— Галина Петровна, вы серьёзно считаете, что я поеду в этом вагоне? — Марина Львовна брезгливо сморщила нос, разглядывая плацкартный вагон. — Я же предупреждала: только купе!
— А я, между прочим, предупреждала, что денег в бюджете нет! — огрызнулась директор, затаскивая огромную сумку на нижнюю полку. — Хотите праздновать Новый год дома — милости просим!
Нина Сергеевна молча сунула свой пакет с салатами под сиденье и устало опустилась на край полки. Пятнадцать часов пути до турбазы, где их ждал корпоратив. Пятнадцать часов в этом душном вагоне с коллегами, которых она терпела весь год.
— Где моё место? — вклинилась Светка из бухгалтерии, размахивая билетом. — Тут написано тридцать пятое, а это какое?
— Верхнее, — буркнула Марина Львовна. — Полезай, atletka.
— Сама полезай! Я на верхних не сплю, у меня головокружение!
— У тебя головокружение от успехов, — съехидничала Галина Петровна. — Третий месяц отчёты с ошибками сдаёшь.
Светка покраснела, но промолчала, начав лезть на верхнюю полку. Нина вздохнула — началось. Каждый год одно и то же: директор всех пилит, Марина Львовна всех презирает, а Светка терпит и плачет в туалете.
— Ладно, девочки, — вмешалась Тамара Ивановна, их завхоз, раскладывая на столике пластиковые стаканчики. — Давайте без ссор. Праздник же! Вот, я шампанского прихватила, и селёдку под шубой.
— Фу, селёдка в поезде, — Марина Львовна поморщилась. — У меня от одного запаха тошнота.
— Тогда не нюхай, — отрезала Тамара. — А мы покушаем. Правда, Ниночка?
Нина кивнула, хотя есть совершенно не хотелось. За окном темнело, поезд набирал скорость, а в вагоне пахло чем-то затхлым и немного луком. Проводница прошлась по коридору, раздавая постельное бельё, и скрылась в своём купе.
— Слушайте, а давайте сыграем во что-нибудь! — оживилась Светка сверху. — Ну, в карты, например!
— В карты? — Марина Львовна фыркнула. — Мы что, бомжи на вокзале?
— А что предлагаешь? — огрызнулась Светка. — Сидеть и смотреть друг на друга пятнадцать часов?
— Можно поговорить, — встрял голос из соседнего купе. Это была Людмила, кадровичка, которая всегда держалась особняком. — Я вот хотела спросить: Галина Петровна, почему мне премию урезали?
Галина Петровна замерла, разворачивая бутерброд.
— Урезали? Это ещё почему такие вопросы?
— Потому что я три месяца работала за двоих, пока Светку на больничном носило, а премия — как у всех!
— Ну так ты же не просила надбавку! — возмутилась директор.
— А надо было на коленях ползать? — Людмила выглянула в проход, сверкая глазами. — Я думала, вы сами видите, кто работает, а кто только кофе пьёт!
— Это ты про меня?! — взвилась Светка. — Я болела!
— Болела! Каждый божий месяц у тебя что-то болит! То спина, то голова!
— Девочки, девочки, — Тамара Ивановна замахала руками. — Ну хватит! Новый год же на носу!
— Какой Новый год? — Людмила спрыгнула с полки и подошла ближе. — Мы весь год друг на друга зуб точим, а теперь делаем вид, что всё хорошо?
Нина сжала кулаки. Она молчала весь год, когда её перевели на полставки без предупреждения. Молчала, когда Марина Львовна забирала себе все премии за проекты, которые они делали вместе. Молчала, когда Галина Петровна орала на неё при всех за опоздание на пять минут.
— Знаете что, Людмила Николаевна, — медленно произнесла Галина Петровна, вставая. — Если вам не нравится, как я управляю отделом, можете написать заявление. Прямо сейчас.
— Вот именно это я и напишу, — спокойно ответила Людмила. — Первого января. Как только вернёмся.
Повисла тишина. Даже стук колёс казался громче.
— Людочка, ты чего? — испуганно спросила Тамара. — Работа же хорошая...
— Хорошая? — Людмила усмехнулась. — Когда тебя третируют каждый день? Когда ты боишься лишнее слово сказать? Хорошая работа?
Нина почувствовала, как внутри что-то переворачивается. Словно Людмила озвучила то, о чём она думала последние полгода.
— И вы знаете, что самое смешное? — продолжала Людмила. — Мы все терпим. Потому что боимся остаться без работы. Потому что привыкли.
— Ну и правильно, — пробормотала Марина Львовна. — Работа — не место для дружбы.
— А для чего тогда? — неожиданно вклинилась Нина. Все повернулись к ней. — Для того, чтобы ненавидеть друг друга? Для того, чтобы каждое утро просыпаться с мыслью: «Только бы день поскорее закончился»?
Галина Петровна побледнела.
— Нина Сергеевна, вы тоже хотите уволиться?
— Не знаю, — честно ответила Нина. — Но знаю точно: так больше нельзя.
Поезд вдруг резко затормозил. Все качнулись, Светка чуть не свалилась с верхней полки.
— Что случилось? — испуганно спросила Тамара.
Проводница высунулась из своего купе:
— Девочки, говорят, снежный занос на путях. Стоять будем часа два-три.
— Как два-три?! — взвилась Марина Львовна. — У нас корпоратив! Мы опоздаем!
— Ну, значит, корпоратив здесь устроите, — проводница пожала плечами и скрылась.
Все уставились друг на друга.
— Вот так всегда, — пробормотала Галина Петровна. — Хотела как лучше...
— А получилось как всегда, — закончила за неё Людмила.
И вдруг Тамара Ивановна расхохоталась. Громко, заразительно.
— Девочки! Ну вы поймите — это же знак! — Она схватила бутылку шампанского. — Раз уж застряли, давайте хоть честно поговорим. По душам. А то весь год молчали.
— О чём говорить? — устало спросила Галина Петровна.
— Да обо всём! — Тамара начала разливать шампанское. — Вот ты, Галя, знаешь, почему тебя никто не любит?
— Тамара Ивановна! — ахнула Светка.
— Потому что ты всех боишься! — не унималась Тамара. — Боишься, что начальство тебя уволит, вот и гонишь нас, как лошадей. А Марина Львовна — вечно задирает нос, потому что комплексует, что без образования работает. Светка плачет по углам, потому что муж её дома третирует. А Нина с Людмилой молчат, потому что считают: всё равно ничего не изменится.
Все замерли. В вагоне было слышно только гудение ветра за окном.
— Ну и что теперь? — тихо спросила Галина Петровна. — Что вы от меня хотите?
— Уважения, — просто ответила Нина. — Просто уважения.
— И справедливости, — добавила Людмила. — Чтобы тот, кто работает, получал по заслугам.
— И чтобы не орали, — робко вставила Светка. — Я и дома уже наслушалась.
Галина Петровна медленно опустилась на полку. Впервые за много лет Нина увидела её не грозным директором, а просто усталой женщиной.
— Знаете, девочки, — тихо сказала она. — Мне тоже страшно. Каждый день. Я боюсь, что не справлюсь, что меня заменят кем-то моложе. Вот и пытаюсь быть жёсткой.
— А получается просто злой, — добавила Марина Львовна. И вдруг улыбнулась. — Ладно, я тоже не подарок. Извините, если что.
Тамара протянула всем стаканчики с шампанским.
— Ну что, девочки, за честность? И за то, чтобы Новый год правда что-то изменил?
Они чокнулись. Шампанское было тёплым и не очень вкусным, но Нина выпила до дна. За окном выл ветер, поезд стоял посреди заснеженного поля, но внутри вагона стало как-то теплее.
— Слушайте, а давайте я салат достану? — предложила Тамара. — И правда корпоратив устроим! Здесь, в плацкарте!
— С селёдкой под шубой? — Марина Львовна скривилась, но уже без прежнего презрения.
— А что? Вкусно же! — Светка слезла с полки. — И я бутерброды с икрой припрятала!
Через полчаса столик был завален едой. Проводница, услышав смех, принесла свой чайник и печенье. Людмила нашла в телефоне новогодние песни, и они включили на полную громкость «Расскажи, Снегурочка, где была».
— Знаете, девочки, — сказала Галина Петровна, когда выпили уже по третьему стаканчику. — Давайте с Нового года по-новому. Без криков, без подставок. Как люди.
— Договорились, — кивнула Нина.
— И премии по справедливости, — напомнила Людмила.
— И мне зарплату верните, — добавила Нина. — Полную. Я всё-таки полный день работаю.
Галина Петровна вздохнула, но кивнула:
— Верну. Первого же числа.
Поезд вдруг дёрнулся и медленно тронулся. За окном замелькали огоньки далёких деревень.
— Ну вот, опять поехали, — Тамара подняла стаканчик. — Девочки, с наступающим! И помните: лучший корпоратив — это когда честно!
Нина посмотрела на коллег. Может, завтра всё вернётся на круги своя. Может, ничего не изменится. А может, этот странный новогодний вечер в плацкартном вагоне действительно что-то сдвинул.
Она допила шампанское и тихо улыбнулась. Впервые за долгое время ей было хорошо. Просто хорошо.