— А этот соус... это брусничный? Леночка, ну ты даёшь! Я бы в жизни так не заморачивалась. Слушай, а дай-ка мне ещё кусок утки, только ножку, там мясо пожирнее!
Этот голос, чавкающий и громкий, казалось, разрезал хрустальную тишину их идеального вечера на мелкие, грязные осколки.
Елена сидела, вцепившись пальцами в край белоснежной скатерти так сильно, что костяшки побелели. Она смотрела, как жир с утиной ножки капает на её новую дубовую столешницу, но не могла выдавить из себя ни слова.
А начиналось всё совсем иначе. Этот Новый год должен был стать не просто праздником, а символом их новой жизни.
За три часа до катастрофы в доме царила магия. За окнами нового коттеджа, который они с Дмитрием ремонтировали последние полгода, медленно падал пушистый снег, укрывая посёлок белым одеялом. Внутри пахло хвоей, дорогим парфюмом и запечённой уткой с яблоками и корицей.
— Дим, ты камин проверил? — крикнула Елена из кухни, поправляя идеально уложенные локоны.
— Горит, как в лучших домах Лондона! — отозвался муж, входя в гостиную с двумя бокалами. — Лен, иди сюда. Оставь ты этот салат.
Елена вышла, вытирая руки полотенцем. Она оглядела гостиную: гирлянды мерцали тёплым золотым светом, на столе стоял лучший сервиз, который она берегла для особого случая, а в центре возвышалась бутылка коллекционного шампанского «Dom Pérignon», подаренная партнёрами по бизнесу. Они договорились открыть её ровно в полночь.
— Красиво как... — выдохнула она, прижимаясь к плечу мужа. — Господи, Димка, неужели мы одни? Никаких родственников, никакой беготни, никаких пьяных друзей. Только ты, я и наш первый дом.
— И утка, — улыбнулся Дмитрий, целуя её в висок. — Ты готовила её два дня. Я уже готов съесть тарелку вместе с глазурью.
— Не смей! Это на праздник. Всё должно быть идеально.
Они сели на диван, наслаждаясь тишиной. Играл тихий джаз. Это был момент абсолютного счастья — того самого, «инстаграмного», но настоящего. Они мечтали об этом вечере месяцами, пока клеили обои и ругались из-за цвета плинтусов. Сегодняшняя ночь была их наградой.
Стрелки часов приближались к девяти.
— Ну что, пора накрывать горячее? — Дмитрий потянулся, но замер.
В тишине дома раздался резкий, требовательный звонок в дверь. Не деликатный «дзинь-дон», а настойчивая трель, которую кто-то вдавил пальцем и не отпускал.
Дмитрий и Елена переглянулись. В их глазах читался одинаковый вопрос: «Кого принесла нелёгкая?»
— Может, охрана посёлка? Или курьер перепутал адрес? — с надеждой предположила Лена.
— Сейчас узнаем, — Дмитрий неохотно поднялся и пошёл в прихожую.
Лена напряжённо прислушивалась. Скрежет замка, скрип двери... и вдруг прихожую заполнил шум, будто там прорвало плотину.
— Хозяева! Принимайте десант! — прогремел мужской бас.
— Ой, Димочка, а мы смотрим — свет горит, машина стоит! Думаем, чего соседям скучать в одиночестве! — вторил ему визгливый женский голос.
Сердце Елены упало куда-то в район тапочек.
В гостиную, не разуваясь, ввалилась пёстрая толпа. Это были их соседи слева, с которыми они едва успели познакомиться неделю назад — Виталий и Оксана. За ними, сшибая углы, неслись двое детей: мальчик лет семи в костюме Человека-паука и девочка помладше в пышном розовом платье.
Виталий, коренастый мужик в растянутом свитере с оленями, держал в руках пластиковый контейнер из супермаркета и пакет, в котором звякало стекло. Оксана, женщина с пышной причёской и ярким макияжем, уже стягивала шубу, бросая её прямо на пуфик.
— Сюрпри-и-из! — заорала Оксана, увидев оцепеневшую Елену. — Леночка, привет! Мы решили: чего киснуть по домам? Надо объединяться! Соседская дружба — это святое!
Дмитрий стоял в дверях с таким лицом, будто его только что ударили пыльным мешком. Он попытался что-то сказать, но Виталий уже перебил его, хлопнув по плечу так, что Дмитрий пошатнулся.
— Да ладно тебе, сосед, не тушуйся! Мы не с пустыми руками! — Виталий потряс пакетом. — Вот, шампусик взяли, «Советское», по акции урвал! И салатик, «Оливье» магазинный, но свежий, сам проверял. А то у вас небось голодно, молодые ещё, готовить лень?
— Эм... вообще-то... — начал Дмитрий, пытаясь собрать остатки вежливости. — Виталий, мы, честно говоря, не планировали гостей. Мы хотели вдвоём... Романтика, сами понимаете.
— Ой, да брось ты! — махнула рукой Оксана, уже проходя к столу и бесцеремонно разглядывая блюда. — Какая романтика? Скука смертная! Новый год надо встречать шумно, весело! А вдвоём ещё успеете насидеться, вся жизнь впереди. Ого! Виталик, глянь, какой стол!
Она ткнула пальцем с длинным красным ногтем в сторону запечённой утки.
— Сама пекла? Или из ресторана заказали? Выглядит прям как настоящая!
Дети, не дожидаясь приглашения, уже кружили вокруг стола, как акулы.
— Мам, я хочу пирожок! — заныла девочка, хватая домашний расстегай жирной рукой.
— Бери, Лизонька, бери, тётя Лена добрая, она не жадная, — умилилась Оксана.
Елена почувствовала, как к горлу подступает ком. Её идеальный вечер рушился в прямом эфире. Она посмотрела на Дмитрия, умоляя взглядом: «Сделай что-нибудь». Но Дмитрий, воспитанный в интеллигентной семье, где грубость считалась смертным грехом, был парализован напором.
— Ну... раз уж вы пришли... — выдавил он. — Проходите. Только, пожалуйста, разуйтесь. У нас тёплый пол, но ковры светлые.
— Да без проблем! — Виталий скинул ботинки, оставшись в носках, один из которых был предательски дырявым на большом пальце. — Ну, хозяева, где тут у вас музыка? Давайте бокалы, у меня горло пересохло!
Через час от былого уюта не осталось и следа. Гостиная напоминала поле битвы.
Виталий и Оксана заняли центральные места за столом, фактически оттеснив хозяев на край. Пластиковый контейнер с магазинным салатом, обильно залитым майонезом, стоял прямо посередине стола, заслоняя собой изысканные канапе с икрой.
— Не, ну салат у вас суховат, — авторитетно заявил Виталий, жуя крабовый салат, приготовленный Еленой из настоящего камчатского краба. — Майонеза пожалели. Лен, у тебя мазик есть? Тащи, исправим!
— Это не майонезный салат, это авторский рецепт с йогуртовой заправкой... — тихо возразила Елена, но её никто не слушал.
— Пап, смотри, как я могу! — закричал сын соседей, Стасик. Он схватил тарталетку и, прицелившись, запустил её в сестру. Тарталетка угодила в бокал с водой, брызги полетели на скатерть.
— Стасик, ну ты снайпер! — захохотал Виталий, наливая себе в бокал вино Дмитрия. — Дим, а чего ты сидишь, как неродной? Пей! Винишко, конечно, кислое, сухое небось? Я ж говорю, надо было полусладкое брать. Ну ничё, сейчас моё «Советское» откроем, жизнь наладится!
Дмитрий с тоской смотрел на бутылку дорогого Бароло, которое Виталий хлебал как компот, заедая дешёвой колбасой.
— Виталий, это коллекционное вино, ему нужно дышать...
— Да оно уже выдохлось, пока вы нас ждали! — отмахнулся сосед. — Оксанка, передай мне грибочки.
Оксана тем временем увлечённо ковырялась вилкой в утке, выбирая лучшие куски.
— Ой, Лен, а рецепт дашь? Хотя, знаешь, я бы яблок поменьше клала. Кислят. И передержала ты её чуток, корочка жестковата. Но для первого раза пойдёт! Мы-то люди простые, всё съедим.
Елена смотрела на свою утку, от которой остался лишь жалкий остов. Два дня маринования, три часа запекания при низкой температуре... Всё уничтожено за двадцать минут под комментарии о том, что «курица-гриль у Ашота сочнее».
— Мам, мне ску-у-учно! — заныла Лиза, вытирая руки о свою бархатную юбку. — Включи мультики!
— Хозяева, а где пульт? — Оксана обернулась к плазменной панели. — Включите детям что-нибудь, а то они сейчас вам тут разнос устроят. Они у нас активные!
Дмитрий молча протянул пульт. Через минуту вместо джаза комнату наполнили визги из какого-то безумного мультсериала.
Но самое страшное случилось, когда часы пробили двенадцать.
— С Новым годом! — заорал Виталий. — Открывай шампанское!
Дмитрий потянулся к «Dom Pérignon». Это был последний оплот их праздника. Символ надежды.
— О, какая бутылка пафосная, — заметил Виталий. — Дай сюда, я умею стрелять!
— Нет, я сам... — начал Дмитрий.
— Да брось ты, ты пока будешь возиться, год пройдёт! — Виталий выхватил бутылку.
Хлопок. Пробка улетела куда-то в сторону люстры (Елена молилась, чтобы не в хрусталь). Пена хлынула потоком. Виталий, не мудрствуя лукаво, начал разливать драгоценный напиток по бокалам, проливая добрую треть на стол.
— Ну, будем! За нас, за соседство! Чтоб деньги были и хрен стоял! — провозгласил он тост, чокаясь так, что чуть не разбил бокалы.
Дмитрий сделал глоток. Шампанское было вкусным, но привкус унижения перебивал весь букет.
Время шло к двум часам ночи. Еды на столе почти не осталось. Дети, устав бегать, уснули прямо на хозяйской кровати в спальне, куда они пробрались без спроса («Ну не на полу же им спать!» — заявила Оксана).
Елена и Дмитрий сидели с вымученными улыбками, чувствуя, как слипаются глаза.
— Слушайте, ребята... — начал Дмитрий, воспользовавшись паузой, когда Виталий перестал жевать. — Всё очень здорово, но мы уже валимся с ног. Завтра рано вставать... ну, то есть, сегодня уже.
Виталий посмотрел на него мутным взглядом.
— Ты чего, выгоняешь, что ли? Мы только разогрелись! Там у тебя ещё коньяк в баре стоял, я видел.
— Виталий, правда, пора, — голос Елены зазвенел сталью. Она больше не могла терпеть. — Дети спят, мы устали. Праздник окончен.
Оксана, почувствовав смену атмосферы, недовольно поджала губы.
— Ой, какие мы нежные. Ладно, Виталь, пошли. Видишь, людям жалко для нас времени.
Она встала, пошатываясь.
— Лиза! Стасик! Подъём! Домой идём!
Пока Оксана будила ноющих детей, Виталий подошёл к столу.
— Слышь, Димон, а глинтвейн остался? В кастрюле там?
— Остался, — сухо кивнул Дмитрий.
— Слей мне в банку, а? А то на морозе пока дойдём, горло прихватит. И пирожков пару штук заверните, детям на завтрак.
Елена молча пошла на кухню. Она сгребла остатки пирожков в пакет, перелила глинтвейн в первую попавшуюся банку и сунула всё это Виталию в руки, лишь бы они ушли.
Уже в дверях, надевая куртку, Виталий вдруг расплылся в широкой, пьяной улыбке.
— Ребята, вы супер! Слушайте, я всё понимаю, мы вас немного напрягли. Но мы должники! Короче, завтра... то есть сегодня днём, часиков в пять — все к нам!
— Да! — подхватила Оксана, натягивая сапоги. — Мы такой стол накроем! Шашлык пожарим, соленья мои фирменные, самогоночка папина! Отвечаю, будет круче, чем у вас! Отказ не принимается! Будем лечиться после праздника!
— Мы придём, — быстро сказал Дмитрий, открывая дверь. — Обязательно.
— Всё, замётано! Ждём! — Виталий хлопнул Дмитрия по плечу и, громко топая, пошёл к выходу.
Когда дверь наконец захлопнулась, в доме повисла оглушительная тишина.
Елена сползла по стене на пол и закрыла лицо руками.
— Господи, Дим... Во что превратился наш дом?
Дмитрий оглядел гостиную: пятна вина на скатерти, крошки на ковре, перевёрнутая подушка, запах чужого дешёвого одеколона и перегара.
— Ничего, Лен... Завтра всё уберём. Главное — они ушли. Пошли спать.
Первое января началось для них около двух часов дня. Голова гудела не от алкоголя, а от недосыпа и нервов.
Елена вышла на кухню, мечтая о чашке кофе и бутерброде с икрой. Но, открыв холодильник, она замерла. Пусто.
На полках сиротливо стояла банка с хреном и половинка лимона.
Вчерашние гости смели всё. Утка была съедена, салаты уничтожены, нарезки исчезли. Даже хлеб закончился.
— Дим! — позвала она. — У нас еды нет. Вообще.
Дмитрий вошёл на кухню, почесывая затылок.
— Как нет? А пирожки?
— Виталий забрал детям.
— А салаты?
— Они всё доели.
Желудок Дмитрия предательски заурчал. Магазины первого января если и работали, то только к вечеру, а доставки были перегружены.
— Слушай... — он посмотрел на жену. — А ведь они звали. Настойчиво звали. «Шашлык, соленья, стол ломиться будет».
— Ты серьёзно хочешь к ним идти? — скривилась Елена.
— Лен, ну, во-первых, жрать хочется немилосердно. Во-вторых, это даже справедливо. Они сожрали наш ужин, пусть теперь кормят нас своим обедом. Это соседский долг! — Дмитрий попытался улыбнуться. — Да и неудобно, обещали же.
Елена вздохнула. Голод — не тётка.
— Ладно. Но только поедим и сразу домой. Никаких посиделок до утра.
— Договорились.
Они собрались, привели себя в порядок, взяли бутылку вина (последнюю из запасов, чтобы не идти с пустыми руками) и вышли на улицу.
Морозный воздух щипал щёки. До дома соседей было метров пятьдесят. Из трубы Виталия вился дымок, намекая на уют и тепло.
— Надеюсь, шашлык уже готов, — мечтательно произнёс Дмитрий, нажимая на кнопку звонка у высоких кованых ворот.
Они ждали долго. Минуты три никто не открывал, хотя за забором слышались голоса и смех. Дмитрий позвонил ещё раз, настойчивее.
Наконец, калитка щёлкнула, и на пороге появилась Оксана.
Она выглядела помятой, в домашнем халате, на голове — гнездо из волос. Но больше всего поразило её лицо. На нём не было и тени вчерашнего радушия. Только недовольство и раздражение.
Она окинула Дмитрия и Елену взглядом с ног до головы, словно видела коммивояжёров.
— Ой... А вы чего пришли? — спросила она, даже не открывая калитку полностью, загораживая проход своим телом.
Дмитрий опешил. Улыбка сползла с его лица.
— Ну как... Ксюш, вы же сами вчера звали. На шашлык, на продолжение банкета. Мы вот, с вином...
Он приподнял бутылку, чувствуя себя полным идиотом.
Оксана зевнула, не прикрывая рта, и демонстративно поёжилась от холода.
— Ребят, вы чего? Время видели? Виталик спит, он вчера перебрал немного. Дети мультики смотрят. У нас вообще-то семейный отдых. Нам не до гостей сейчас.
Елена шагнула вперёд, чувствуя, как внутри закипает ярость.
— Оксана, вы вчера съели весь наш праздничный ужин. Вы уговаривали нас прийти сегодня, клялись, что ждёте. У нас дома шаром покати, мы рассчитывали на ваше приглашение!
Лицо Оксаны исказилось презрительной гримасой.
— Слушайте, ну мало ли что пьяный мужик ляпнет? Надо же понимание иметь! Первое января, люди отдыхают, в пижамах ходят, а вы припёрлись при параде. Это, знаете ли, бестактно.
Она посмотрела на них как на назойливых мух.
— Идите домой, ребята. Серьёзно. Имейте совесть. Это же надо такими наглыми быть — первого числа по гостям таскаться без звонка. Всё, пока, холодно мне!
Калитка с грохотом захлопнулась прямо перед носом Дмитрия.
Щёлкнул замок.
Они стояли посреди заснеженной улицы, оглушённые. В руках Дмитрия замерзала бутылка дорогого вина. За высоким забором раздался голос Виталия:
— Ксюх, кто там?
— Да соседи эти, приперлись халявы искать! Я их отшила. Не мешай, дай кино досмотреть!
Дмитрий медленно повернулся к жене.
— Наглые... Она сказала «наглые»?
Елена смотрела на закрытую калитку сухими, злыми глазами. Её трясло — не от холода, а от унижения и осознания собственной глупости.
— Пойдём домой, Дим.
— Но у нас жрать нечего.
— Закажем пиццу. Закажем самую дорогую пиццу, напьёмся вина и забудем, что слева от нас вообще живут люди.
Они шли обратно к своему дому молча. Снег скрипел под ногами, как разбитые надежды на добрососедство.
Войдя в дом, Дмитрий швырнул куртку на вешалку и со злостью пнул ботинок.
— Знаешь, Лен, — сказал он, глядя на пустой стол в гостиной. — Это был самый дорогой урок в моей жизни.
— Зато усвоенный навсегда, — ответила Елена, доставая телефон, чтобы заказать доставку. — В следующем году мы уезжаем. В горы, в лес, на Марс — куда угодно. Но дверь я больше никому не открою.
Она посмотрела в окно, на дом соседей, где весело дымила труба.
— А знаешь, что самое обидное? — тихо добавила она.
— Что?
— Что они сейчас, наверное, доедают наши пирожки и думают, что они абсолютно правы.
А вам встречались такие люди, для которых «простота» хуже воровства? Пишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героев!