Пролог
Судьба играет человеком, смеётся над ним и расставляет ловушки на его пути. Каких только испытаний за последний год не послала она Сергею Ивановичу Строганову. Сначала он оказался на гребне цунами и выжил: стартовав на гигантской волне из современного Таиланда, затем каким-то непостижимым и таинственным образом попал в бурный 1789 год, а там отбился от нашествия каннибалов и сумел поднять мятеж на шхуне «Баунти» против жестокого капитана Уильяма Блая. Затем построил какое никакое, но все же общество на острове, затерянном в бескрайнем Тихом океане и населённое темнокожими амазонками, провозгласил себя их королём, создал гарем, понял, что это глупая затея, но было поздно. Пережил гибель любимых и верных жён в бою с мятежными людоедками, попытался спасти оставшихся в живых членов экспедиции знаменитого капитана Лаперуза в бою с ордой каннибалов, но в итоге выручил только одного юнгу.
Эх, сколько мытарило его по морям и океанам на утлом старом тримаране, сколько раз полковник умирал от жажды в солёных тропических водах на своей потрепанной лодке!.. Казалось бы, таких испытаний, которые выпали на долю Строганова, хватило бы на дюжину человеческих жизней, но все события уместились в один год! Однако же судьба не торопилась давать ему передышку...
Глава 1. Обитаемый остров
Тяжёлое испытание – не видеть суши много суток подряд, особенно если ты не моряк. Полковник и юнга француз были на грани отчаяния и паники: надежда найти землю с каждым днём таяла, и отношения между ними стали напряжёнными. Этот чертов мальчишка Гийом Маню ни с того ни с сего обвинил полковника во всех смертных грехах, в том числе и в их нынешнем положении. Они стали часто спорить по пустякам – назревал серьёзный конфликт.
Часами Строганов до боли в глазах вглядывался в горизонт через подзорную трубу и, но ничего похожего на парус или землю не наблюдал. И вот, когда он уже был готов швырнуть бесполезную оптику в море, что-то крошечное, словно соринка в глазу, мелькнуло перед его взором.
Полковник повернул слабо наполненный ветром парус, закрепил руль и вновь припал к окуляру. Что это? Земля? Мираж?
Тёмное пятнышко, смутно виднеющееся далеко впереди, вселяло надежду, что они причалят наконец к какому-нибудь берегу. С каждой минутой пятно увеличивалось в размерах и будь на тримаране точная карта, секстант и компас, возможно, эта одиссея изматывающая путешественников, окончилась бы гораздо раньше. Однако они плыли наобум, а из-за упадка сил уже не смогли грести.
О вот, о радость! В подзорную трубу уже были видны склоны горы, заросшие кустарником, показались и пальмы, и ещё какие-то высокие раскидистые деревья...
Несчастные путешественники энергично налегли на весла, да так резво! Невозможно было представить, что жажда и голод много дней изматывала их. Близость спасения придала им силы.
По мере приближения к острову они смогли разглядеть, что этот клочок суши – вулканического происхождения, и он покрыт буйной тропической растительностью, и лишь узкая полоска песчаного взморья тянется вдоль берега. Волны, как в замедленной съёмке, лениво набегали на песок и так же медленно отползали, шурша мелкими ракушками и галечником. Вот уже стали отчётливо видны висящие под самыми кронами деревьев какие-то неизвестные плоды и крупные кокосы, усеивающие побережье. Совершенно обессиленные, морские скитальцы выбрались из лодки и, спотыкаясь, побрели по воде, подталкивая тримаран к отмели. Спасены-ы-ы!!!
И рухнули на отмель...
Внезапно из зарослей вышло лохматое человеческое существо, облачённое в камзол с оторванными рукавами, в обрезанных по колено брюках и в разбитых башмаках, подошвы которых были привязаны к босым ногам бечевой. Призрак?
Однако в руках неизвестный держал направленное на лодку ружье, за поясом угрожающе торчали два пистолета, на перевязи болталась огромных размеров сабля. Островитянин был далеко не молод и имел вид человека бывалого: седая копна волос и густая борода с сильной проседью, загорелое до черноты лицо, испещрённое глубокими морщинами.
Сергей подумал, что можно попытаться незаметно достать из мешка «Муху», но тут же передумал: стрелять в человека из гранатомета неразумно и бесполезно, к тому же, чтобы в него бахнуть, гранатомет надо успеть взвести в боевое положение… За это время бродяга несколько раз успеет выстрелить и из древнего мушкета, и из своих старых пистолетов.
«Очередной Робинзон хр@енов, свалился на нашу голову!» – выругался Серега.
Руки путешественника во времени тряслись от голода и усталости, и вероятность попасть, даже с близкого расстояния, по столь малой мишени, была не более одного процента. Поэтому полковник решил не заморачиваться с гранатомётом: сначала переговоры, затем – стрельба.
Кто этот человек? Викинг? Немец? Фламандец? Кто вы, мистер Икс?
Экзотический островитянин хмуро осмотрел незваных гостей, а затем заговорил. По-русски!!!
– Эй вы, басурмане! Подите прочь! Это мой остров! Территория занята, нечего здесь шастать! Эта земля российская! – и закончил свой спич островитянин по-английски: – Гоу хоум!
– Дружище, не стреляй, свои! Попадёшь – неровен час, убьёшь! – стал убеждать полковник соотечественника. – Чем потом дырку в моей груди зашивать будешь? Да уймись ты, черт оглашенный! Я тоже русский...
– Мать честная – свои! Неужели мне повезло? – закричал бородач и, как безумный, запрыгал от радости. – Православные! Откуда путь держите?
– Честь имею, полковник Строганов! А это юнга Гийом Маню. Коротко – Ги. Француз. Об этом – потом, а пока лучше помоги нам причалить.
Сергей шагнул в воду, взялся за борт тримарана с левой стороны, островитянин тотчас ухватился за правую опору, а Гийом принялся выталкивать судёнышко на берег с кормы. Ступив на песок юнга закрепил конец к бушприту тримарана, подбежал к ближайшей пальме, шустро обмотал верёвку вокруг ствола и ловко завязал морским узлом. Пока француз занимался с швартовкой, россияне обнялись и оборванец троекратно расцеловал полковника.
– Тебя как звать-величать, мил человече? Ох ты, господи! Счастье какое! – умилялся островитянин.
– Друг, дай воды, а не то сейчас помру! – воскликнул Сергей и упал в изнеможении.
– Сейчас, сейчас…
Оборванец метнулся к кустам и вскоре вернулся с двумя половинками расколотого кокосового ореха, наполненными водой. Сергей схватил половинку и жадно хлебнул тёплую жидкость – сейчас она показалась ему вкуснее и желаннее, даже чем холодная родниковая и Гийом мгновенно выпил воду и принялся кортиком срубать волокнистую шелуху и скорлупу с валявшегося на песке ореха: добрался до молочка, запрокинул голову и с жадностью выпил.
Строганов спохватился, тоже поднял с песка кокос, тоже срубил скорлупу и высосал молочко, расколол пополам и накинулся с жадностью на твёрдую белую начинку. Робинзон-россиянин с участием смотрел на них примерно минуту, а затем бесшумно скрылся в зарослях.
Где-то в глубине острова раздался треск и стук, но Сергею и Гийому было не до того: юнга проворно взобрался на мощный четырёх метровый банановый стебель.
«А ещё говорят банан это трава!» – мысленно усмехнулся Строганов.
Француз срезал связки плодов и бросил вниз – напарник постарался поймать обе жёлтые грозди, но не удержал – одна шмякнулась на песок. Крупные бананы лежали концами вверх и были похожи в этот момент на ребра вскрытой грудной клетки, невольно вызывая в памяти воспоминания о людоедах.
– Бр-р-р! – Сергей потряс головой, отгоняя жуткие призраки недавно пережитого.
Гийом спустился, и они дружно принялись уплетать бананы, запивая кокосовым молочком.
– Это сорт «Банан Маклая»! – авторитетно заявил Строганов, давая понять французу, что он имеет познания в ботанике.
Француз молча жуя кивнул в ответ, ему было пофиг какой это сорт – главное сытно и вкусно. Утолив жажду и голод, странники наконец-то смогли чуть расслабиться. Сергей лёг и прислонил голову к пальме, а Гийом распластался чуть в стороне, в тени нависающих над ним густых цветущих кустов. Оба принялись жадно вдыхать их аромат.
Вскоре раздался треск разрубаемых саблей ветвей, и из зарослей опять появился хозяин острова.
– Ну, робяты, и выразить не могу, как вы меня обрадовали! Услышал Бог мои молитвы! Я ведь уже даже календарь перестал вести. Который год в одиночестве этот остров обживаю, но никак привыкнуть к чужбине не могу. Дайте я вас ещё раз обниму на радостях! Меня Ипполитом Степановым кличут.
Старик чуть задумался, помолчал и вдруг встрепенулся:
– Прошу прощения, а кто на русском троне нынче восседает?
– Все та же Екатерина Вторая, – с усмешкой ответил Строганов.
– Ишь, как присосалась к царствованию. И не помрёт никак.
– Эх, двести лет как померла, да вот воскресла… – пробурчал Серж.
– Что ты сейчас сказал? Я недопонял, – живо переспросил ротмистр.
– Да, так, ничего, это присказка…
Бывший ротмистр Степанов опять задумчиво поглядел на гостей, но от дальнейших расспросов воздержался.
Повтори, как тебя звать, мил человек? От избытка чувств запамятовал ваши имена…
– Инфантерии отставной полковник, племянник графа Строганова Сергей Строганов, – с пафосом представился Серега, напуская тумана. (Он специально изменил название пехоты на старинный лад – чтобы понятнее было современнику Екатерины Великой.)
– Значит вы, сударь, молодой граф. Вроде вы по-русски говорите, и в то же время не по-русски. Не пойму...
– Я за границей много лет служил...
– Ааа.... А я в прошлом ротмистр! Пошто сотоварищ ваш помалкивает? Онемел, что ли? Как вы его величали давеча? Я на радостях не расслышал…
– Повторяю, он француз. Имя – Гийом Маню. Корабли эскадры Лаперуза в этих краях затонули, экипажи погибли, спасся только этот юнга. Я взял его под свою опеку. Ги – славный малый.
– Опека – это хорошо, это по-христиански... Пусть живёт раб божий... Чай тоже христианская душа, хоть и католик. Эти французишки, хоть народ и легкомысленный, но не такой вредный и упёртый, как англичане. Одно условие ставлю твоему спутнику: слушаться меня во всем и повиноваться безоговорочно. Я на этом острове губернатор! Остров сей называется Петропавловск, в честь императора Петра Алексеевича и нынешнего наследника трона Павла Петровича.
Сергей с внутренней усмешкой наблюдал за этим явно слегка тронувшимся умом стариком, который так важно именовал себя губернатором. Шутка ли – много лет один-одинёшенек на острове. Но дедок не утратил повадок спесивого вельможи.
– Господин Степанов! А у вас случаем выпить не найдётся чего-нибудь покрепче воды? За встречу! За знакомство…
– Э! Да я вижу ты, полковник, парень-хват! Учуял запах свежей бражки?
– Да, повеяло чем-то родным и знакомым.
– Ай, молодца! Ради такой встречи угощу лучшей своей наливочкой. Первача сейчас нет – закончился, но для хороших людей сделаем. А сегодня за трапезой я вам поведаю грустную историю горемыки-бунтаря, если вам, граф, это, конечно, любопытно…
– Давайте, ротмистр, на острове обходиться без чинов, – рискнул предложить Серж.
Степанов махнул рукой и сразу согласился:
– А давай, мил человек!
Бородатый отшельник поманил их жестами и направился к зарослям. Сергей и Гийом шагнули следом, но кусты и высокая трава лишь слегка качнулись перед их носом, и провожатый... исчез! Строганов осторожно раздвинул ветви – ни тропы, ни следов. Как сквозь землю!
Путешественники в нерешительности топтались перед зелёной стеной, оглядываясь по сторонам, искали глазами фигуру самостийного губернатора. А был ли «мальчик»? Внезапно где-то за их спинами послышался шорох, из травы высунулась все та же бородатая физиономия, и старик спросил с удивлением:
– Мужики, ну вы что? Бражка сама не приходит, к ней надо идти. Потерялись или передумали?
Сергей, дивясь скрытному и тихому перемещению по джунглям этого пожилого человека, быстро шагнул следом, чтобы не потерять вновь его из виду.
– Потеряли тебя, как призрак ходишь...
Гийом, пребывавший в растерянности, вдохнул аромат какого-то яркого экзотического цветка, замер на месте, замешкался, пришлось крепко дёрнуть его за руку.
Путники долго продирались сквозь густые заросли, ломая густые ветки, как вдруг кустарник и трава словно расступились перед ними, и они вышли на плотно утрамбованный небольшой пятачок земли между высокими деревьями: поляна сверху во все стороны была опутана лианами и создавала своеобразный кокон. Именно таким образом были отгорожены от внешнего мира хилые жилые постройки, а в загоне бродили приручённые козы, а в самом центре поселения, в густой грязи лежали семь или восемь жирных свинок и с десяток поросят.
Сергей с удивлением поглядел на «губернатора», а тот, гордо подбоченившись, пояснил:
– Этот загон не что иное, как ферма молодняка, а взрослая скотина сейчас находится в самом жерле потухшего кратера, иначе животные вырвутся на волю, а тогда вытопчут траву и загадят весь остров.
«Эге, да этот мужик один из первых активистов-экологов», – сообразил Сергей, а вслух произнёс:
– Господин Степанов, объявляю вам благодарность от «Гринписа» за сохранение первобытной флоры и фауны острова.
– Какой ещё там «писа»? Ты чего обзываешься?
– Это такая экологическая организация – борется за защиту природы.
Губернатор нервно почесал за ухом и в который раз задумчиво посмотрел на гостей, вероятно, придя к выводу, что за время своего отшельничества заметно отстал от жизни.
– Пройдёмте к избе, – предложил губернатор гостям пройти дальше, в самую глубь острова.
Старик двинулся сквозь заросли, ловко прорубая саблей тропу, а приятели с трудом успевали пройти по ним след в след – кусты и ветки сдвигались стеной, словно здесь никогда прежде не ступала нога человека. То и дело мелькали силуэты каких-то зверьков, в траве шуршали и с писком разбегались многочисленные грызуны, на ветвях щебетали птицы, которые с приближением человеческих существ покидали насиженные места и громкими тревожными криками оповещали прочих обитателей джунглей об опасности.
Вскоре троица путников очутились перед склоном большой горы, у величественного нагромождения гигантских валунов и базальтовой реки застывшей вулканической лавы, именно её вершина и была тем ориентиром, который они увидели находясь в открытом море. Упёрлись в препятствие: от дерева к дереву тянулась изгородь с заострёнными кверху кольями, оплетённые колючими лианами, а в потайном месте к частоколу была приставлена хлипкая лесенка.
Губернатор живо взобрался по ней и пригласил последовать за ним:
– Робята, не зевай! За мной! Кто не успел, тот не съел…
Сергей без лишних разговоров перемахнул по лестнице через забор, а юнга, опасливо озираясь, замешкался.
– Мсьё, ты рискуешь заночевать на той стороне, смелее, парень! – подбодрил его ротмистр.
Придерживая одной рукой эфес шпаги, парнишка, осторожно взобрался наверх. Вдоль стены с внутренней стороны тянулся шаткий помост, на котором теперь ступили путники.
– Не боись, ребята! Сделано на совесть! – опять подбодрил странников хозяин острова, заметив, что гости сомневаются в прочности сооружения. – Я здесь сто раз проверил: и подпрыгивал, и топал ногами, и с грузом по трапу ходил.
И хозяин, в подтверждение своих слов, подпрыгнул.
Сергей оглядел постройки во дворе и невольно поразился тому, как толково обжился русский Робинзон. Строганов не мог вспомнить, когда именно написал свой роман писатель Даниель Дефо и могли ли её читать в годы правления Екатерины Второй россияне. Однако всё, что он видел сейчас перед собой, было удивительно похоже на описания в знаменитой книге и во многих её экранизациях.
Изгородь по периметру была почти квадратной формы, по углам стояли смотровые башни, центре цитадели изба между четырёх раскидистых деревьев. Вернее было бы сказать – не изба, а подобие миниатюрной крепости с дверью и узкими окнами, которые были словно бойницы. Когда-то избушка имела покатые стены, но сейчас на ней проросла густая трава и даже местами кустарник, что делало совершенно её бесформенной, а свисающие с деревьев лианы полностью скрывали жилище, если сверху смотреть.
«С самолёта ничего не увидишь, – подумал и тут же спохватился Сергей: – Стоп! Придёт же такое в голову! Какой самолёт в XVIII веке...»
– Замечательная маскировка, – похвалил полковник старого ротмистра, как военный военного. Старик просиял и в ответ дружески похлопал Строганова по плечу.
Подошли к хижине: перед ней стояли грубо сколоченные стол и лавка, чуть в стороне виднелся выложенный из камней и обмазанный глиной примитивный очаг, вдоль стен притулились аккуратные грядки с какими-то тропическими культурами, рядом – небольшой водоём с дождевой водой для полива, далее – навес из лиан и нары под ним.
Степанов указал на ряды посаженных деревьев и растений:
– Авакадо, папайя, хлебное дерево, манго, яблони, грушы, сливы, виноград, бананы...
Позади крепости в гору шла узкая извилистая тропка, которая терялась из виду на середине подъёма среди крупных камней и густого кустарника. Видимо, именно она вела к пастбищу, которым гордился хозяин.
«Молодец старче! – вновь мысленно похвалил ротмистра Серж. – Обжил островок основательно. Знать, твердо решил помереть на чужбине. Тут он сам себе хозяин: свободен, сыт, пьян и нос в табаке…...»
Табачком и, правда, потянуло, это ротмистр набил трубку и с наслаждением закурил.
Подбоченясь, губернатор вопросительно посмотрел на гостей:
– Ну как вам мой острог?
– Хорошая крепость! Уверен, можно отбиться от большой банды дикарей, – похвалил Сергей старого ротмистра за фортификационные работы. – Туземцы не беспокоят?
– Этих антихристов я быстро отвадил от моих владений, – отозвался на лесть старик. – Один раз шайка людоедов приплыла, голов двадцать, но никто из них не возвратился к своим жёнам. Мои мушкеты всегда наготове, порох держу сухим и я меткий стрелок!
– Голов? Считаешь как скотину по головам, – осудил старика Строганов.
– Поживи здесь с мою – сам оскотинишься! Гораздо опаснее пираты, коих в этих морях тьма тьмущая.
– Пираты? Да ладно! Ты, дядя, случаем ничего не перепутал? Вроде тут не Карибы, откуда пираты в этих водах возьмутся? – удивился Сергей. – Не заговариваешься?
– А я сам как тут очутился? С пиратами и приплыл, – продолжил гнуть свою линию ротмистр. – Думаете, умом тронулся? Нет, разум мой ясен, мыслей сонм, а рука, как и прежде, крепка! – И дед погрозил неведомо кому кулаком.
– Тогда приглашай к столу, наливай вина полные чарки, и подробнее рассказывай о пиратах, – предложил Строганов.
Хозяин острова усадил гостей за стол, сам метнулся к навесу, достал жбан с бражкой, глиняные кружки, из печи вынул кусочки подкопчённой рыбы, перекрестил лоб, первым отхлебнул напитка. Изголодавшие гости накинулись на еду, а ротмистр принялся рассказывать о своих удивительных, порой драматических приключениях. А пережил на своем веку Степанов немало…
Долгий его рассказ был чрезвычайно интересным. Сначала он пытался говорить на ломаном французском, чтобы было понятно и Гийому, но память то и дело изменяла старому вояке, постепенно он окончательно перешёл на русский и так увлёкся, что совсем забыл о французе. Юнга Маню пытался переспрашивать старика, но затем потерял нить повествования, престал вникать в разговор странных русских и задремал.
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Продолжение следует.
====================================================== Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================