Когда в сводках Совинформбюро звучали слова «населённый пункт освобождён», страна ликовала. Для фронта это была победа, для мирных жителей — надежда, а для органов НКВД — начало самой тяжёлой и неблагодарной работы. Потому что вслед за отступающим вермахтом на освобождённых землях оставалась не пустота, а густо сплетённая сеть тайной войны. Немцы уходили не одни — они оставляли агентов, связных, резидентуры и сотни людей, готовых работать против советской власти уже в тылу Красной армии.Любой человек без документов, любой «беженец», любой вернувшийся из оккупации мог оказаться не жертвой войны, а исполнителем заданий Абвера. Проверяли всех — без исключений.
И это была не паранойя, а суровая реальность. Помимо агентуры, в подвалах, развалинах и подпольях ещё скрывались тысячи немецких солдат и офицеров, не успевших или не пожелавших уйти вместе с основными силами.Масштабы этой скрытой войны хорошо видны в документах. В докладной записке наркома госбезопасности Всеволода Меркулова, направленной Сталину 19 марта 1943 года, сухим языком цифр описывается реальная картина «освобождённого тыла». Только за первые недели после освобождения, по состоянию на 10 марта, в различных районах было арестовано более 30 тысяч человек. Это не за годы — за считанные недели.Один лишь Сталинград дал почти две с половиной тысячи задержанных.
Среди них — почти пятьсот кадровых агентов немецкой разведки, более полутора тысяч пособников оккупационного режима, сотни открыто антисоветски настроенных лиц и дезертиры, сотрудничавшие с врагом. И это — лишь официально подтверждённые категории.Особое внимание привлекает цифра именно по агентуре — почти пятьсот человек. Это не случайные симпатики, а люди, напрямую работавшие на немецкие спецслужбы. Возникает закономерный вопрос: если столько агентов, то остались ли в городе сами немцы?
Ответ оказался неожиданным даже для опытных оперативников.В ходе совместных операций НКВД и армейских подразделений в одном только Сталинграде за февраль 1943 года было обнаружено и задержано свыше пяти тысяч немецких солдат и офицеров, скрывавшихся в подвалах, развалинах и технических помещениях. Часть из них при задержании оказала вооружённое сопротивление.
В сельской местности ситуация была не менее тревожной. В одном из сёл Сталинградской области была выявлена полноценная резидентура противника во главе с бывшим сельским старостой. Семь человек, оставленных немцами при отступлении, должны были вести разведку и дезорганизацию тыла. При попытке задержания группа открыла огонь и была ликвидирована.В другой станице действовала подпольная сеть из пятнадцати человек — бывших белогвардейцев и этнических немцев. Во время оккупации они запугивали население, насильно сгоняли людей на работы, распространяли немецкие листовки, а позже внедрялись в партизанские отряды, чтобы сдавать их карателям. И здесь важно уточнение: под «карательными отрядами» чаще всего понимались не немецкие части, а формирования из националистов, прежде всего бандеровцев, действовавших под контролем вермахта.
Похожая картина наблюдалась и в Воронежской области. Там были выявлены сотни агентов немецкой разведки и тысячи пособников. Особенно показательным стал случай в городе Россошь, где вскрылись десятки бывших членов ВКП(б), которые при немцах внезапно объявили себя «угнетёнными советской властью». В своих анкетах для оккупационной полиции они изображали из себя жертв режима, надеясь обеспечить себе безопасное будущее.После войны многие из них пытались снова раствориться среди «своих», делая вид, что ничего не произошло. Часть действительно надеялась, что прошлое не всплывёт.
Но архивы и показания свидетелей редко оставляли такие истории без продолжения.Особенно циничным оказался пример одного из местных руководителей — орденоносца, депутата Верховного Совета РСФСР и директора машинно-тракторной станции. Человек с положением, наградами и карьерой без принуждения пошёл на сотрудничество с немцами, мечтая о «красивой европейской жизни» и побеге в Германию. Немцам он оказался не нужен, зато в архивах сохранилась его автобиография, поданная оккупационным властям.В ней не было ни слова о борьбе с фашизмом, зато звучала унизительная просьба «дать свободную жизнь», обещание честно служить германскому народу и соблюдать его законы.
Документ стал для следствия куда красноречивее любых признаний.Так выглядела реальность освобождённых территорий. Победа на фронте была лишь первым шагом. Следом начиналась тихая, опасная и беспощадная зачистка тыла — война без салютов, но с тысячами арестов, разоблачений и вскрытых предательств. И именно она окончательно лишала врага надежды вернуться.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.