Андрей – первый муж Марии – был гораздо старше нее. Они познакомились случайно. У журналистов, которых гоняют то на одно задание, то на другое – это обычное дело. Мария еще даже институт не окончила, проходила в газете практику.
Ее послали в туристический клуб – взять интервью у руководителя. Это было третье или четвертое интервью в жизни Марии, сейчас смешно вспомнить, как она тогда нервничала. До этого ее собеседниками были чиновники – ухоженные дяденьки в кабинетах. А здесь – большущая комната, которая у членов клуба называлась – «спортзал». В углу и правда теснились какие–то турники, лежали гири… Но вообще –чего здесь только не было. И снаряжение, и какие–то инструменты, названия которых Мария не знала…
Здесь жила та обстановка походов, по которой Мария будет потом тосковать годами. Когда кажется: есть мы – та группа, которая идет на восхождение, когда каждый участник – «твое второе я», и есть все остальные, которые остаются со своими мелкими делами и заботами.
Белокурая худенькая девушка Света, пока не пришел руководитель клуба, забавляла Марию рассказами. Говорила о том, как они развивают выносливость.
– Вот прямо так сажаем самую маленькую нашу девчонку в рюкзак и таскаем ее на спине…
И об их фирменном мороженом:
– Это когда смешиваешь снег со сгущенкой…
Мария только успевала записывать эти байки, украдкой посмеиваясь.
– Меня вот эти строчки всегда забавляли, знаешь, – Света уже по–свойски перешла «на ты», – Ну, из песни «Люди идут по свету»… Сидоров которую написал. Там есть слова – «и выштопан на штормовке лавины предательский след»…Я один раз сама чуть не попала в лавину. Это как…ну, как в бетономешалку угодить…. Меня все время интересовало, что там можно потом «выштопать». Но вообще песня классная…
А потом пришел Андрей, который и был руководителем клуба, стали подтягиваться другие ребята. Они засиделись за полночь. Разговаривали, пили чай за длинным столом, крытым бумажной скатертью, на которой – под разговоры – каждый мог записывать или рисовать что душе угодно. Время от времени скатерть меняли, а старую – с «народным творчеством» – кто–нибудь забирал на память.
В конце концов, Марию пришел встречать папа, так как время было позднее, а жила девушка на другом конце города.
С той поры и начался их роман с Андреем.
Незабвенный первый поход, в который Мария пошла с группой. До этого она ездила на юг с родителями. Но разве можно было сравнить те экскурсии, когда гид опекал их, точно цыплят, и произносил свое неизменное:
– Посмотрите направо, посмотрите налево…
И эту свободу, когда Светка указывала – мол, смотрите, какие цветы растут вон там, на склоне – и они карабкались, чтобы рассмотреть поближе и понюхать удивительные цветы.
И тяжелый рюкзак, и брови, которые после долгих сидений у костра стали красными как у глухаря, и куртка – пропахшая дымом… Марии казалось, что это – самое дорогое в ее жизни, и как же она скучала по нему осенью, когда начались занятия в институте!
Понимая при этом, что еще больше она скучает по Андрею…
Благодаря Андрею, она увлеклась горами, и не было большей сладости для них обоих зимой, чем мечтать об очередном походе, очередном восхождении, и планировать его – в тонкостях.
Мария знала, что Андрей разведен. Его бывшая жена Саша уехала во Францию, теперь живет и работает там, кажется, снова замужем. И есть дочь – Ирина, Ирочка, которая настолько любит отца, что наотрез отказалась сопровождать мать, осталась в России.
– Пока она была совсем маленькая – жила у дедушки с бабушкой, да и сейчас во время моих отлучек они ее забирают…
Андрей долго не знакомил Марию с Ирочкой, оттягивал этот момент, словно опасался чего–то. Хотя Мария не раз предлагала: она купит торт и подарок девочке, они встретятся…
Можно поехать к родителям Андрея, где у Ирочки был второй дом.
Наконец, когда Мария с Андреем решили пожениться, оттягивать стало невозможно.
До сих пор, стоило Марии закрыть глаза, перед ней вставал тот вечер. Добродушные пожилые люди, отец и мать Андрея. Оба отнеслись к ней ласково, но… Мария чувствовала – они не станут отговаривать сына, примут любое его решение. Но они… просто не верят в то, что брак Андрея с такой молоденькой девочкой – сложится, и будет счастливым. Один раз Андрей уже обжегся, и старики были уверены, что сейчас он обожжется снова.
А может, они и вовсе не хотели, чтобы сын женился – пока Ирочка совсем маленькая, и ей трудно будет принять мачеху. Пусть бы все так и шло – пока…Мать с отцом, сын и любимая внучка. Старикам этого было довольно.
Сама Ирочка сидела напротив отца. Тоненькая девочка, две косы, в них вплетены коричневые атласные ленты, завязаны бантики. Может быть, Марии запомнилось потому, что давно она уже такого не видела. Только в раннем детстве.
– Красиво, – сказала она, робко – это было первый раз, когда она обратилась к Ирочке, – Атлас…
– От всяких там резинок секутся волосы, – строго сказала Ирочка, – А ленты я каждый день глажу утюгом. Потому и красиво.
Тогда ли в первый раз почувствовала Мария, что Ирочка хочет говорить с ней как старшая, которая живет в этой семье дольше и занимает здесь особое уютное место…. А Мария – пришлая, и пусть помнит о том, что она здесь «сбоку припёка».
…Свадьба у них была… Вспоминать об этом Мария не могла – сразу наворачивались слезы. Есть смешное выражение «накрыть поляну». И они действительно накрыли поляну – в близком к городу майском лесу. И были все свои, все ребята из турклуба, и Сашка Емец пел под гитару до самого рассвета, и Света пела – и они встречали восход солнца над рекой, как будто это была не свадьба, а выпускной вечер. Выпускники ведь верят, что с этим рассветом для них начинается новая жизнь. И они тогда верили.
Родители Андрея предлагали – и даже настаивали – пусть внучка останется у них. Андрей считал иначе: у них теперь – своя семья, они будут втроем – Ирочка, Мария и он. Молодые, веселые – и жить будут весело.
Андрей купил путевки к морю. Друг предложил, очень удачно – отличный пансионат, большая скидка. Пусть не свадебное путешествие, но втроем – еще лучше! Так считал Андрей. Или хотел в этом себя убедить.
Услышав, куда они едут, Ирочка поджала губы – и до вечера не сказала ни слова. Она умела держать себя в руках. Когда настало время ложиться спать, она вызвала отца в кухню, на разговор. И плотно закрыла дверь.
Мария не хотела подслушивать, но невольно находила себе дела в коридоре. Развесить одежду на вешалке… расставить обувь.
– Ты обещал взять меня на Кавказ, – говорила Ирочка, – Обещал, что это будет мой первый настоящий поход.
– Кавказ не убежит, – пытался уговорить ее Андрей, – Мы съездим и туда, обязательно…
– И она тоже поедет с нами?
Руки Марии, которая вешала на крючок куртку Андрея, замерли. Ирочке же хватило короткой паузы:
– Ах, понимаю! Она теперь будет с нами всегда…
Андрей что–то говорил. Мария уже не слышала. Она увидела, что Ирочка встала. Мария поспешно ушла в спальню, и когда Андрей пришел к ней, делала вид, что читает, и полностью погружена в книгу.
Ночью Мария слышала, как Ирочка плачет. Стены в доме были тонкие как бумага. Ирочка хотела сдержаться, наверняка, но она была еще ребенком, и эти тонкие горькие всхлипы заставляли сердце Марии сжиматься. Девочка уже лишилась матери, а теперь думает, что и отец для нее навсегда потерян.
…Это путешествие превратилось для всех троих в ка знь египетскую. Как ни старалась Мария быть терпеливой и ласковой, как ни пытался Андрей угодить «своим дорогим дамам» – Ирочка не хотела ничего.
Если молодожены собирались на пляж, Ирочка говорила, что море ей не нравится. А потом, когда они вернулись, чтобы подремать в прохладе, в самые жаркие часы – девочка ускользнула на берег, и обгорела так, что пришлось обращаться к врачу.
В столовой ей не нравилось ни одно блюдо. Она демонстративно сидела, не прикасаясь к своей тарелке, и на все уговоры отвечала:
– Я это не буду.
А у старших – кусок в рот не лез, когда напротив – заведомо голодный ребенок. Они вставали из–за стола, не закончив обед, и вели Ирочку «в город», чтобы она соблазнилась хоть чем–нибудь – мороженым или фруктами.
Прежде отец никогда не наказывал дочь. Мария тем более не решалась этого сделать. Андрей один раз попытался проявить строгость
– Хорошо, оставайся в номере и скучай, – сказал он Ирочке, – Мы пойдем в парк. А там, между прочим, аттракционы…
Ирочка и бровью не повела, когда они уходили.
А через четверть часа за ними прибежала кастелянша. Запыхавшаяся, она еще издали звала:
– Идите скорее… Там ваша дочка… Она сидит на балконе… на ограждении…
Андрей побелел. Их номер был на четвертом этаже.
Ирочка сидела на балконной решетке, как воробушек на жердочке.
Продолжение следует