Анька достала из духовки форму с лазаньей и улыбнулась. Получилось идеально — сыр золотистый, румяный, а из-под него выглядывают слои мяса и овощей. Как раз то, что нужно для субботнего вечера с подругами.
Они встречались каждую субботу уже восемь лет подряд. С тех самых пор, как познакомились в университете на первом курсе. Анька, Маша и Лерка — неразлучная троица. Даже после выпуска традицию не бросили.
— Девчонки, к столу! — крикнула Анька в сторону гостиной, где подруги устроились на диване с бокалами вина.
— Сейчас-сейчас, — донеслось в ответ.
Анька начала накрывать на стол. Три тарелки, три бокала, три набора приборов. Всё как всегда. Она так привыкла к этой цифре, что даже не задумывалась.
Маша вошла на кухню первой. Высокая, стройная, с идеально уложенными волосами и безупречным маникюром. Даже дома она выглядела так, будто сейчас отправится на фотосессию.
— Божечки, как вкусно пахнет! Ань, ты волшебница, — Маша чмокнула подругу в щёку и плюхнулась на стул. — А где Лерка?
— Да вот, сейчас придёт.
Лера появилась через минуту. Невысокая, круглолицая, в растянутом свитере и джинсах. Полная противоположность Маше. Но именно эта разница всегда делала их троицу такой гармоничной — каждая дополняла остальных.
— Ну что, дамы, за что пьём? — Маша подняла бокал.
— За дружбу! — хором ответили Анька и Лера.
Они чокнулись и отпили вина. Привычный ритуал. Всё как обычно.
— Слушайте, а помните, как мы познакомились? — мечтательно протянула Лера, накладывая себе лазанью. — На первой паре по философии. Мы втроём сидели в последнем ряду и ржали над преподом, который цитировал Канта с ошибками.
— Ещё бы не помнить! — засмеялась Анька. — Он нас потом выгнал с лекции.
— И мы пошли в кафешку напротив универа, — подхватила Маша. — Просидели там до вечера, болтали обо всём на свете. Я тогда сразу поняла — это надолго.
— Навсегда, — поправила Лера и снова подняла бокал.
Они снова выпили.
Разговор потек привычным руслом. Маша жаловалась на работу — у неё в рекламном агентстве опять сменилось руководство, и новый начальник был полным идиотом. Лера рассказывала про своих учеников — она работала учительницей начальных классов и вечно делилась смешными историями про детей. Анька слушала и изредка вставляла реплики про свою жизнь фрилансера-дизайнера.
Всё было хорошо. Тепло. Уютно. Правильно.
— Машка, а ты помнишь, как мы с тобой ездили в Питер на майские? — спросила Анька, доливая подругам вина. — Это ж было три года назад, кажется?
Маша на секунду задумалась.
— Ань, мы ездили вдвоём. Помнишь? Лерка не смогла, у неё как раз родители приезжали.
— А... точно, — Анька нахмурилась. — Странно, мне почему-то казалось, что мы втроём были.
— Втроём мы в Карелию ездили, — подсказала Лера. — Два года назад, летом. Вот это была поездка! Помните, как мы заблудились в лесу?
— Нет, в Карелии мы с Лерой были, — возразила Маша. — Ты, Ань, не поехала, потому что у тебя как раз большой заказ был. Дедлайн горел.
Анька попыталась вспомнить, но в голове была какая-то каша. Почему-то все воспоминания о совместных поездках распадались при ближайшем рассмотрении. Всегда оказывалось, что они были не втроём, а парами.
— Девчонки, а когда мы в последний раз все вместе куда-то ездили? — тихо спросила она.
Повисла пауза.
Маша и Лера переглянулись. Потом Маша пожала плечами:
— Да когда ещё на четвёртом курсе, наверное. На море махнули после сессии. Это же было... восемь лет назад, что ли?
— Почти девять, — уточнила Лера.
Анька ощутила странное беспокойство. Девять лет они не ездили втроём? Как так получилось? Они же лучшие подруги, они же каждую субботу встречаются!
— Но мы же постоянно видимся, — неуверенно сказала она. — Каждую неделю.
— Ну да, — кивнула Маша. — Это святое.
Разговор снова потёк дальше, но Аньку не отпускало странное чувство. Она незаметно наблюдала за подругами. Маша и Лера общались между собой оживлённо, смеялись, перебивали друг друга. А когда обращались к Аньке, в их голосах появлялась какая-то нарочитая вежливость. Как будто они разговаривали не с лучшей подругой, а с... дальней знакомой.
— Лер, а помнишь, как ты мне помогала переезжать в новую квартиру? — вдруг спросила Маша. — В прошлом году. Мы с тобой два дня мебель собирали.
— Ещё бы не помнить! У меня спина потом неделю болела, — рассмеялась Лера.
Анька почувствовала укол. Маша переезжала в прошлом году? Она ничего не знала об этом. То есть, конечно, знала, что у Маши новая квартира, но... Машка ей не позвонила? Не позвала помочь?
— Маш, ты же мне не говорила, что переезжаешь, — осторожно произнесла Анька. — Я бы помогла.
Маша виновато улыбнулась:
— Ань, ну ты же всегда так занята. Я не хотела отвлекать. А Лерка рядом живёт, ей удобно было.
Удобно. Не отвлекать. Эти слова резанули по живому.
— Девочки, а я же всегда готова помочь, — Анька услышала неуверенность в собственном голосе. — Почему вы...
— Да мы знаем, Анечка, — Лера похлопала её по руке. — Просто ты, знаешь, всегда такая... деловая. У тебя проекты, дедлайны. Мы стараемся не беспокоить.
Деловая. Беспокоить. Будто она — посторонний человек, которому неудобно звонить по мелочам.
Анька встала из-за стола и прошла к окну. За стеклом моросил дождь. Она смотрела на капли, стекающие вниз, и в голове проносились обрывки воспоминаний последних лет.
Машин день рождения в том году — они отмечали в ресторане, но почему-то Анька не вспоминала никаких подробностей. Будто её там вообще не было.
Лерина свадьба три года назад — подождите, а была ли она на свадьбе? Память услужливо подсунула обрывок: она поздравляла Леру в переписке, обещала прийти, но в последний момент что-то... сорвалось? Какой-то срочный заказ?
Корпоратив Маши, на который она звала подруг. Анька отказалась. Ей было неинтересно торчать среди незнакомых людей.
Лерины родители, которым нужна была помощь с ремонтом. Анька была занята.
Машина поездка к морю. Анька не поехала — работа.
Лерин переезд. Анька забыла.
Машина болезнь — она месяц лежала с воспалением лёгких. Анька один раз зашла в больницу, на десять минут, и больше не появлялась — неудобно было, далеко, времени нет.
Господи. Сколько раз они её звали, а она отказывалась? Сколько раз говорила "потом", "в следующий раз", "я занята"?
— Анечка, ты чего? — обеспокоенно позвала Маша. — Всё в порядке?
Анька обернулась. Подруги смотрели на неё с вежливым беспокойством. Именно с вежливым. Не с искренним. Они сидели рядом, плечом к плечу, а она стояла у окна — отдельно.
— Машка... Лерочка... а мы же подруги, да? — выдавила Анька, и голос её предательски дрогнул.
— Конечно, подруги! — Маша улыбнулась. — Мы же каждую субботу встречаемся.
— Это традиция, — кивнула Лера.
Традиция. Встречи по субботам. Три тарелки на столе. Три бокала.
Но где-то за эти годы произошло страшное. Анька вдруг увидела это с пугающей ясностью.
Они начали втроём. Неразлучной троицей, которая готова была за друг друга в огонь и в воду. Но потом... Потом Анька начала отказываться. Сначала от мелочей, потом от важного. У неё всегда была причина — работа, усталость, неудобное время.
А Маша и Лера продолжали дружить. Помогали друг другу, ездили вдвоём, проводили время. Они не бросили традицию встреч по субботам, потому что дорожили временем, когда были втроём. Но фактически Анька уже давно стала для них...
Гостьей.
Они приходили к ней по субботам из вежливости. По памяти о прежней дружбе. Но настоящей близости между ними уже не было. Анька сама её убила — своими отказами, своей занятостью, своим "потом".
— Мне нужно в уборную, — пробормотала она и выскочила из кухни.
В ванной Анька оперлась руками о раковину и посмотрела на своё отражение. Когда она успела стать чужой для самых близких людей?
Они не бросили её. Она сама отдалилась, шаг за шагом, отказ за отказом. И теперь Маша и Лера — лучшие подруги друг для друга. А Анька — просто старая знакомая, с которой встречаются по привычке.
Она вспомнила, как на прошлой неделе случайно увидела в соцсетях фотографию: Маша и Лера в кафе, обнимаются, смеются. Подпись: "С лучшей подругой". В единственном числе.
Тогда Анька не обратила внимания. А сейчас эта фотография всплыла в памяти и больно кольнула.
Мы начали втроём. А она не заметила, как потеряла двоих.
Анька вернулась на кухню. Маша и Лера болтали о чём-то своём, смеялись. Увидев Аньку, они замолчали и вежливо улыбнулись.
— Девочки, — Анька села за стол и сжала в руках салфетку. — Я... я хочу извиниться.
— За что? — удивилась Маша.
— За то, что отдалилась. За то, что всегда была занята, когда вы меня звали. За то, что не была рядом, когда я была вам нужна. — Голос Аньки дрожал, но она продолжала: — Я так боялась потерять вас, что даже не заметила, как это уже случилось.
Маша и Лера переглянулись.
— Ань, мы не...
— Нет, вы не виноваты, — перебила Анька. — Это я виновата. Я думала, что дружба — это что-то незыблемое. Что можно всегда отказываться, откладывать, говорить "потом", и ничего не изменится. Но изменилось. Вы стали подругами друг для друга, а я... я стала для вас просто... привычкой.
Лера опустила глаза.
— Аня, ты сама всё время отказывалась...
— Я знаю. Я всё понимаю. И я не обижаюсь. Я просто... — Анька сглотнула комок в горле. — Я просто хочу, чтобы вы знали — я дорожу вами. Очень. И я поняла, что совершила огромную ошибку.
— Мы тоже дорожим тобой, Анечка, — тихо сказала Маша. — Просто... мы устали звать. Устали получать отказы. В какой-то момент нам стало проще общаться вдвоём. Это произошло само собой.
— Но традицию мы сохранили, — добавила Лера. — Субботы — они всегда были нашими. И мы не хотели это терять.
Анька кивнула. Слёзы жгли глаза, но она не давала им пролиться.
— Можно я... можно я попробую всё исправить? Я понимаю, что сразу ничего не изменится. Но, может быть, если я буду стараться... если я покажу, что мне это действительно важно... вы дадите мне шанс?
Маша и Лера снова переглянулись. Потом Маша медленно протянула руку через стол и накрыла ладонь Аньки своей.
— Конечно, дадим, дурочка, — у неё на глазах тоже блеснули слёзы. — Мы же подруги. Настоящие.
— Втроём, — добавила Лера и положила свою руку поверх их ладоней.
— Втроём, — повторила Анька.
В тот вечер они просидели на кухне до утра. Разговаривали — по-настоящему разговаривали, как давно уже не делали этого. Вспоминали университет, смеялись, плакали, делились тем, о чём давно молчали.
И Анька пообещала себе — больше никогда, ни при каких обстоятельствах она не будет считать дружбу чем-то само собой разумеющимся. Потому что люди не уходят в один момент. Они отдаляются постепенно, шаг за шагом. И самое страшное — можно даже не заметить, как остаёшься один.
Три бокала на столе. Три тарелки. Три набора приборов.
И на этот раз — снова трое подруг.