Слушайте, что я вам расскажу. История такая, что и не поверишь, если б сама не видела. У нас в деревне живёт Мария Петровна — женщина тихая, скромная, внучку одна растила. А тут на неё как набросились...
Стою я в очереди за хлебом, народу полно — день же выдачной. И вдруг слышу, как Валентина, жена нашего бывшего председателя, орёт на всю лавку:
— Твоя Машка нос воротит от моего Стёпки! Принцессой себя возомнила, да кому она такая нужна — сирота бесприданная!
Мария Петровна даже опешила сначала. Стоит, покупки в сумку складывает, а эта фурия на неё наседает:
— Ей бы на коленки перед ним встать, что вообще внимание обратил! Или думает, парни за ней толпами бегать будут?
Тут уж Мария Петровна выпрямилась, спокойно так отвечает:
— О чём ты вообще, Валя? Не пойму. Маше сейчас не до парней — учиться надо. А что касается происхождения... не тебе об этом судить. Лучше вспомни свою молодость.
И вышла, не оглядываясь. А мы все на Валентину смотрим — получила по заслугам. Эту председательскую жену в деревне недолюбливали, но вслух никто ничего не говорил. Страшно было — муж-то у неё влиятельный.
Но откуда такая злоба взялась? А дело вот в чём. Стёпа, сын Валентины, из города вернулся. Говорили, из института выперли, хотя отец связи пускал. Но это втихую держалось. Парень без дела слонялся, а потом Машу увидел — и всё, крыша поехала.
Не то чтоб он её раньше не знал. Деревня маленькая, все друг друга с пелёнок помнят. Просто Маша из неловкого подростка в красавицу превратилась. Высокая, стройная, глаза синие-синие, коса русая до пояса. И умная — учителя только нахвалиться не могли.
Влюбился Стёпа по уши. Преследовать начал. А Маша его по-хорошему просила отстать — она врачом собиралась стать, учёба превыше всего. Да куда там! Стёпа считал, что любая баба должна от счастья визжать, если он на неё глянет.
Знаете, какие бывают парни — мамочкины сынки. Привыкли, что всё им с неба падает. Вот и этот думал — скажет слово, а девчонка сразу в обморок упадёт от восторга.
А когда Маша его окончательно послала, он запил. Три дня не просыхал, слёзы лил. Тогда-то Валентина и решила с Марией Петровной поговорить. Думала, та руки целовать кинется — мол, какая честь, что на внучку её внимание обратили.
А получила в лоб. И теперь злилась — как это так, какая-то деревенская старуха ей, жене председателя, дерзит?
Но самое интересное началось потом. Мария Петровна, видать, почуяла неладное — слухи ведь ползли. Стёпкины дружки болтали, что если Машка не хочет по-хорошему, то будет по-плохому. Испугалась старушка не на шутку. Стёпа парень не злой, но безмозглый. А главное — сын начальника. Мало ли что в голову взбредёт.
— Машенька, собирайся в город, — говорит внучке. — Пораньше поедешь.
— Бабуль, зачем? До учёбы три недели ещё!
— Мне так спокойней. И отдохнёшь там, по магазинам походишь.
Машка не дура — поняла, в чём дело. Согласилась.
А как только она уехала, в деревне такое началось! Сначала председателя сняли. Валентина на улицу показываться перестала — народ её расспросами доставал. Все хотели знать, что и как, а она сама толком не понимала.
Самое странное — нового председателя не назначали. Люди в растерянности ходили. То одного временно поставят, то другого. А бывший председатель как в воду канул — поговаривали, что дел за ним тёмных много оказалось.
К Валентине домой менты зачастили. Машина их куда-то исчезла, хозяйство продали. Долгов, говорили, на них столько навесили, что до смерти не расплатиться.
Год примерно всё так и было — под временным управлением. А народ тащил по домам всё, что плохо лежит. Хозяйство на глазах разваливалось. Ещё чуть-чуть — и можно было панихиду служить.
Тем более что не только у нас — по всей стране такое творилось. Люди не понимали, что происходит. Когда это видано было, чтобы целое хозяйство с потрохами кому-то продавали? Собирались кучками, шушукались, чуть ли не к войне готовились.
И вдруг появился новый хозяин. Дмитрий звали. Молодой, лет тридцати, может чуть больше. Городской, по виду интеллигентный. Люди на него смотрели как на чудо — что он тут забыл?
— Совсем с ума сошёл, — бабки шептались. — Денег где-то взял и сюда приперся. Думает, лёгкие деньги срубить?
Ошибались они. Перемены начались сразу.
Сначала старую технику куда-то увезли. Трактористы только вздыхали — годами на ней работали, привыкли. А через два дня пригнали новую. Семён Семёнович, наш главный тракторист, чуть глаза не выпучил. Ходит вокруг новенького трактора, как вокруг космического корабля.
Дмитрий к нему подходит:
— Ну что, Семён Семёнович, нравится?
— Нравится-то нравится... Только я на таких не работал. Боюсь поломать чего.
— А вы садитесь, попробуйте. Какой больше понравится, на том и будете пахать.
Семён Семёнович домой сбегал, переоделся во всё чистое. Робу масляную снял — не хочу, говорит, красоту пачкать. Два круга сделал по двору, вылезает из кабины — глаза горят, как у мальчишки:
— А на поле когда можно?
Дмитрий смеётся:
— Хоть завтра! Бригаду собирайте.
Работа закипела. Люди сначала осторожничали — а вдруг это всё временно? А потом привыкли. Зарплату исправно платили, технику новую давали, никого не унижали. Жить стало можно.
Стёпа, кстати, когда увидел, что дела идут в гору, решил пакость сделать. Ночью пытался технику поджечь. Поймали, конечно. Дали срок — ему и дорога.
Валентина от такого позора быстро оправилась. Снова по деревне носится, сплетни разносит. А сын её дома тихо попивает, работать не хочет. На матери, как клещ, сидит.
Месяцы прошли, а про Машу все как-то забыли. Училась она в городе, с бабушкой переписывалась, а к нам не ездила. Может, и правильно делала.
И вдруг Валентина в магазин врывается, глаза горят:
— Бабоньки, новость! Машка Марии Петровны вернулась!... И живот у неё! На всю деревню позор!
Народ аж притих. Кто-то не поверил:
— Да ладно тебе, Валя. Она же приличная девочка была.
— Была! — Валентина руки в боки уперла. — Или казаться хотела! У тихих всегда черти водятся. Не захотела за моего Стёпку выходить — вот и нагуляла где-то. Скоро рожать будет, а папаши нет!
Продавщица заступилась:
— Что вы так, Валентина Степановна? Сейчас многие одни детей растят. И ничего страшного в этом нет.
Зря она это сказала. Валентина на неё как набросилась:
— А чем мой Стёпка тебе не угодил? Может, тем, что послал тебя когда-то? Молчи лучше! В городе одно дело — там всё можно. А в деревне свои порядки!
И правда, какое бы время ни было, а деревня есть деревня. Здесь всё на виду, все друг друга знают. Одно дело — в городе потеряться среди миллионов, другое — когда соседи каждый твой шаг считают.
По деревне слухи поползли самые разные. Бабы к Марии Петровне приставали — мол, как это внучка твоя так оплошала? Учёба не закончена, а уже с животом, да ещё и отца нет.
Мария Петровна молчала, любопытных посылала подальше. Видно было — тяжело ей. То ли стыдно, то ли просто устала от расспросов.
Время шло. Начался сев, все заняты работой были, про Машу на время забыли. Но тут новость — её в роддом увезли!
Валентина как узнала — по деревне понеслась:
— Вот увидите — родится какой-нибудь чёрненький! Кто знает, с кем она там путалась? Или больной какой! Никто же не видел, как она жила, что за мужики вокруг неё крутились!
Люди головами кивали — в наше время всякое бывает.
— И встречать её одна бабка будет, — продолжала Валентина. — Куковали вдвоём, теперь втроём будут.
А знаете что? Машка всё это прекрасно знала. Мария Петровна ей рассказывала, что в деревне творится. Бабушка переживала:
— Хоть бы объяснила им, что к чему...
А Маша только смеялась:
— Бабуль, главное, что мы с тобой правду знаем. А они пускай думают что хотят. Мужа моего сейчас рядом нет, вот и придумывают всякое. Вернётся — тогда посмеёмся!
Мария Петровна молчала. Внучка запретила говорить, что она замужем. Зачем — не объясняла.
В день выписки полдеревни у дома Марии Петровны собралось. Все ждали — интересно же, какая Машка приедет? С ребёнком или без? А если с ребёнком — то каким?
Валентина вся на нервах была. То ли радовалась предстоящему позору, то ли волновалась — а вдруг всё не так, как она думает?
Деревенские недоумевали — почему Мария Петровна сама не поехала? Неужели Машка одна с младенцем добираться будет? Или что-то с ребёнком не то?
А потом в деревню въехали машины. Сначала одна, потом вторая, третья... Люди глаза протирают — что это за кортеж такой?
Мария Петровна выскочила на крыльцо, заахала, заплакала. А из первой машины выходит... Дмитрий! Наш новый хозяин! Машу под руку ведёт, а на руках у неё свёрток — младенец.
Народ обалдел. Из других машин люди выходят — видать, родственники Дмитрия. С цветами, подарками, воздушными шарами. Смеются, поздравляют.
Валентина стоит как громом поражённая. А кто-то из толпы говорит:
— Слышь, Валя, а какой ребёнок от нашего босса получился-то?
Тут уж стало всем понятно. Маша не просто замужем — она жена самого уважаемого человека в деревне! Того, кто работу дал, порядок навёл, жизнь наладил.
Стёпа, который тоже в толпе торчал, плюнул и пошёл прочь. Он, оказывается, даже речь приготовил — мол, согласен Машку с ребёнком взять, если она хорошей женой будет. Побрился с утра, штаны чистые надел. А тут такое...
Правда, недалеко ушёл — свернул к магазину. Продавщица давно в него влюблена была.
Вечером Маша мужу рассказывала, какие страсти вокруг неё разыгрывались:
— Представляешь, что они про меня думали?
Дмитрий, укачивая сына, покачал головой:
— Работаю тут третий год, а к местным нравам привыкнуть не могу.
— И не надо, — Маша его обняла. — Ты мне такой нравишься.
Самое смешное началось потом. Валентина уже через неделю всем уши прожужжала — мол, она сразу поняла, что с Машкой что-то не то. Типа, она первая сказала, что приличная девочка просто так гулять не будет.
Вот такая у людей память. Когда стыдно становится — сразу всё переворачивают.
А Маша с Дмитрием до сих пор у нас живут. Детей уже трое, все умненькие. Дмитрий хозяйство на ноги поставил, всех работой обеспечил. И никто больше тех глупых сплетен не вспоминает.
Разве что иногда, когда новенькая в деревню приезжает и языком чесать начинает, старожилы эту историю рассказывают. Мол, не спеши судить — сначала правду узнай.
Жизнь вообще штука хитрая. Сегодня ты кого-то осуждаешь, а завтра сам в похожую ситуацию попадаешь. И тогда понимаешь — как это больно, когда тебя не выслушав, клеймят.
Вот и думаю — может, лучше помолчать, чем человека зря обидеть? Мало ли что за его поступками стоит? Мало ли какая у него правда?
А то ведь как получается — языком почесать каждый мастер, а когда самому поддержка нужна, все вдруг куда-то исчезают.
***
А вы попадали в ситуации, когда вас неправильно понимали? Когда судили, не зная всех обстоятельств?
Расскажите в комментариях — всегда интересно послушать чужие истории.