За пределами тихого подмосковного поселка, укутанного туманом и покоем, жизнь кипела, визжала тормозами и звенела монетами.
Москва-Сити. Башня «Федерация». Сорок второй этаж.
Нина посмотрела на часы «Cartier». Опаздывает на встречу на три минуты. Для неё это было недопустимо. Она стремительно шла по стеклянному коридору юридической фирмы, цокая каблучками. В руке вибрировал телефон.
«Мама».
На экране высветилось фото матери, сделанное летом на даче. Анна Васильевна там щурилась от солнца и выглядела растерянной.
— Нина Викторовна, партнеры ждут в переговорной, — секретарь, подбегая сбоку, протянула папку с документами.
— Иду.
Телефон продолжал вибрировать.
Нина поморщилась. Мама звонила редко. Если звонит днём — значит, что-то случилось. Давление? Забыла, как включить телевизор? Или опять вялая жалоба на то, что «суп пресный»?
Нина испытывала к матери сложную смесь чувств: долг, вину и раздражение. Она платила огромные деньги за этот пансионат — сто двадцать тысяч в месяц! Лучшие врачи, диетическое питание, никакой бытовухи. Живи да радуйся! Чего ей не живется спокойно? Самой Нине никто такой старости не гарантировал.
Палец завис над красной кнопкой «Отбой».
«Если бы кто-то умер, звонила бы директриса», — резонно решила Нина.
Она сбросила вызов и быстро набрала сообщение: «Мам, я на совещании. Перезвоню вечером. Не волнуйся, целую».
— Простите, коллеги, — она вошла в переговорную с лучезарной, профессиональной улыбкой хищника. — Маленький семейный форс-мажор. Приступим к разделу активов.
Она не перезвонила вечером. Забыла. Активы оказались сложными. Работа как всегда затянула с головой и даже вечером не ослабевала свою цепкую хватку.
*****
На другом конце Москвы, в замызганной «хрущевке» в районе Выхино, тоже звонил телефон. Но не дорогой айфон, а старый, с треснутым экраном «Самсунг».
Гена, сын Григория, сидел на кухне в одних трусах и майке-алкоголичке, помешивая ложкой давно остывший растворимый кофе. В пепельнице дымился пожеванный «бычок». Голова раскалывалась. Вчера с мужиками в гаражах немного перебрали — обмывали покупку «бэушной» резины.
На столе лежала квитанция за ЖКХ с красной полосой. Долг за три месяца. И ещё этот микрозайм капает, сволочь.
Он тупо смотрел на телефон.
Надо звонить бате. Сегодня же пятое число. Пенсия. У отца военная пенсия хорошая, плюс доплата за выслугу и вредность, плюс еще что-то там капает. Старик всё не тратит, в пансионате всё включено. К тому же, они живет там на льготном обеспечении. Значит, накопилось.
— Хоть бы в хорошем настроении был, — пробормотал Гена, откашливаясь.
Он набрал номер «Батя».
Гудки шли длинные, нудные.
— Да возьми ты трубку, старый пень, — зашипел Гена. — Небось, опять на своих процедурах задницу греет. Или скандинавской ходьбой занимается. Или еще какую фигню бесполезную придумал…
Трубку не брали.
— Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети.
Гена швырнул телефон на липкую клеенку.
— Нормально! Отключил. А деньги мне где брать?
Его осенило. Батя всегда был на связи. У него телефон как привязанный. Дисциплина. Если отключен — значит, что-то не так. А вдруг... помер?
Сердце екнуло. Но не от горя, а от панического подсчета. Если помер, то надо похороны, а денег нет. Квартира... Квартира на отца записана. Наследство только через полгода. Черт, полгода ждать!
— А может, сломал что? Или...
В голову Гены закралась параноидальная мысль. Старик один. Вокруг него крутятся эти врачихи, нянечки. Обработают деда, подсунут бумажку — и прощай квартирка, прощай накопления.
Гена схватил пачку сигарет, вытряхнул последнюю.
— Надо ехать, — решил он, прикуривая от плиты. — Проведать любимого папочку. Заодно и пенсионную карту проверить.
Он даже не подозревал, что отец не взял трубку не потому, что ему стало хуже. Совсем наоборот. В этот момент ему впервые за много лет было слишком хорошо, чтобы отвлекаться на сына-неудачника. Но именно этот пропущенный звонок запустил цепь событий, которая грозила уничтожить хрупкое счастье стариков.
Гена полез в шкаф искать чистые штаны, а в сорока километрах от него Нина подписывала документ, из-за которого Лариса Борисовна через два дня схватится за сердце.
Тучи над домом престарелых «Серебряный век» начинали сгущаться, пока Анна и Григорий робко улыбались друг другу в Зимнем саду.
Продолжение
📚Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить выход новых глав книги. Ваша Алина Вайсберг 💖