…Дверь за Павлом захлопнулась. Он оглянулся на порог, на котором ещё недавно сидело странное существо, и вздохнул — коротко, как перед прыжком в холодную воду. На плече — старый плащ, под мышкой — термос, за спиной — рюкзак. Карта была свернута в кармане, но будто пульсировала — звала. Впереди его ждали истончившиеся места. И в самом сердце — выжженная точка. Там, где когда-то всё началось. Тунгуска.
До этого он медленно подошёл к зеркалу, вгляделся в лицо — морщины, как кольца дерева, глаза, полные иронии и усталости. Взял в руки карту. Перевёл взгляд на окно. Там, где ещё недавно была изморозь, таял узор, и он знал: теперь уже не отвертеться.
До этого — он сидел на краю кровати, босыми ногами касаясь холодного пола, кружка с остывшим кофе в руках. Он всё ещё надеялся, что всё это — сон. Или бред. Или последствие одиночества. Но взгляд снова упал на окно — и он понял: нет. Это не просто случайность. Это — зов.
Ещё раньше — в момент, когда он только проснулся, солнце уже пробивалось сквозь шторы. Он зевнул, потянулся, и только собрался встать, как заметил: на стекле — узор. Сложный, как вязь, как сплетение троп. Сначала — просто морозный узор. Но чем ближе он смотрел, тем чётче понимал: это карта. Причём не простая — с подписями, с пометками, с точками, соединёнными тонкими линиями. В центре — круг. В нём — выжженное пятно. И дата: 30 июня 1908.
Он долго не мог оторваться от окна. Сначала думал — игра воображения. Потом — шутка существа. Но всё было слишком точно. Узор проступал изнутри, не на стекле, а в самом его материале. Там, где должно было быть пусто — была история.
На одном из участков карты рука существа оставила отпечаток — будто кто-то касался ледяного стекла изнутри. Там было написано слово: ИСТОЩЕНИЕ. Другие места были подписаны знаками — древними, непонятными. Но Павел чувствовал: это — слабые узлы. Как нервы, по которым перестала идти магия.
Он прошёлся по комнате, сел, потом встал. Посмотрел на печку, на книгу, которую вчера читал. Всё стало вдруг слишком земным. Он чувствовал, как с каждым вдохом магия покидает этот мир — и уже почти ушла. А он, почему-то, остался.
— Почему я? — спросил он у пустоты.
И тогда из камина донёсся слабый, едва слышный голос — тот самый, кристальный:
— Потому что ты не поверил. А потом — всё равно открыл окно.
Он колебался. Даже собрался сходить в магазин «Lemana Pro», купить гвозди, закрыть форточки и забыть обо всём. Но к вечеру… он уже собирался в дорогу.
…Дверь захлопнулась. Снег пошёл сильнее. Узор на окне исчез. Путь был начат.
***
— Логично было бы усомниться, правда? — произнёс Павел, натягивая тёплый свитер. — Скажи, если бы ты проснулся утром, нашёл на стекле карту с датой столетней давности, да ещё и надписью «Истощение», ты бы что сделал? Сфоткал в сторис и пошёл пить кофе? Или… всё-таки посмотрел, куда она ведёт?
Он замер у окна. Морозный узор поблёк, но контуры оставались. В центре — черное пятно, а в двух кварталах от дома, в самом углу узора, было очерчено место. Вокзал.
— Вроде бы и глупо. Что я там забыл? Электричку на Подбельск? Но… — он обернулся к пустой комнате. — А если это действительно знак?
Он не торопился. По пути к вокзалу заходил в булочную, зацепил газету, попытался выглядеть обычным. Как будто не нёс в кармане карту, оставленную существом, которое, скорее всего, принадлежит к миру, давно выдохнувшемуся.
На вокзале было тихо. Зал ожидания — пустынен. Павел замедлил шаг: в дальнем углу стояли часы. Настенные, старые, но будто бы работающие. Механизм тикал. И... с каждым шагом тикал громче.
Он подошёл ближе. И услышал голос. Не механический. Внутренний.
— Ты опоздал. Или рано. Смотря как считать.
— Ты — связующее. Сломанное. Сшитое.
— Магия уходит не потому, что её крадут. Она уходит, потому что никто не идёт за ней.
Павел тронул циферблат. Стрелка дёрнулась и застыла. Вместо времени под стеклом возникли слова:
Красноярск. Платформа 3.
До точки входа 1340 км.
Маршрут: Енисей. Подъезд по Тунгуске. Вход — в пределах падения.
Он резко отдёрнул руку. От стекла пошёл иней, словно дыхание чего-то холодного и древнего.
В кассе Павел стоял с рюкзаком и лёгким тремором в пальцах.
— Билет до Красноярска, пожалуйста. Да, в одну сторону.
— Вы уверены? Там сейчас минус тридцать, метели. Не сезон совсем. — кассирша прищурилась.
— А что делать, если у кого-то сезон начинается, когда у других заканчивается?
Он взял билет, прошёл к выходу на платформу. Присел на скамейку. Посмотрел в камеру телефона.
— Если ты сейчас читаешь это, — сказал он, — не думай, что всё это сказка. Может, у тебя тоже где-то есть такая карта. Может, ты просто не открыл окно… когда стучались.
Павел выдохнул пар в морозный воздух. Поезд должен был прийти через 30 минут. Ему предстояло добраться до места, где когда-то упала не комета, а ответ на вызов человечества. Туда, где реальность треснула. Туда, где всё началось.