Глава 15. Ботаник-шпион
Последствия взрыва и дальнейшего кораблекрушения были ужасны. Горящие обломки военного парусника течением несло к «Кукараче».
Одного англичанина барахтающегося в волнах, решили вытащить и допросить. Сердобольный Ипполит скинул шторм-трап, тощий бедняга судорожно вцепился в балясины и принялся карабкаться. Едва голова несчастного оказалась на уровне борта, Сергей крепко схватил его за шиворот и затащил на палубу.
– Ба! Кого к нам прибило волной, бакалавра и магистра наук! Не может быть, какой сюрприз! – воскликнул с наигранной радостью Строганов.
Невероятно, но факт: в плен попал пытливый собиратель трав и кореньев Нельсон, по совместительству доносчик и тайный соглядатай.
– Не ожидали, мистер Нельсон? Не рады новой встрече со мной? – произнёс Строганов насмешливо.
– Граф, вы приносите мне одни несчастья!
Строганов громко рассмеялся, хлопнул незваного гостя по плечу, отстегнул от пояса нож в ножнах, и принялся ощупывать его карманы: вытащил маленький дамский пистолетик, табакерку и подтолкнул к центру палубы. Нельсон поскользнулся, вскинул руки, хватаясь за воздух, упал лицом вниз, а Сергей продолжил обыск: достал из потайного кармана футляр со скальпелем и конфисковал его – это ведь тоже оружие, в умелых руках.
– Магистр! Будьте любезны, раздевайтесь, вы же насквозь промокли и, неровен час, простынете, а наука мне этого не простит, – продолжал ёрничать граф. – Но до того, как вы окочуритесь, милорд, нам надо успеть вас допросить. Чего глазами хлопаешь, язык проглотил, чудак-человек?
Кроме слова «чудак», прочие он произнёс по-английски. Их интернациональный экипаж знал несколько ключевых фраз на разных языках, по крайней мере, на уровне кабацкого и торгово-бытового общения. Особенно на английском. Естественно, за исключением туземцев, те пока что освоили лишь несколько сотен слов из русско-французской лексики.
– Привет! – промямлил ботаник.
Все, кроме казака, сгрудились вокруг пока что спасённого чудака – утопленником он ещё мог стать, но немного позже, а сейчас был ценным «языком». А Кузьму ботаник не интересовал – казак продолжал стрелять из пушки по шлюпке, пытаясь утопить беглецов. Терпящие кораблекрушение английские моряки не ожидали такого отношения (где джентльменский кодекс, ведь лежачего не бьют?), они рассчитывали, что теперь «пираты» оставят их в покое. Пришлось с утроенной силой налечь на весла, чтобы скрыться в клубах тумана. Но, даже после того, как шлюпка исчезла в белой пелене, казак выстрелил ещё три раза – на всякий случай. Отстрелявшись Худойконь затушил горящий фитиль в ведре с водой, поднялся на полуют, взглянул на пленника, сплюнул за борт и громко выругался:
– Черт, цель скрылась!
– Дьявол! Куда девалась твоя меткость? – в его же манере съязвил Сергей.
Очень не любил мазать Худойконь, но в этот раз промахнулся, поэтому вымещая злость, схватил интерпель и двумя ударами сокрушил пару пустых бочек. Теперь казаку надо было как-то совладать с гневом, и он переключил своё внимание на другой объект: принялся разглядывать стаю акул, пожирающих трупы.
Цивилизованного человека подобное зрелище заставило бы содрогнуться: тупые, злобные твари с маленькими глазками и окровавленными мордами – это вам не золотые рыбки в аквариуме! И Кузьма не задержался у борта, а присоединился товарищам допрашивающим пленника. Ему показалось, что допрос производится слишком мягкими методами, и атаман ударил шпиона кулаком в бок, а затем дал увесистую пощёчину.
Следующий удар по почкам морально сломал ботаника. К тому же столь страшного и огромного человека он ещё никогда не встречал.
– Только по голове не бейте! – взвизгнул он. – Вы мне мозги стрясёте!
– Кузьма, и верно, не надо колотить его по голове. В отличие от твоей, она ему нужна чтобы думать. Голова – вещь хрупкая – умерь пыл! – пошутил язвительно Серж.
– Зато я стреляю лучше всех в этой половине мира. Будете спорить, граф? И если бы не моя глупая голова, набитая якобы мякиной, вы бы давно кормили рыб либо болтались на рее. Пусть живее говорит, а не то я ему ребра сломаю! А затем выпорю. Надеюсь, лупцованная задница думать не мешает?
Сергей пошёл на попятную – атаман явно обиделся.
– Извини, старина, я погорячился…
– Я тоже, – хмурясь, ответил Кузьма.
Строганов присел на корточки, схватил шпиона за уши, поднял его лицо на уровень своего и на чистом английском посоветовал лучше не молчать, а говорить по делу.
– Что вас интересует? – откликнулся ботаник.
– Вопрос первый: кого вы ищете? Второй: что ты делал на этом корабле?
Англичанин хлюпнул разбитым носом, утёр кровь и начал сбивчиво давать показания:
– Этот корабль недавно прибыл из Индии с задачей разыскать мятежников с «Баунти» и арестовать. Я искренне удивлён: вы организовали мятеж, и ещё спрашиваете о цели нашей экспедиции?
– А где капитан Блай? – задал новый вопрос Строганов, пропустив высказывание ботаника. – Сколько кораблей у него в подчинении, какие полномочия?
– Дорогой граф, Блай поклялся, что будет искать вас, пока не схватит. Он обещал снять шкуру с живого или мёртвого русского графа, то есть с вас, и с негодяя лейтенанта Флетчера. Вас он запорет, а его повесит!
– Значит капитан Блай так же неровно дышит ко мне, как и к своему лейтенанту Флетчеру? Это так он решил отблагодарить меня за дарованную ему жизнь и свободу?
– А мне откуда знать? Вот когда Уильям Блай вас схватит, тогда и объяснитесь.
Оправившись от страха, англичанин ехидно ухмыльнулся и в ту же секунду вновь получил по зубам от атамана. На этот раз Строганов не стал защищать Нельсона: будет ему наука, научится держать язык за зубами и не дерзить порядочным людям, тем более спасителям!
– Если сызнова скажешь что худое про полковника, опять получишь. Понял? – сурово спросил Худойконь.
Ботаник-шпион уяснил и без переводчика, прикусил язык, насупился и умолк. Строганов же решил продолжить допрос «по горячим следам»:
– Как вы добрались в прошлый раз до Большой земли, без приключений? Где сейчас благородный капитан Блай?
Ботаника даже передернуло от воспоминаний о многодневном плавании на шлюпке. Ведь чего только они не испытали: смертельную жажду, страшнейший голод, убийственную жару.
– Граф! Вы не удивлены, что мы вообще выжили? – взвизгнул шпион. – Мы гребли целый месяц: голодали и едва не съели друг друга, а жажда буквально сводила нас с ума. А когда пристали к одному из островков, местные дикари похитили и убили моряка, отставшего от остальных. Скорее всего, они его зажарили на костре и съели. Мы чудом спаслись от людоедов!
– Сочувствую. Но моей вины в этом нет, я догадывался, что вы доберётесь живыми и невредимыми до колоний. Почему плыли так долго?
– Капитан Блай решил напрямик, без захода в чужие порты, направить шлюпку к основной базе военного флота – так намного быстрее организовать карательную экспедицию. Поэтому наш путь оказался таким неблизким – плыли к Суматре. Нам посчастливилось выжить, и теперь корветы и фрегаты флота его величества бороздят воды тропических морей в поисках мятежников. Вас мы уже нашли…
– Очень удачно нашли, мне понравилось, – усмехнулся Сергей. – Почти схватили и повесили. Если вы и дальше будете так же умело воевать, то я спокоен за судьбу Кристиана Флетчера.
Строганов не стал подробно распространяться о том, что все события известны ему наперёд. Пусть пока не знают ни свои, ни чужие, что будущее для него, как открытая книга, а англичане надеются, что не сегодня-завтра поймают мятежников и Флетчера…
Ботаник продолжил с угрозой в голосе:
– Эскадра корветов прибыла на поиски мятежников, движется по южным морям, внимательно осматривая каждый, даже самый маленький остров, и рано или поздно мятежники будут схвачены. Предлагаю вам сдаться на милость победителя, на милость короля...
Кузьма Худойконь при этих словах прямо-таки взбесился:
– Ты чё, вошь англицкая! На милость!? Это ты меня победил?
Атаман схватил ботаника за шиворот так, что камзол треснул по шву и как горох посыпались пуговицы. Никто и слова сказать не успел, как казак подтащил к борту шпиона и, указывая рукой на плавающие в воде доски, бочки и снасти, гневно спросил:
– Не там ли ваши победители барахтаются? Тоже мне, хозяева морей! Вон, последнего триумфатора акулы доедают... Приятного аппетита, твари! Будьте любезны, кушайте поскорее, сейчас вам ещё один бифштекс скинем.
Ботаник перетрусил так, что обмочил штаны.
– Фу! – брезгливо воскликнул Худойконь, выпустил из рук обделавшегося шпиона и тот упал в лужу горько заплакав от стыда и страха.
Россияне рассмеялись, злость пропала даже у казака. Он оттолкнул носком сапога англичанина и пошёл прочь, на палубу к пушкам, ведь необходимо было готовиться к вероятной встрече с противником.
– Ладно, живи. Пойди и умойся, да подотрись, – милостиво разрешил ротмистр Степанов.
– Ох и хлипкие англичане нынче пошли! – вставил своё словечко Сергей. – Теперь я понимаю, почему они в американских колониях терпят поражение за поражением. Видать, в Британии бойцов совсем не осталось, коль в секретной службе трудятся такие слизняки.
Размазывая слезы рукавом по лицу, Нельсон стянул с себя сапоги, штаны и подштанники прополоскал в бочке с морской водой, выжал и развесил на верёвке. Туземки тихонько хихикали, глядя на голого мужика. Хотя какой он мужик, так, только по половым признакам...
– Теперь понятно, почему они нас преследовали – приняли за разыскиваемых мятежников, – произнёс Ипполит задумчиво.
– Что будем делать с этим воякой? – спросил воротившийся от батареи Худойконь.
– Позже допросим ещё раз – подробнее, – решил Строганов.
– Граф, ещё один такой допрос – и он обделает весь корабль, – рассмеялся казак.
– А ты особо не усердствуй! – посоветовал полковник. – Вдруг помрёт от страха, а мы и не узнаем, где нас подкарауливает засада.
– Эй, учёный, поди сюда, – подозвал Нельсона ротмистр.
Шпион-ботаник семенящими шагами, бочком-бочком, неохотно подошёл и злобно сверкнул глазёнками – не привык к роли узника.
Тут не выдержал Гийом и подал голос:
– Услышав зов, отвечай: «Слушаю, мой господин» или «Да, мой господин!».
Англичанин, уловив ярко выраженный французский акцент, состроил скорбную мину:
– Господа, да вам не повезло больше, чем я думал – у вас в экипаже француз...
– Француз у нас не имеется, однако этот француз сам кого хочешь поимеет, – грубовато пошутил Строганов. – В том числе и тебя…
– Что вы этим хотите сказать? – придирчиво спросил ротмистр ботаника. – Француз как француз…
– Война началась с Францией! Лорд-адмирал приказал флоту арестовывать и интернировать всех граждан Франции, особенно жителей заморских колоний, из тех, кто окажется на нашем пути. Такое секретное распоряжение получили все корабли, и с этим лягушатником вам не проскочить мимо наших патрулей, даже если бы они не знали, что на корабле плывёт зачинщик мятежа, сам граф Строганов. Француза при досмотре точно не пропустят, а экипаж сошлют на галеры.
– Вот незадача! Как нам быть? – опешил Худойконь.
Строганов насупился, замолчал и вдруг взорвался тирадой:
– А кто сказал, что они нас в плен возьмут? Не родился ещё капитан, который возьмёт нас на абордаж. Нет у англичан более метких канониров чем ты, Кузьма!
– Верно, чего это я труса праздную? – удивился своей минутной слабости Кузя. – Запросто все их корветы пущу ко дну.
– Ботаник, ты говоришь, у нас на корабле две проблемы: молодой граф и француз? – продолжил допрос Степанов.
– Не две, а сто две: каждый из вас настоящая проблема. Спасшиеся моряки «Плимута» доберутся до колоний и о вашем пиратском судне доложат куда следует. Верно делает наш король – не доверяя русскому царю. Вот как вы подло действуете в нашем тылу! Союзники, называется... Пытаетесь перерезать торговые коммуникации в Тихом океане?
– Прекращай болтать! – рявкнул Кузьма и дал зуботычину ботанику. – А ну-ка, шпиён, выкладывай, где сейчас корабли англицкие, покажи на карте! Скока их штук? Какие названия? Районы патрулирования? Сколько на каждом пушек? Быстро отвечать! Запорю!
Англичанин одной рукой прикрывал срам, другой – голову, трясясь от страха. Кроме того, ему было стыдно стоять на допросе без одежды под насмешливыми взглядами туземных красавиц.
– Пожалуйста, дайте мне штаны. Будьте так любезны! Сжальтесь…
– Может, тебе ещё и бочонок с золотом подарить? – съехидничал Ипполит. – Колись, пока тебе не оторвали коки!
– Да-да! Я в молодости не раз кастрировал жеребцов, быков и кабанов! – добавил Худойконь, состроив свирепую физиономию. – И ты можешь стать самым образованным евнухом в мире.
Ботаник бухнулся на колени, заламывая руки, умоляя оставить его в живых и не калечить, при этом свисающий обнажённый детородный орган несчастного упирался в палубную доску. Хозяев корабля эта картина позабавила.
– Эк угораздило отрастить! Ядро подвешивал? – не удержался от замечания Кузьма.
– Дело не в размере, а в умении им пользоваться, – открыл главный мужской секрет бывалый Строганов.
– Охальники, хватит о срамном! – возмутился Ипполит. – Давайте о деле. Продолжим допрос…
– Ботаник, вот карта – показывай на ней маршруты барражирования. Не перепутай, Кутузов! – сказал с угрозой Строганов.
– Как ты его назвал? Почему Кутузов? – изумился Ипполит. – Это какой именно Кутузов? Не Мишка, случаем? Был у меня такой поручик в полку. Толковый малый, не по годам рассудительный.
– Князь Михаил Илларионович Кутузов глаза в бою лишился, – пояснил Сергей. – Вот и появилась такая поговорка.
– Аа-а, Илларионович… Точно, он! В карты частенько с ним понтировали, но азарта в нем маловато было, играл всегда по маленькой, понтёр из него слабый. Скупой. Говоришь, теперь он генерал?
– Генерал-фельдмаршал. Да, будет Кутузов бить французов… – выдал Серега исторический каламбур.
Теперь пришла очередь возмутиться Гийому Маню:
– Почему французов? Что мы вам плохого сделали? За что нас должен бить ваш Кутузов? Вам больше бить некого?
– И ты еще спрашиваешь – за что? Да вы Смоленск разрушили и Москву сожгли! Хотя многие историки считают, что приказ о поджоге оставленного города мог отдать градоначальник Ростопчин, чтоб не досталась Москва оккупантам. Так что фактически виновны в этом французы.
– Французы сожгли Москву? – вытаращил глаза Степанов. – И мой родной Смоленск?
– Нет, хлопцы, так мы не добьёмся толку от допроса, – понял свою промашку Серега и начал мысленно подыскивать правдоподобное объяснение собственным словам. Ничего путного в голову не приходило, и он решил отвлечь внимание товарищей: грозно взглянув на пленника, продолжил:
– Итак, выкладывай, что знаешь. На каком корабле плывёт капитан Блай? Отвечай, гадёныш, если хочешь жить! – И Строганов дал оплеуху Нельсону.
– Не помню я ничего. И названия остальных кораблей не запомнил. Но предупреждены все суда Британии. Я же сказал, на поиски мятежников брошены дюжина корветов, полдюжины фрегатов и десять бригов – это как минимум. Кроме того, несколько десятков грузовых шхун тоже имеют хорошее вооружение – все получили приказ схватить мятежников.
– И как все эти паруса поднять? Нам бы с одним управиться, – вздохнул Ипполит.
– Ладно, дайте ему, чем прикрыться, – распорядился Серж.
Гийом проделал кинжалом отверстия в мешке – швырнул его ботанику. Тот надел это рубище, перетянул комбинезон верёвочкой на поясе, с тылу оказалась дыра, которую ботаник попытался прикрыть ладонью.
Кузьма хохотнул, глядя на ухищрения англичанина и подмигнул французу:
– Ты на что намекаешь, соорудив пленнику столь забавные панталоны с дырочкой на заднем месте? Становишься подозрительным типом...
– Попрошу без грязных намёков! Других штанов вы ему не предложили.
Сергей похлопал по плечу Нельсона и высказал предположение о дальнейшей судьбе пленника:
– Сударь, во второй раз мы встречаемся при самых неблагоприятных обстоятельствах! После первой встречи я отправил вас с Блаем на вёслах на все четыре стороны – тем самым спас ваши шкуры. Думаю, если высадить тебя на первом попавшемся острове, то, возможно, какие-нибудь людоеды пообедают тобой. Надеюсь, они не отравятся таким ядовитым человечком, как вы.
Худойконь осклабился и заржал, а Серж продолжил:
– Ладно, пользуйтесь моей добротой! И на этот раз даю шанс немного пожить. Но ежели в третий раз встанете на моем пути, пусть и случайно, не пощажу! Уверен, вы последуете этому совету и навсегда исчезнете из моей жизни.
– Я то исчезну, но для вас, граф, более опасен капитан Блай. С ним такой номер, как капитаном с «Плимута», бедным сэром Дженкинсом, не пройдёт. Уж он то с вас шкуру спустит, – пообещал ботаник. – Добряк Уильям мечтает вас пару раз килевать.
Туман постепенно рассеивался. Над водной гладью стояла тишина, лишь деревянные обломки британского корабля с такелажем, покачивались на волнах и тихо ударялись друг о друга. Несколько досок прибило к «Кукараче», они тёрлись о бархоут, обитый медными пластинами, чуть поодаль плавали бочки, кусок мачты, и в полумиле сиротливо болталась пустая шлюпка. Степанов направил корабль к пустой шлюпке. В ней оказались два мешка сухарей, бочонок с солониной, ружье, пистолет и клинок. Кто-то из английских моряков успел бросить в лодку провиант, оружие, но воспользоваться шлюпкой, по-видимому, не сумел. Это был настоящий подарок судьбы экипажу «Кукарачи». Юнга спрыгнул в шлюпку и подал наверх добычу, великодушно оставив для ботаника клинок. Гийом вскарабкался на корабль, и россияне столкнули шпиона в шлюпку. Вид у него был настолько жалкий, что наши мореходы помилосердствовали, швырнули ему бурдюк с водой и бутылку джина.
– Помни о моей доброте! – воскликнул Строганов. – Будь на моем месте Флетчер, пришлось бы тебе подохнуть от голода и жажды.
– Вот так доброта! – удивился Кузьма. – Не дал умереть человеку быстрой смертью – обрёк на долгие муки, прежде чем отдаст концы. Лучшее для него – просто пристрелить…
– Но акулам ведь мы его не скормили – дали шанс. Кто из вас согласится таскать его за собой по морям? Думаю, никто. А он любую подлость способен учинить. Либо отравит нас, либо течь в трюме устроит, а может, что-нибудь и покруче придумает. Милую за образованность, а за подлую натуру высылаю!
– Так тому и быть, – подытожил дискуссию Ипполит, обрезал конец и отправил шлюпку с единственным пассажиром в свободное плавание.
Глава 16. Морской кот
Парусник ещё некоторое время дрейфовал на месте кораблекрушения и экипажу удалось выловить сундук, ящик, пару бочонков. Капитан уже намеревался поднять паруса, как вдруг Сергей услышал жалобное мяуканье. Ипполит посмотрел в подзорную трубу – нет никого. Однако откуда-то вновь раздалось жалобное «мяу»! И тут моряки заметили – на подтопленной мачте среди оборванных парусов сидит чёрный кот. Или кошка. Если акулы животное и не съедят, то оно наверняка помрёт от голода…
Посоветовались, решили – надо спасать!
Спустили на воду шлюпку. Чёрный комок с белым пятном на кончике хвоста, с всклокоченной шерстью, обезумевший от ужаса, зверёк то рычал, то шипел на своих спасителей, в руки не дался, а запрыгнул в лодку самостоятельно, и тотчас юркнул под банку, продолжая шипеть оттуда.
Понятное дело: корабль тонет, вокруг акулы… Он же не супермен! Самый бесстрашный тигр и тот испугался бы, не то что этот корабельный котяра.
Стоило шлюпке причалить, а людям подняться на палубу, как хвостатый мореход, словно цирковой артист или опытный скалолаз, самостоятельно вскарабкался по балясинам на корабль. На борту кот мгновенно сориентировался и – юрк в трюм.
– Не кот, а морской дьявол! – восхищённо произнёс Ипполит. – Каков мерзавец! Думаю, всем крысам на корвете теперь амба.
– Вот и хорошо, – обрадовался Гийом. – Как в трюм спускаюсь, эти твари норовят укусить за ногу.
– Пойдём поищем его, – предложил Серж атаману, – надо приласкать скотинку, покормить...
Тут взбеленился Степанов: он который час обдумывал, куда теперь держать курс, чтобы избежать встречи с британцами, а эти зоофилы думают только о судьбе кота. Как можно быть такими безответственными?! Капитан заорал:
– Стоять! Я вам покажу кузькину мать! Какой, к черту, кот?
– Не трогай мою маму! Ты с ней не знаком! – рассердился атаман. – Не упоминай всуе имя этой святой женщины!
– У разбойников не бывает святых мам. Как говорится, яблочко от яблоньки недалеко падает. Мамаша пирата и бандита не может быть приличной женщиной.
– Дядя Ипполит, ты лично её знал? – Атаман сжал кулаки и стал надвигаться на обидчика.
– Я никого не оскорбляю, ты ведь в первую очередь казак, а не пират. Значит, мамаша у тебя простая казачка, но наверняка не святоша. Поди, под телегой тебя родила… – выкрутился Степанов.
Атаман задумался и тихо выругался. Он не мог понять, оскорбил его на самом деле этот дворянин или нет. В принципе на корабле титулы и сословия давно не имели значения, и Кузя вполне мог дать в рыло бывшему предводителю уездного дворянства, но есть ли для этого законный повод? Он перевёл взгляд и внимательно посмотрел Строганову в глаза, чтобы понять настроение. Если и граф смеётся, значит, ротмистр оскорбил светлую память его матушки.
А Сергея занимала мысль о скрывшемся в чреве корабля животном, а ссора товарищей нарушала ход его размышлений:
– Мужики, не передеритесь только! – предостерег он стариков. – Давайте займемся парусами, оружием, пушками, вспомним о наших женщинах, наконец…
Кузя тихо бурча, благоразумно развернулся и направился к карронадам, Гийом полез на ванты вместе с туземцами, занялся парусами, и Строганов вскоре тоже присоединился к марсовым матросам. Внизу, у штурвала, остался один капитан. Ипполит командовал, подсказывал, подгонял и наслаждался возможностью руководить, и... подглядывал. Ротмистру нравилось наблюдать снизу за практически голыми туземками, но, в отличие от Кузьмы, он об этом умалчивал. Вот и сейчас он стоял у штурвала, задрав голову, и восхищённо причмокивал языком.
Строганов однажды заметил, что ротмистр с удовольствием посматривает на стриптиз «под облаками» и чуть пошутил, а старик тогда крепко обиделся.
–Тебе, молодому, легко, сопляк Гийом вообще заводится с полуоборота, и не остановить, а мне подзарядка требуется для этого дела.
«Ага! Значит стриптиз, эротика и порнография действительно существовали ещё в XVIII веке», – сделал вывод Серж.
– Ну, не спи на ходу, толстозадая! – ревел снизу ротмистр. – Шевели булками! Живей перемещайся по вантам...
Эх, если бы та, к которой он обращался, его понимала, то… Но девицы лишь хихикали в ответ на его энергичные команды, виляли задницами, расставляли широко ноги, когда требовалось перебраться с одного места на другое, а парусина шлёпала в грудь.
«Сейчас сюда бы кинокамеру с оператором, прожекторов с осветителями, режиссёра с матюгальником. А так для фильма есть все: сюжет, красивые артистки, молодой герой-любовник, характерный герой, парочка старых сатиров, красавица героиня. И чтобы всё действо протекало на фоне роскошного южного моря! – развил фантазии полковник. – Ах, какое чудо это море! Оно раскинулось от горизонта до горизонта, сверкало и искрилось под ярким солнцем, отливая то серебром, то золотом. Такой натуры не было ни в одном фильме. В наши дни нет такого яркого солнца, синего неба, прозрачной воды, чистого воздуха...»
Однако ругань капитана со шканцев нарушала идиллию и развеивала иллюзии.
– Кис-кис! – позвал зверя Сергей, вернувшись к нереальной реальности. – Иди сюда, не бойся...
Кот в этот момент высунул нахальную морду из трюма и огляделся, неизвестно почему, но мурлыки доверяли Строганову. Вот и этот сердито фыркнул, затем мяукнул, как бы откликаясь на призыв, а потом осторожно вышел из своего убежища. Вероятно, ему не понравилось сидеть в сыром и душном трюме, отсутствие общения и еды начало даже его, «морского» кота, тяготить. Мурлыка прокрался стелясь по палубе, потёрся о ноги Сергея – да, это был кот, определённо кот! Что-то несомненно мужское было в его облике: шерсть дыбом, большая голова с обкусанными ушами, наглое выражение морды – прямо кошачий мачо.
– И как тебя звать? Мы ведь не знаем твоего прежнего имени, – спросил Строганов зверя, поглаживая и почёсывая ему за ушами. – Васька? Слишком банально! Я знавал одного твоего дальнего родственника, Флинтом его звали – так подлец Нельсон его отравил. Нет, Флинтом ты не будешь, плохие ассоциации с тем погибшим на «Баунти» котом. А Самсоном согласен зваться? Почему бы и нет? Самсон, кис-кис! Пойдём, так и быть, накормлю тебя, паршивец…
Сергей швырнул на палубу засохший кусок вяленой козлятины.
– Но больше подачек не жди, их не будет, нам самим есть нечего! Будешь охотиться. А ну, прислушайся: крысы и мыши в трюме шебуршат. Ищи дичь! Фас…
Кот отправился обследовать закоулки корвета, а затем устроил в трюме сафари на грызунов, поточил когти о бочки, о мачты, обнюхав, познакомился с каждым членом экипажа. Самсон довольно быстро освоился на корабле и вскоре почувствовал себя полным хозяином корвета – судно явно пришлось ему по нраву. Будучи старым «морским волком», кот не испытывал приступов морской болезни, и качка средней силы не оказывала на него ни малейшего впечатления. Впоследствии выяснилось, что даже во время сильной качки он устраивал охоту на грызунов и яростно гонял по судну ошалевших от морской болезни крыс и аппетит не пропадал.
А вот Строганов в сильный шторм лежал пластом: в хорошую волну его мутило, как беременную, страдающую токсикозом. В этих мучениях Серега был не одинок, туземная часть экипажа составляла компанию полковнику, равномерно распределившись вдоль бортов, страдая и пугая криками и стонами морских обитателей. Ротмистр посмеивался, глядя на их мучения, юнга сочувствовал, а атаман матерился и отпускал плоские шуточки по адресу «сухопутных крыс». В такие минуты Строганов жалел, что до сей поры никто не смог вздёрнуть на рее этого казака-дуралея.
В перерывах между вахтами, во время отдыха от любовных утех экипажу надо было чем-то себя занять. Старый ротмистр обычно с наслаждением перебирал драгоценности, рылся в ящиках, сундуках, примерял дорогую одежду, короны, перстни, бусы и этим напоминал модницу без чувства меры, обвешавшую себя безделушками. Ипполит блаженствуя, представлял своё триумфальное возвращение со всем этим богатством на родину. Ещё бы! Сослали, как какого-то жулика или бродягу, на край земли, вышвырнули из цивилизованной жизни, из высшего света, разорили, а он восстал из пепла, как птица Феникс! Ох, он покажет кузькину мать этим жалким людишкам, которые присвоили его земли и разорили имение. А если для устрашения заявиться в родной уезд всей этой колоритной ватагой, да при оружии – вот будет потеха! От одних только разнузданных шуток казачка все эти аристократишки попадают в обморок. Худойконь будет похлеще Стеньки Разина и Емельки Пугачева. Эх, покутим, побуяним, покуролесим на российских просторах – никому не поздоровится!
Кузьма, ничего не ведая о далеко идущих планах Степанова, пил, а затем принимался петь казачьи песни, если был весёл, пускался в пляс, заставляя туземок составлять ему компанию. А ещё атаман обучал их водить хороводы, танцевать «барыню», вытанцовывал, обнявшись с Шавэ, по палубе вприсядку и выдавал такие коленца, что срывал аплодисменты полковника и юнги.
Маню в свободное время фехтовал, учил русский и… грустил. Юнга смотрел вдаль, в ту сторону, где, как он предполагал, должна находиться его родная Франция и размышлял о судьбах матери и младших сестёр. Как они там? Ведь он был единственным кормильцем семьи, а жалованье, выплаченное вперёд перед кругосветным плаванием, скорее всего, давно закончилось. На что живёт теперь семья? Гийом скучал по клочку земли, на котором стоит их хибара, по старому винограднику, по запущенному саду и нестерпимая тоска грызла душу и не отпускала. Необразованный парнишка не знал, как называется эта тоска, но если бы спросил у полковника, то Серж сказал бы ему, что это ностальгия.
Аборигены совсем не скучали и не тосковали. У одних родной остров взорвался, и на его месте теперь бушевал вулкан, а другие искренне радовались, что не голодают, у них добрые хозяева, и эти господа явно не собираются съесть их в голодное время.
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Продолжение следует.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
Желающим приобрести:
- трилогию "Одиссея полковника Строганова" (аннотация здесь);
- трилогию "Вернуться живым"(аннотация здесь);
- Детские книги Н.Прокудина (аннотация здесь)
обращаться к автору n-s.prokudin@yandex.ru
или по Ватсап (Телеграм) +7(981)699-80-56
======================================================