренные, опробованные и недопитые бутылки одна за другой полетели за борт. И только иноземная водка вызвала у казака неподдельный восторг – Кузьма по достоинству оценил продукт и не смог оторваться от голландского горячительного напитка.
Работа по погребению павших матросов в море была скорбной и тяжёлой, но все понимали: павшие моряки заслужили последние почести своим мужественным поведением в бою.
Похоронной команде предстояло одеть мёртвых в чистую одежду, зашить в мешок, кинуть за борт, отсалютовать. Переодевал погибших в чистое стюард, кок укладывал в мешок «груз», зашивал и скидывал в воду. Лейтенант Старк делал служебные записи, а капитан Блай исполнял работу капеллана, читая поминальную молитву.
Строганов и юнга, вызвавшиеся помочь похоронной команде союзников, должны были отсалютовать из пистолетов и отдавать честь. Стюарт и кок переодели лишь семерых павших офицеров, и Блай решил дать им передышку: долго приходилось раздевать, одевать частично окоченевшие тела.
Темнело. Оставшихся двадцать мертвецов зашили в обычные холщовые мешки, упростив ритуал.
Лейтенант занёс в «Crew-list»: где, когда и кто погиб, каким образом убит, фамилии свидетелей гибели моряка. Ведь когда ещё они приплывут в Англию или в какой-нибудь колониальный порт! А во время мореплавания всё может случиться, да и память иногда подводит. Получалось, что даже если умрёт последний член экипажа, то по судовому журналу те, кому следует, в Адмиралтействе, будут располагать информацией о судьбе того или иного британского моряка.
– Нам надо у них поучиться заботе о служивых людях, что при жизни, что после смерти, – видя такое, высказался суровым тоном Степанов. – А то наша государыня нынче не интересуется участью даже потомственного дворянина. Пропал я почти двадцать лет назад – и где обо мне прописано? Розыск учинен? Кто меня ищет? Да и откуда кому знать, где меня искать?
Старый ротмистр нервно покусывал трубочку, наслаждаясь раскуриванием кубинского табака из личных запасов капитана Блая. Одновременно с дружеским курением, Ипполит и Уильям поминали каждого отправленного в вечное плаванье моряка, отхлёбывая по глоточку джина из заветной вместительной фляжки английского капитана.
Беспечный Худойконь к окончанию траурной церемонии уже так наклюкался, что принялся горланить пьяным, хриплым голосом крайне непристойную песню. Попытки ротмистра увещевать его, призывая помнить о рамках приличия во время похорон, ни к чему не привели.
Кузьма возразил на это Степанову:
– Своё пушкарское дело я исполняю исправно, а оплакивать англицких злыдней – нет уж, увольте – без меня!
Англичане опасливо косились на дюжего безухого казака со страшным лицом, обезображенным многочисленными шрамами.
А россияне, хотя с пониманием отнеслись к радости обретения истосковавшимся воином заветного напитка, все же осуждали пьяный угар своего товарища в такой неподходящий момент. А водка, до которой он дорвался, хотя и была голландской, делала из него ходячее стихийное бедствие.
Чарка, которую Худойконь держал в сжатом кулаке, свалила бы с ног Строганова сразу же после распития, а казаку было хоть бы хны. А ведь эта рука поднимала её уже не менее полудюжины раз!
Поднабравшись, Кузьма спел все русские частушки, которые помнил, включая матерные, затем ни с того ни с сего затянул песню испанских пиратов, а завершил свой бенефис исполнением гимна мятежных ирландцев, оскорбительного для патриотических чувств британцев, преданных своему королю и правительству. Этот гимн он выучил за время продолжительных пьянок с двумя ирландскими корсарами.
Блай, всё ещё читавший с выражением текст поминальной молитвы над усопшими, в конце концов не выдержал:
– Мистер Степанов! Попрошу прекратить это злобное и бессмысленное издевательство над боевыми офицерами Британского военного флота!
Озадаченный невыполнимой просьбой, старик Ипполит почесал в затылке. Унять Кузьму – та еще задачка! Буйный казацкий атаман опаснее рассерженного африканского носорога. Худойконь – феномен, человек-тайфун! Можно ли отменить ураган, шторм или землетрясение?..
– Утихомирить? Это вряд ли получится. Но, покуда атаман горланит песни, он безопасен. Хуже будет, если перестанет орать и начнёт дебоширить: крушить мебель, жечь паруса, бить посуду, ломать челюсти. Под его горячую руку могут попасть и пострадать невинные люди, не дай бог, он вполне возможно вашу шхуну отправит на дно. Пусть лучше музицирует и развлекается, раз душа песни просит...
Впрочем, пение пьяного Кузьмы возмущало только Блая, остальные английские моряки были заняты своими мыслями. Но какие-то меры надо было все же предпринять, иначе вместо временных союзников россияне легко могли обрести новых врагов. И без того повод для вражды имелся – помощь графа Строганова в организации бунта на «Баунти». И Сергей это понимал лучше других.
– Граф! Уведите Кузьму, от греха подальше, – прошептал Ипполит полковнику. – Сделайте что-нибудь, ради всего святого, пусть он заткнёт свою иерихонскую трубу.
И тут произошло то, чего никто не ожидал. Худойконь вдруг взбеленился: абсолютно трезвой походкой, не качаясь, он направился к Блаю, достал из-за пояса пистолет, взвёл курок и приставил его к виску британского капитана, произнеся по-английски:
– Я все слышал. Запомни: я буду петь, что хочу, где хочу и сколько пожелаю. И никто, слышишь, ты,– никто! – не сможет мне помешать! Особенно какой-то англосакс. Я вас, британцев, с детства терпеть не могу. Почему вы всюду суете свой длинный нос и мешаете нам жить?
– Уважаемый, Вам не кажется, что вы заговариваетесь? Или я слишком плохо понимаю вашу речь, исковерканную славянским акцентом? – с непроницаемым выражением лица переспросил Блай.
Каких усилий воли ему стоило это спокойствие, знал только он сам. Не человек – кремень!
Серж помнил, что Уильям проплыл половину Тихого океана на обычной гребной шлюпке и его волю трудно чем-либо сломить, однако даже героическую личность, достойную стать персонажем эпоса, можно в конце концов довести до белого каления. Строганов заметил лёгкое дрожание правого колена и кисти левой руки Блая.
«Ага, наконец, и тебя достали, старина Уильям!» – со злорадством подумал полковник, а сам тем временем попытался погасить конфликт своих товарищей.
– Брат Кузьма! Попасть в голову и вышибить мозги англичанина с двух дюймов сможет любой, даже слепой осёл,– начал свой спич Сергей. – Я тоже смогу вышибить из черепа твою единственную мозговую извилину, и рука при этом не дрогнет. К примеру, сможешь с двух сотен саженей попасть в башку азиата, который несколько часов назад хотел оттяпать тебе яйца? Вон они, курсируют на своём сампане по морю вдали. Я – попаду, а ты, хвастун и горький пьяница, – нет! Хочешь, на спор постреляем? Расскажу тебе, что будет дальше в результате твоей дурацкой выходки? Ты сейчас застрелишь этого безмозглого Блая, я зарублю тебя, Ипполит из-за тебя, дурака, убьет меня, лейтенант выстрелит в старика Ипполита, Гийом – в лейтенанта, кок – в Гийома, а наши туземки порежут оставшихся в живых матросов. Вся эта кровавая бойня закончится тем, что пираты вернутся, подплывут сюда, заберутся на корвет и толпой накинутся на наших морячек, в том числе на твою девчонку. Этого хочешь?
Кузьма напрягся, и по его лицу пробежали судороги. Представив себе картину нашествия азиатов, он вспотел, убрал пистолет от виска Блая, сплюнул за борт и вытер ладонью лоб.
– Дурман одолел! – произнёс Худойконь и сунул пистолет за пояс. – А свою девчонку я азиатам не отдам!
Строганов сделал несколько вдохов и выдохов и повторил вопрос:
– Поддерживаешь брошенный тебе вызов?
– Ну, показывай, где эти хунхузы, которые хотят тела моей милашки? – взревел атаман и направился к орудиям, круша все на своём пути.
– Вот это другой коленкор, – обрадовался Серж, обнял его за плечи и повёл к трапу, ведущему на корвет. – Сейчас мы посмотрим, каков в деле лучший бомбардир армии Пугачева и первый канонир пиратского флота!
Кузьма, покачиваясь и громко топая по английской палубе, вдруг тихо прошептал Строганову на ухо:
– Спасибо, мил человек! Вы предотвратили кровопролитие и позволили мне, не осрамившись, выйти из создавшейся ситуации, как говорят япошки, «не потеряв лица». Пьяный – я свинья! Сам это понимаю: когда водка течёт рекой, действительно становлюсь дурак дураком, но при всем желании ничего не могу с собой поделать. Первая кружка в глотку, – и понеслась душа в рай!
Сергею это явление было хорошо знакомо. Сам он этим недугом не страдал, но сколько же его друзей-приятелей сгубил проклятый алкоголизм...
«Отчего Русь от этого мучается и гибнет? Ведь пьют все народы, даже дисциплинированные немцы. Но упиваемся в смерть только мы, русаки. Умудрились споить принявших наше подданство северян: чукчей, алеутов, якутов, раскорячили коряков и прочие малые народы. Только эскимосам посчастливилось, успели вырваться из наших крепких дружественных объятий, укрылись за Беринговым проливом. А ведь они такие же чукчи, только обитают на другом материке (правда, называют их по-другому), но почему-то ведут там трезвый, здоровый образ жизни. Хотя за сотню лет, пока царь Александр II не продал Аляску, мы и здесь успели многих приучить к «огненной воде».
А пьющие буряты, монголы, финны… – тоже наша работа. Теперь они собратья по несчастью, и наш, русский след в их генофонде неизгладимо запечатлелся на веки вечные. Повезло Маньчжурии – не попала на сотню лет в зависимость от России, а то сейчас бы в Китае жили не миллиард с лишним работящих и тверёзых граждан, а гораздо меньше, и все поголовно – пьющие…
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Продолжение следует.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
Желающим приобрести:
- трилогию "Одиссея полковника Строганова" (аннотация здесь);
- трилогию "Вернуться живым"(аннотация здесь);
- Детские книги Н.Прокудина (аннотация здесь)
обращаться к автору n-s.prokudin@yandex.ru
или по Ватсап (Телеграм) +7(981)699-80-56
======================================================