Я летал этим рейсом из-за вас. Каждую неделю. Три года.
Он сказал это так просто. Как будто не было ничего странного в том, чтобы три года подряд покупать билеты на один и тот же рейс. Каждую среду. Сто пятьдесят шесть раз.
Я стояла с подносом в руках и не знала, что ответить.
Место 2А. Бизнес-класс. Серые глаза с прищуром, ранняя седина на висках. Я помнила его. Три года помнила среди тысяч пассажиров. Он всегда благодарил, никогда не требовал. Заказывал томатный сок. Читал какие-то отчёты. У него были красивые руки.
И вот теперь он смотрел на меня и говорил, что летал ради меня.
А я не знала даже его имени.
***
Тем же утром я проснулась в пустой квартире.
Вещи уже уехали в Питер. Остался только чемодан у двери и матрас на полу. Одиннадцать лет я собирала этот чемодан. Тысячу раз. Может, больше. А сегодня — последний.
Я встала, подошла к окну. За стеклом серело московское небо. Обычное утро. Обычный февраль.
Только вот для меня оно было совсем не обычным.
Сегодня мой последний рейс. Москва — Екатеринбург и обратно. А потом — всё. Земля. Навсегда.
Я хотела этого. Правда хотела. Устала от облаков за иллюминатором, от гостиничных номеров, от отношений между рейсами. Мне тридцать три. Все подруги давно с детьми. А у меня — съёмная квартира и вечный чемодан.
Хватит.
В аэропорту меня встретила Лена. Мы работали вместе восемь лет. Она обняла меня так крепко, что я чуть не расплакалась.
- Значит, всё? Конец эпохи?
- Конец, — я попыталась улыбнуться. — Одиннадцать лет, Лен. Я даже не помню, как это — жить в одном городе.
- Будешь скучать?
- Буду. Но я устала летать. Хочу просыпаться в своей кровати. Варить кофе на своей кухне. Знать, что завтра никуда не надо.
Лена посмотрела на меня странно. Как будто хотела что-то сказать, но не решалась.
- А как же он?
- Кто?
- Место 2А. Каждую среду. Три года подряд.
Я замерла.
Конечно. Она тоже его заметила. Как можно было не заметить? Он летал нашим рейсом так долго, что стал частью расписания. Среда, четырнадцать тридцать, Москва — Екатеринбург. И он — на своём месте. Всегда.
- Я его не знаю, — сказала я. — Мы ни разу не разговаривали.
- Но ты его помнишь. Три года помнишь.
Я не ответила. Что тут скажешь? Да, помню. Да, замечала. Да, иногда ловила себя на том, что жду среды. Но это же глупо. Мы даже словом не перекинулись. Только «Что желаете?» и «Томатный сок, пожалуйста».
Какая разница теперь?
Сегодня — последний рейс.
***
Я вошла в салон и сразу увидела его.
Место 2А. Серый костюм, ноутбук на коленях. Как всегда. Он поднял глаза, и я поймала его взгляд. Он смотрел на меня чуть дольше обычного. Или мне показалось?
Я подошла с подносом. Улыбнулась. Профессионально, как учили.
- Добрый день. Что желаете?
- Томатный сок.
Как всегда.
Я налила. Протянула стакан. Наши руки почти соприкоснулись.
И тут он сказал:
- Это ваш последний рейс.
Не вопрос. Утверждение. Я вздрогнула.
- Откуда вы знаете?
- Слышал, как вы говорили коллеге в аэропорту.
Пауза. Он смотрел в иллюминатор. Потом снова на меня. Серые глаза с прищуром. Как будто видел насквозь.
- Я летал этим рейсом из-за вас. Каждую неделю. Три года.
Вот тогда я и застыла с подносом.
Три года. Сто пятьдесят шесть рейсов. Я быстро посчитала в голове — это же огромные деньги. Бизнес-класс, каждую неделю. И всё ради чего? Ради того, чтобы видеть стюардессу, которая приносит томатный сок?
- Почему? — спросила я шёпотом.
Он отвёл взгляд.
- Потому что не мог иначе. Три года назад я сел в этот самолёт после развода. Злой, разбитый. Ненавидел весь мир. А вы принесли воды. Я не просил — вы сами. И улыбнулись. Не профессионально, а по-настоящему. Как будто увидели, что мне плохо.
Я вспомнила. Смутно, но вспомнила. Мужчина с серыми глазами. Бледный, напряжённый. Я тогда подумала — наверное, боится летать. Принесла воды на всякий случай.
- Это была просто вода.
- Для вас — да. Для меня — точка, с которой я начал выбираться.
Я не знала, что сказать. Это было безумием. Красивым безумием.
- Почему вы ни разу не подошли? За три года?
- Боялся. Вы на работе, это неуместно. И я не умею этого. Подходить. Говорить. Я всю жизнь опаздываю с важными словами.
Объявили турбулентность. Пассажирам велели пристегнуться. Мне нужно было идти. Проверять ремни. Работать.
Но я не могла сдвинуться с места.
- Мне пора, — сказала я наконец.
- Я понимаю.
Я развернулась и пошла по проходу. Ноги были как ватные.
Три года. Он три года летал ради меня. И молчал.
А я уезжаю в Питер. Через несколько дней. И больше никогда его не увижу.
***
Самолёт тряхнуло. Сильно. Я схватилась за спинку кресла.
- Экипаж, займите свои места! — голос командира в динамиках.
Свободных мест не было. Кроме одного. Рядом с ним.
Я села. Пристегнулась. Старалась не смотреть в его сторону.
- Андрей, — сказал он. — Меня зовут Андрей.
- Юля. Но вы, наверное, знаете.
- Знаю. Три года знаю.
Самолёт снова тряхнуло. Я вцепилась в подлокотник. Его рука оказалась рядом с моей.
- Расскажите о себе, — попросила я. — Раз уж мы тут сидим.
И он рассказал. Консалтинг. Командировки. Екатеринбург — каждую неделю, клиент там. Были рейсы удобнее. Прямые, утренние. На два часа короче. Но он выбирал этот. С пересадкой. Только потому, что здесь летала я.
- Это же безумие, — сказала я.
- Наверное. Но после развода я решил, что больше не буду пробовать. Нечестно тащить кого-то в свою жизнь. Я плохой муж. Моя бывшая устала ждать. Я всегда был на работе.
- А потом?
- А потом вы улыбнулись мне. И я подумал — может, ещё можно. Может, есть женщины, которые не устанут.
Турбулентность закончилась. Мне нужно было встать. Вернуться к работе.
Я встала. Он поймал меня за руку. Мягко, почти невесомо.
- Я рад, что наконец сказал.
Я посмотрела на его пальцы на моём запястье. Красивые руки. Я же говорила.
- Я тоже рада, — сказала я честно.
И ушла.
***
В Екатеринбурге он вышел последним.
Я стояла у выхода, прощалась с пассажирами. Улыбалась. Механически.
Он остановился передо мной. Протянул визитку.
- Если захотите позвонить.
И ушёл. Не оборачиваясь.
Я посмотрела на визитку. «Андрей Ларионов. Партнёр». Номер телефона.
Обратный рейс прошёл как в тумане. Его места была пуста. Разумеется. Он же в Екатеринбурге. По работе.
Лена подсела ко мне в подсобке.
- Ну? Что он сказал?
- Что летал три года ради меня.
- И что ты?
- Взяла визитку.
- Позвонишь?
Я посмотрела на маленький белый прямоугольник в руке.
- Не знаю. Завтра я уже не стюардесса. Через несколько дней уезжаю в Питер. Там работа, квартира снята. Всё решено.
- А он?
- Мы знакомы двадцать минут. За три года — двадцать минут разговора.
- Но он три года летал ради этих двадцати минут, — сказала Лена. — Это тебе не цветы на первое свидание.
Я промолчала.
Вечером я сидела дома среди коробок и смотрела на телефон.
Позвонила маме. Мне нужно было с кем-то поговорить.
- Мам, я сегодня последний раз летала.
- Слава богу. Хоть на землю спустишься.
- Мам, я встретила человека.
Пауза.
- Где?
- В самолёте.
- Юля, ну что за глупости.
- Я знаю, как это звучит. Но он три года летал моим рейсом. Каждую неделю. Просто чтобы меня видеть.
Мама молчала долго. Потом спросила:
- И что ты чувствуешь?
- Не знаю. Страшно. Всё уже решено. Питер, работа, новая жизнь. А тут какой-то незнакомец с безумной историей.
- Он не незнакомец, раз ты три года его помнишь.
Я не нашла, что ответить.
- Юленька, — сказала мама тихо. — Ты одиннадцать лет летала. Одиннадцать лет ждала, когда земля появится под ногами. И вот она появляется. А ты снова боишься.
- Чего боюсь?
- Счастья боишься. Как будто не заслужила.
Я положила трубку. Достала визитку. Набрала номер.
Один гудок. Два. Три. Четыре.
Сбросила.
Что я делаю?
Через минуту телефон зазвонил. Неизвестный номер.
Я смотрела на экран, пока он не погас.
Потом пришло сообщение: «Это Андрей. Вы звонили. Или ошиблись номером?»
Я написала: «Не ошиблась. Но не знаю, зачем звонила».
Он ответил: «Могу предложить версию. Но лучше лично».
***
На следующий день мы встретились в кафе.
Он уже был там, когда я вошла. Встал. Нервничал — видно было по тому, как крутил чашку.
- Спасибо, что пришли.
- Спасибо, что позвали.
Мы сели. Молчали. Потом заговорили одновременно:
- Я хотел сказать...
- Я должна объяснить...
И рассмеялись. Оба. Напряжение немного спало.
Он говорил о разводе. О работе, которая съела его первый брак. О страхе снова кого-то подвести.
Я говорила о небе. О том, как устала от чемоданов. О маме в Воронеже, которая ждёт внуков. О племяннице, которой четыре года, и которую я вижу два раза в год.
- Я уезжаю в Питер, — сказала я. — Через несколько дней. Работа в авиакомпании, но на земле. Всё уже готово.
- Я знаю.
- И что тогда? Зачем это всё?
Он посмотрел мне в глаза. Серые глаза с прищуром.
- Потому что я три года молчал. И если промолчу сейчас — буду молчать всю жизнь. Я не прошу вас остаться. Не прошу менять планы. Просто хочу, чтобы вы знали — я готов. Ждать. Летать в Питер. Что угодно.
- Мы знакомы два дня.
- Мы знакомы три года. Просто не разговаривали.
Я не нашла, что возразить.
Следующие три дня мы виделись каждый день. Он показывал мне свою Москву. Я показывала свою. Мы гуляли по набережной. Сидели в кафе до закрытия. Говорили обо всём и ни о чём.
На третий день он поцеловал меня. У меня на кухне, между коробок.
А на четвёртый я уехала.
Он не пришёл на вокзал. Я попросила не приходить. Так легче.
В поезде я смотрела в окно и думала — какая же я дура. Встретила человека, который три года ждал момента, чтобы просто сказать «привет». И убежала. Потому что так было запланировано.
Потому что испугалась.
***
Питер встретил меня серым небом и ветром с Невы.
Новая квартира оказалась светлой и просторной. Работа — интересной. Коллеги — приятными. Всё, о чём я мечтала.
И всё было серым.
Прошло две недели. Он не писал. Я сама попросила не писать. Сама попросила не звонить. Сама уехала.
Какое право я имела теперь жаловаться?
Я варила кофе на своей кухне. Просыпалась в своей кровати. Никуда не надо было лететь.
И чувствовала такую пустоту, что выть хотелось.
Лена позвонила вечером.
- Ты как?
- Нормально.
- Врёшь. Слышу.
- Лен, я идиотка.
- Это мы знали. Позвони ему.
- Не могу. Сама уехала. Сама попросила не звонить.
- Юль. Он три года летал неудобным рейсом. На два часа дольше. С пересадкой. Думаешь, он сдастся после двух недель?
Я промолчала.
- Позвони, — сказала Лена. — Пока не поздно. И если спросит адрес — я дам. На всякий случай.
Тем же вечером я вышла на Дворцовый мост.
Стояла, смотрела на Неву. Ветер бил в лицо. Я достала телефон. Открыла его контакт.
Палец завис над экраном.
И тут телефон зазвонил сам.
Он.
- Юля?
- Да.
- Я в Питере. Прилетел час назад. Можно увидеться?
Сердце ухнуло куда-то вниз.
- Я думала, ты не станешь ждать. После того, как я уехала.
- Я не жду. Я прилетел.
***
Он стоял у моего подъезда.
Без чемодана. В том же сером пальто, что и на нашей последней встрече.
Я подошла. Остановилась в шаге от него.
- Как ты нашёл адрес?
- Лена дала. Сказала — на всякий случай.
Я мысленно поблагодарила подругу.
- И что теперь?
Он смотрел на меня своими серыми глазами.
- Три года я летал, чтобы тебя видеть. Могу ещё полетать. В Питер. Каждую неделю. Сколько понадобится.
- А работа?
- Консультант может работать откуда угодно. Я проверял.
Я засмеялась. Впервые за две недели — по-настоящему.
- Ты безумный.
- Возможно. Но я устал бояться. Устал опаздывать. Устал молчать.
Я сделала шаг к нему. Он — ко мне.
Мы стояли обнявшись посреди питерского двора. Ветер с Невы бил в спину, но мне было тепло.
Где-то над нами загудел самолёт, заходя на посадку.
Я подняла голову.
- Смотри. Садится.
Он посмотрел вверх. Потом — на меня.
- Я тоже, — сказал он тихо. — Наконец-то.
Одиннадцать лет я искала землю. Думала — счастье это когда никуда не надо лететь. Когда своя кровать, своя кухня, свой город.
Оказалось — счастье это когда есть к кому приземлиться.
Три года он летал неудобным рейсом ради моей улыбки.
Теперь он рядом. И никуда лететь не надо.
Мой последний рейс оказался первым. Первым — в новую жизнь.