ГЛАВА 1. ТОЧКА ОТСЧЕТА
Александр Петрович Калинин в пятьдесят лет представлял собой идеально откалиброванный механизм тихой жизни. Его мир в 2025 году был выстроен из цифр на экране, тиканья дедлайнов и ровного гула офисной вентиляции. Он проектировал узлы для промышленных станков — работа сложная, требующая концентрации, но лишенная какой-либо искры. Она просто была. Как был его аккуратный, но безликий дом на окраине города, купленный в ипотеку, которая тянулась, казалось, вечность. Как были редкие, слегка натянутые созвоны с сыном, студентом, который давно жил своей, отдельной жизнью.
Иногда, засыпая под мерцание экрана телевизора, он ловил себя на мысли, что прожил не свою жизнь. Не ту, о которой мечтал в детстве, грезил в юности. Он не стал космонавтом, не открыл новый континент, не написал великого романа. Он просто... плыл по течению, сворачивая на самые безопасные и предсказуемые рукава. Его главным спутником стало чувство упущенных возможностей, тихое, но настойчивое, как фоновый шум.
Особенно ярко оно вспыхивало, когда в памяти всплывал 1987 год. Шестой класс. Он, Сашка Калинин, тощий, в очках с большими линзами, страстно увлеченный двумя вещами: только что появившимся в школьном кружке компьютером (монстр с зелёным монитором и названием «Агат») и Катей Семёновой, которая сидела за соседней партой и заплетала белокурые волосы в тугие косы. Он помнил запах того времени: резиновых сапог в раздевалке, дешёвой туши, которой подводила глаза старшеклассница Людка, мандаринов и хвои под Новый год. Помнил трепет, с которым ждал выхода каждого нового номера журнала «Техника — молодёжи». Будущее тогда казалось не просто светлым — оно было фантастическим. Скоро, очень скоро будут летающие машины, города под куполом и полёты к Марсу. И он, Сашка, обязательно примет в этом участие.
Реальность, как известно, оказалась прозаичнее. Компьютеры стали инструментом для скучной работы, Катя уехала после школы в другой город и вышла замуж, а будущее свелось к ипотеке и кредитам. Мечты растворились в рутине.
Роковой вечер 12 октября 2025 года был ничем не примечателен. Моросящий дождь, пробки, усталость за глазами. Александр Петрович ехал домой на своей скромной иномарке, думая о том, что завтра нужно сдать отчёт и позвонить сыну — тот в последнем разговоре звучал как-то отстранённо. Мысль «надо было больше говорить с ним, когда он был маленьким» мелькнула и погасла, сменившись привычным чувством вины.
Он даже не успел испугаться. Из-за поворота на мокрый асфальт вынесло длинный фургон. Яркий свет фар, резкий, нечеловеческий визг тормозов, и... тишина. Но не темнота. Вместо нее — ослепительный, белый, всепоглощающий поток. Он не падал, его втягивало. И в этом потоке, как на киноплёнке, замедленно и ярко, пронеслись кадры: его сын на первых шагах, лицо отца, молодого и смеющегося, школьный двор, залитый осенним солнцем, первая двойка по физике, от которой горели щеки, и запах духов матери, когда она обнимала его перед сном. Всё смешалось в калейдоскопе ускользающих мгновений. Последним осознанным ощущением был не удар, а странное, почти физическое щелканье — как будто огромная шестерёнка Вселенной провернулась на один зуб назад.
Сознание вернулось оглушительно-ясным. Его буквально вырвал из небытия пронзительный, дребезжащий звук, от которого сжималось сердце. Школьный звонок. Не электронный перезвон, а тот самый, механический, с металлической нотой.
Александр Петрович — нет, Саша — открыл глаза. Перед ним лежала потёртая деревянная парта, испещрённая поколениями учеников. «Калина+Катя=Любовь», выцарапанное перочинным ножиком, заставило его сердце ёкнуть. Рядом — шариковая ручка и раскрытый учебник «История СССР» с параграфом о развитой социалистической демократии. Воздух был густым и знакомым: мел, гуталин, и сладковатый запах компота из столовой.
Он поднял руки. Маленькие, с коротко обстриженными ногтями, без возрастных пятен и тонких морщинок у суставов. Паника, острая и леденящая, сменилась нарастающей, безумной догадкой. Взгляд метнулся к стене. Там висел отрывной календарь «Спутник» с рисунком космического корабля «Буран». Чёткая чёрная дата: 12 ноября 1987 года, четверг.
В ушах стоял гул. Не от звона, а от нахлынувшей лавины воспоминаний. Они накатывали двумя слоями, смешиваясь и создавая жутковатую стереофонию. Он помнил этот день. Контрольная по алгебре на последнем уроке. Он получит тройку с минусом, потому что не выучит формулу сокращённого умножения. Отец сегодня вернётся с работы хмурым — начнётся тот самый конфликт с мастером участка, который позже аукнется понижением и годами глухого недовольства. А ещё через три дня он, струсив, не подарит Кате Семёновой ту открытку с котёнком, которую долго выбирал в киоске «Союзпечати».
Но поверх этих детских воспоминаний, как титры поверх старой киноленты, накладывались знания из будущего. Курс доллара. Распад огромной страны через четыре года. Компьютерная революция, которая начнётся с примитивных по нынешним меркам «Спектрумов» и «Коммодоров». Имена будущих олигархов, пока ещё никому не известных инженеров и кооператоров. Собственная жизнь, расписанная по годам до самого того рокового поворота.
— Калинин! Где тебя носит, опять в облаках витаешь? — Голос классной руководительницы, Марьи Ивановны, прозвучал как удар хлыста. — К доске! Иди, реши задачу номер двести тридцать четыре.
Весь класс смотрел на него. Он видел Катю, которая обернулась с лёгким беспокойством в серо-голубых глазах. Видел Витьку-«ботаника», своего лучшего друга, который делал ободряющие знаки. Его ноги, будто ватные, понесли его к доске.
Мел в его потной ладони казался невероятно реальным. Он взглянул на задачу в учебнике. Обычная задача на движение для шестого класса: «Из пункта А в пункт Б...». В его сознании, привыкшем к сложнейшим инженерным расчетам и трехмерному моделированию, решение всплыло мгновенно, в виде готовой формулы и даже графика. Но он заставил себя дышать глубже. Нельзя выдавать себя. Пока нельзя.
— Ну, Саша? — нетерпеливо спросила Марья Ивановна, поправляя очки.
Он начал писать. Медленно, с нарочитыми паузами, делая вид, что обдумывает. Вывел уравнение, аккуратно, как инженер, а не как торопливый школьник. В классе воцарилась тишина, нарушаемая только скрипом мела.
— Правильно, — наконец произнесла учительница, и в ее голосе прозвучало легкое удивление. — Но решение... нестандартное. Садись, пять.
Он пошел на место, чувствуя, как десятки глаз провожают его. Не гордость, а странная, щемящая тяжесть наполнила его. Он получил «пять» не потому, что был умнее в этом теле, а потому, что был старше. Это было жульничество. Первое, но необходимое.
Оставшиеся уроки прошли в тумане. Он механически переписывал даты с доски, слушал знакомые голоса учителей, вдыхал знакомые запахи. Его разум работал на двух скоростях: поверхностный — реагировал на настоящее, а глубинный, подобно мощному серверу, сортировал данные из будущего, выстраивая связи, вычисляя точки приложения сил.
На перемене к нему подошел Витька, толкнув в плечо. — Ты чего, Калина, как лунатик? Спишь на ходу? Контрольную щас завалишь. — Выучу, — буркнул Саша, глядя на друга. Витька. Виктор Николаевич Семенов, через двадцать лет — успешный, но глубоко несчастный IT-архитектор, разведенный, с язвой желудка. А сейчас — просто верзила в поношенной форме, с торчащими ушами и преданными глазами. — Ты на Катьку нашу опять пялишься? — хихикнул Витька. Саша посмотрел через головы одноклассников. Катя, смеясь, что-то рассказывала подружкам. Она не знала, что через год ее родители переедут в Прибалтику, что ее жизнь сложится трудно, что она рано овдовеет. Для всех здесь она была просто самой красивой девочкой в классе. Для него — еще одним символом упущенного времени, живым укором.
