ГЛАВА 16. РИТМ ПОДЗЕМНОГО СЕРДЦА
Неделя после наблюдения с башни прошла в напряжённом, почти параноидальном ожидании. Они не встречались, связывались только через закладки у дуба — короткие, зашифрованные записки в водонепроницаемых пакетах. Сообщения были скупыми: «Всё чисто», «Наблюдаю», «Новых сигналов нет». Но отсутствие новостей было хорошей новостью. Значит, «Сектор» не вышел на их след после визита в насосную станцию. Или просто выжидал.
Саша, используя школьную библиотеку и старые подшивки местной газеты под предлогом подготовки доклада по краеведению, копался в истории шахты «Глубокая-2». Официальная версия была скучной: открыта в 1952 году для добычи бурого угля, к 1978 году запасы истощились, шахта была законсервирована. Но в заметке 1985 года, в разделе «Хроника», он нашёл крошечную, в две строки, информацию: «На шахте «Глубокая-2» проведены плановые работы по укреплению ствола. Работы выполнены силами подрядной организации «Спецмонтажналадка».»
«Плановые работы» через семь лет после консервации? «Укрепление ствола»? Это было слабым, но официальным подтверждением интереса «Сектора» к объекту ещё в середине 80-х.
Тем временем, Сергей, чей отец работал в проектном институте, под предлогом интереса к архитектуре, раздобыл копии старых топографических карт района. На карте 1970 года шахта «Глубокая-2» была обозначена стандартным значком. Но на более поздней, служебной схеме водостоков 1988 года, которую Сергею удалось сфотографировать украдкой, вокруг шахты был нанесён пунктирный контур, выходивший далеко за её официальные границы. И подпись: «Зона ограниченного доступа. Дренажные тоннели (заброшены)».
Дренажные тоннели. Заброшенные. Это была ниточка.
Лена, в свою очередь, через старые связи своей бабушки (работавшей когда-то в горздравотделе), вышла на пенсионерку-медсестру, которая в конце 80-х работала на фельдшерском пункте в посёлке при шахте. Разговор был осторожным, под видом сбора материала для школьного сочинения о труде шахтёров. — Аварий? — старушка покачала головой. — На «Глубокой»? Нет, милок, там порядок был. А вот странностей... — она понизила голос, — ...было. Мужики с ночной смены иногда приходили — не пьяные, а... будто не в себе. Говорили, что в забое слышали... не то гул, не то шёпот. А то и свет видели, где света быть не могло. Руководство списывало на усталость, газ. Но отправляли их в областной центр, на обследование. Секретное такое. И назад они не возвращались. Перевод, говорили.
«Свет, где света быть не могло». «Шёпот». «Секретное обследование». Картина обрастала жуткими деталями.
Через десять дней на поляне у дуба Саша нашёл не просто записку от Лены, а схему. От руки, на обороте кальки. Это был план, срисованный ею со старого, полуистлевшего чертежа в архиве ЗАГСа (она рискнула вернуться туда под другим предлогом). План дренажной системы шахты «Глубокая-2». Тоннели, как щупальца, расходились от основного ствола на сотни метров
На следующей закладке от Сергея были координаты этого оврага и пометка: «Рядом — развалившаяся трансформаторная будка».
Путь внутрь (или хотя бы ближе к внутренностям) логова «Сектора» лежал перед ними. Но это была тёмная, опасная авантюра. Им нужен был надёжный наблюдатель, «глаза» наверху, который мог бы предупредить об опасности, пока они будут в овраге.
И здесь Саша вспомнил про Витьку «Ботана» — тихого парня из параллельного класса, фаната авиамоделизма. Витька был гением в создании планеров. Его гордостью был большой, почти двухметровый в размахе, планер из бальзы. Идея была проста, но гениальна для своего времени: запустить планер на леере с высокого холма так, чтобы он пролетел над шахтой на большой высоте (где его примут за птицу), и сделать несколько снимков маленькой, лёгкой камерой. Витька раздобыл «Чайку-2» на 16-мм микроплёнку — в неё можно было сделать до 20 кадров без перемотки, просто нажимая на кнопку. Потом проявить плёнку и изучить снимки. Это дало бы статичный, но детальный вид комплекса сверху.
Витька, которому всегда не хватало масштабных задач, с радостью согласился, увидев в этом вызов своим навыкам.
План «Ритм»:
- Витька с планером занимает позицию на удалённом холме с наветренной стороны. Запускает модель, делает серию снимков над комплексом и сажает её.
- Саша, Лена и Сергей в это время подходят к оврагу. Если на снимках Витьки они увидят внезапную активность, вылазка отменяется.
- Если всё спокойно — ищут вход в овраге.
4. План требовал связи. И здесь на помощь пришёл Сергей. Покопавшись в закромах своего отца-радиолюбителя, он принёс на очередную встречу три самодельных «переговорки» — собранных на базе простых детских раций «Дружба», но немного доработанных для увеличения дальности. Аппараты были громоздкими, с выдвижными антеннами, но они работали в пределах нескольких километров на чистом эфире. — Отец когда-то паял, — пояснил Сергей. — Говорит, схему из «Юного техника» брал. Заряда аккумуляторов хватит часов на восемь. Больше — не надо, правда? Этого хватало. Так у группы появился голос.
День «Х» — суббота. Утро ясное, с ровным ветром. Витька, волнуясь, запускает планер. Модель, изящно взмыв, идёт в сторону шахты. Саша, Лена и Сергей, затаив дыхание, наблюдают в бинокль с опушки леса. Планер проплывает над колючкой, над ангаром... — Щёлк... щёлк... щёлк... — Витька слышит в наушниках рации звук спуска. Кадры делаются. Планер делает дугу и возвращается. Всё идёт по плану.
И тут Сергей, не отрывая бинокля, шепчет:
— Стоп. На вышке. Часовой... он не дремлет. Он что-то держит. Бинокль? Нет... похоже на... на прибор. Как наш пеленгатор, но меньше. — Наблюдает за планером? — спросила Лена. — Не уверен. Но он точно его видит.
Напряжение нарастало. Планер благополучно приземлился в поле. Витька, ликуя, побежал к нему, отсоединил камеру. — Получилось! — его голос в рации звучал торжествующе. — Плёнка кончилась как раз над ангаром. Везу проявлять. Через два часа будут снимки.
Два часа ожидания в заброшенном сарае показались вечностью. Наконец, Витька ворвался внутрь, размахивая полоской ещё влажных контактных отпечатков. Они собрались вокруг стола.
Качество было так себе, смазанное, но это был вид сверху. Они видели планировку комплекса как на ладони. Ангар, здания, вышки... и сеть тех самых странных столбиков, которые с высоты образовывали чёткий геометрический узор — большой круг вокруг главного ствола шахты с лучами к периметру. — Это не освещение, — ахнул Сергей. — Это антенное поле. Или система датчиков. Они очертили всю зону. — Смотрите сюда, — Лена ткнула пальцем в снимок дальнего угла ограждения. — За колючкой, почти у леса... небольшой пригорок. И на нём — свежий грунт. Как будто что-то недавно копали.
Это было рядом с их оврагом. Возможно, выход вентиляционного тоннеля, но не естественный, а раскопанный или укреплённый.
— Значит, они знают про этот ход, — мрачно заключил Саша. — Или перекрыли его. — Или используют как чёрный ход для себя, — добавила Лена. — Может, они не ждут, что кто-то полезет в дыру в земле в глухом лесу.
Снимки добавили им решимости. Они видели вражеский лагерь с высоты. Теперь нужно было узнать, что под землёй.
— Идём, — сказал Саша, собирая снимки. — Пока светло. Витька, ты на связи. Если увидишь любую активность в сторону оврага — сразу в эфир.
Через полчаса они карабкались по склону оврага к тому месту, где на снимке был пригорок. Кусты были выломаны, земля выглядела свежевскопанной. И под слоем хвороста они нашли его: не естественную расщелину, а аккуратный, обшитый прогнившими досками лаз, уходящий под углом вглубь склона. Вход был прикрыт ржавой, но массивной решёткой. И решётка... не была заварена. На ней висел здоровенный, покрытый паутиной амбарный замок. Но петли замка и скобы, державшие решётку, были покрыты свежей, смазкой.
Кто-то пользовался этим входом. И не так давно.
Они переглянулись. Это был их шанс. Или ловушка.
— Смазка свежая, — прошептал Сергей, проводя пальцем по петле. — Значит, ход действующий. Но замок... — Он потянул за массивную дужку. Замок, конечно, не поддался. — Может, срезать? — предложила Лена, но в её голосе слышались сомнения. Для этого нужны были мощные кусачки, которых у них не было. Саша осматривал решётку. Она была приварена к раме, но сама рама, вставленная в бетонное обрамление, местами прогнила. Он надавил на одну из вертикальных прутьев. Металл скрипнул, но подался едва заметно. — Не срезать, — сказал он. — Выломать. Рама гнилая. Если взяться всем... Они огляделись. В кустах нашлась полуистлевшая, но ещё прочная жердь — остаток какой-то старой постройки. Вставив её как рычаг между прутьями решётки и бетонным косяком, они упёрлись всем весом. — Раз... два... давим! Древесина рамы с противным хрустом треснула, один из углов отошёл, образовав щель шириной в ладонь. Второй рывок — и щель стала шире. Ещё несколько минут напряжённой, почти бесшумной работы — и они смогли отогнуть решётку достаточно, чтобы протиснуться внутрь по одному. За решёткой начинался туннель. Невысокий, около метра восемьдесят в высоту, сложенный из потемневшего от времени кирпича. Воздух был спёртым, пахло сыростью, плесенью и... чем-то ещё. Слабым, едва уловимым запахом озона, как после грозы, и чем-то металлическим, техногенным. Лена достала из рюкзака самый мощный фонарь (трофейный, немецкий, тоже от деда) и щёлкнула им. Луч света прорезал темноту, выхватывая из мрака кирпичные своды, капающую с потолка воду, и... провода. По стенам, в пластиковых гофрорукавах, шли новые, современные провода. И через несколько метров в стену были вмонтированы небольшие, тускло светящиеся зелёным светодиоды. Аварийная подсветка. — Они тут хозяйничают, — констатировал Сергей. — Это не заброшенный ход. Это их задняя дверь. И она освещена. Это означало, что туннель патрулируют. Или, по крайней мере, проверяют. Они двинулись вперёд, пригнувшись, стараясь ступать как можно тише. Туннель шёл под уклон, углубляясь в землю. Примерно через пятьдесят метров он упёрся в развилку. Прямо — кирпичная кладка была частично обрушена, путь преграждала груда камней и ила. Направо — туннель продолжался, но его характер менялся. Кирпич сменился на бетонные плиты, проводов стало больше, а впереди, в конце прямого участка, виднелась массивная металлическая дверь. Она была приоткрыта. Из щели лился тусклый электрический свет и доносился низкий, равномерный гул — работа мощного оборудования. Они замерли, прислушиваясь. Ни голосов, ни шагов. Только этот гул, исходящий из-за двери. — Что делать? — прошептала Лена. — Дальше? Это уже явно их территория. Саша колебался секунду. Риск был огромен. Но за этой дверью могли быть ответы. Он кивнул. — Только глянуть. Один глаз. И сразу назад. Они крадучись подошли к двери. Саша осторожно приоткрыл её ещё на несколько сантиметров. Гул стал громче, превратившись в низкочастотное вибрирующее гудение, от которого дрожали кости. Он прильнул к щели.
Перед ним открылось помещение, похожее на подземный техзал. Высокий потолок, залитый светом мощных ламп дневного света. Вдоль стен стояли ряды серых металлических шкафов с мигающими индикаторами — явно коммутационное или серверное оборудование. Но в центре зала было нечто иное.
На низкой бетонной платформе стояла машина. Она напоминала гигантский, неуклюжий томограф или ускоритель частиц — массивное кольцо диаметром метра три, оплетённое жгутами кабелей и трубками охлаждения. Внутри кольца, в прозрачной цилиндрической камере, висела в воздухе... сфера. Она была размером с баскетбольный мяч, матовая, тёмно-серая, и от неё исходило слабое, пульсирующее сиреневое свечение. Именно от неё, как Саша понял интуитивно, и шёл тот самый озонный запах и ощущение «неправильности» пространства.
К машине были подключены мониторы на стойках, но с этого ракурса их экраны не были видны. В зале никого не было.
— Видишь? — прошептал Сергей за его спиной. — Машина, — так же тихо ответил Саша. — И... шар. Светящийся. — Аномалия? — вполголоса спросила Лена. — Должно быть. Они её не просто изучают. Они её... удерживают. Или питаются от неё.
В этот момент где-то в глубине комплекса, за другой дверью, раздался звук — металлический лязг, шаги. Голоса. Негромкие, деловые.
— Уходим! — сдавленно выдохнул Саша.
Они бросились назад по туннелю, к развилке. Шаги за дверью техзала становились отчётливее. Кто-то шёл в их сторону. Они проскочили развилку, вжались в тень у груды обломков в левом, заваленном туннеле, затаив дыхание.
Металлическая дверь скрипнула, открылась шире. В проёме показались двое мужчин в серых комбинезонах без опознавательных знаков. Один нёс планшет, другой — инструментальный ящик. — ...сказали, стабилизация на 4%, но флуктуации в нижнем спектре участились, — говорил тот, что с планшетом. — Надо проверить датчики на кольце. — Опять эти гармоники, — проворчал второй. — Никак не уймут резонанс.
Они прошли мимо развилки, даже не взглянув в сторону завала, и скрылись в основном туннеле, ведущем, судя по всему, глубже в комплекс.
Сердце Саши колотилось так, что, казалось, его слышно в тишине. Они только что были в шаге от того, чтобы их обнаружили в самом сердце вражеской базы. Но они увидели. Увидели это. Машину. И шар — ядро аномалии.
— Пора, — прошептал Сергей. — Пока они там.
Они выскользнули из укрытия и побежали обратно к выходу, к свету дня, к свежему воздуху. Каждый шаг по туннелю казался вечностью. Наконец, впереди забрезжил серый свет — щель отогнутой решётки.
Они выбрались наружу, в овраг, жадно глотая холодный воздух. Быстро, молча, насколько могли, вернули решётку на место, замаскировали вход хворостом.
— Витька, — хрипло позвал Саша в рацию, когда они отбежали на безопасное расстояние вглубь леса. — Витька, приём!
В наушниках сначала был только шум, потом послышался встревоженный голос: — Я тут! Всё спокойно, никаких передвижений к оврагу не было. Но... у меня плохие новости. Пока вы были внутри, к главным воротам подъехал УАЗ. Из него вышли не те люди. Не в комбинезонах. В форме. Похоже на... на военных. И с ними был человек в гражданском, с портфелем. Их провели в главное здание.
Военные. Значит, уровень секретности объекта повысился. Или началась какая-то проверка. Их проникновение, даже необнаруженное, могло совпасть по времени с визитом комиссии — это было опасно вдвойне.
— Понял, — сказал Саша. — Выходим к точке сбора. Встречаемся у сарая. Никаких следов.
Они шли обратно разными тропами, поодиночке, как договаривались. В сарае царила гнетущая атмосфера. Эйфория от успешной разведки смешалась с леденящим страхом от увиденного и новостей Витьки.
— Они не просто учёные, — первым нарушил молчание Сергей, разглядывая свои запылённые руки. — У них там целая лаборатория. И военные интересуются. Это уже не местная странность. Это... госуровень. — А этот шар... — Лена говорила медленно, подбирая слова. — Он был... живой. Не в смысле органический. Но он излучал. И машина вокруг него — не для изучения. Она его сдерживала. Как клетка. — Или как аккумулятор, — добавил Саша. — Они качают из него энергию. Ту самую, что вызывает помехи, мигание фонарей, гармоники, о которых говорили те люди.
Витька, который чувствовал себя немного в стороне от главного действия, робко спросил: — И что теперь? Вы же не полезете туда снова?
Они переглянулись. Снова лезть в логово, теперь, когда там могли быть военные, было чистым безумием. Но и останавливаться они не могли. Они прикоснулись к тайне, которая оказалась гораздо больше и опаснее, чем они предполагали. Игнорировать её теперь было невозможно.
— Нет, — твёрдо сказал Саша. — Не полезем. По крайней мере, не туда. Но мы должны понять, что они делают. И главное — зачем. Если это государственный секретный проект... почему он здесь, в заброшенной шахте? Почему так плохо охраняется снаружи? И почему они скрывают даже сам факт его существования?
Он посмотрел на снимки, разложенные на столе. На круг из антенн, на здания, на пригорок у оврага. — Мы нашли заднюю дверь. Узнали, что внутри. Теперь нам нужно найти... уши. Или глаза. Кто-то, кто знает правду, но не входит в «Сектор». Кто-то извне.
Лена медленно кивнула. — Архив. ЗАГС. Там были документы о закрытии шахты, о переводе людей. Но должны быть и другие бумаги. Проектная документация, акты приёмки работ. Их могли сдать в областной архив. Или... — она сделала паузу, — ...или они могли остаться у людей, которые этим занимались. У тех самых подрядчиков. «Спецмонтажналадка».
Название организации, мелькнувшее в старой газете. Это была новая ниточка. Не такая опасная, как подземный туннель, но, возможно, не менее важная. Нужно было искать людей, которые строили этот объект тридцать лет назад. Пенсионеров, которые могли что-то помнить.
Мысль повисла в воздухе. «Спецмонтажналадка». Призрак старой, советской конторы, которая могла давно кануть в лету. Но люди-то остались. Инженеры, прорабы, рабочие. Кто-то из них должен был помнить странные заказы, работы в уже закрытой шахте, монтаж непонятного оборудования.
— Это как искать иголку в стоге сена, — вздохнул Сергей. — И опасно. Если «Сектор» следит за всем, что связано с шахтой, они наверняка присматривают и за теми, кто её строил. — Значит, искать нужно осторожно, — сказала Лена. — Не напрямую. Через родственников, через старые фотографии, через воспоминания в местном музее... как краеведы.
Они сидели в полумраке сарая, и планы их снова витали в области тихой, кропотливой работы в библиотеках и архивах, разговоров со стариками. От прямого противостояния и проникновения они переходили к историческому расследованию. Это было менее опасно физически, но требовало не меньше терпения и смекалки.
Саша собрал фотографии с воздуха. — Ладно. Значит, новый этап. Витька, спасибо. Твои снимки — это прорыв. Держи ухо востро, если что — сигнализируй. Мы пока заляжем на дно, будем копать прошлое.
Они разошлись в сумерках, каждый со своей долей новых знаний и новой тревоги. Они заглянули в пасть зверя и увидели, что у него есть клыки и что он не одинок. Но они также нащупали его старые шрамы — следы тех, кто строил эту пасть тридцать лет назад. И теперь им предстояло найти этих строителей и расспросить о фундаменте, на котором стоит вся эта жуткая конструкция.
Война входила в новую, тихую фазу. Фазу поиска корней.