Самые интересные истории обо всем!

— Слушай, ну а чего тебе терять? — сказала Ленка, помешивая кофе ложечкой и глядя на Надю с прищуром. — Ты же сама ему разрешила. Сама! Вот и не ной теперь. Надя промолчала. Смотрела в окно, где февраль мазал стекло мокрым снегом, и думала о том, что Ленка права. Сама разрешила. Сама придумала. Сама и виновата. А началось всё с книжки. Надя тогда увлеклась всякой психологической литературой — про отношения, про свободу, про то, как не задушить партнёра своей любовью. Книжка называлась красиво, что-то про открытый брак и честность...

Нина позвонила в пятницу вечером, когда я уже разулся и собирался упасть на диван. — Серёж, ты не против, если Катя завтра приедет? Мы сто лет не виделись, я соскучилась. Катя — это её институтская подруга. Живёт в Екатеринбурге, приезжает раз в год, от силы два. Высокая, громкоголосая, всегда с каким-то новым мужиком и новой историей про этого мужика. Я к ней нормально отношусь. Ну, подруга и подруга. — Да без проблем, — говорю. — Надолго? — На выходные. Она в воскресенье вечером уедет. Ладно. Два дня — не вечность...

Надя заметила, что муж знает, совершенно случайно. Не потому что он что-то сказал или как-то изменился в лице. Просто однажды вечером она пришла домой, бросила сумку у порога и увидела, что Сергей сидит на кухне и смотрит в окно. Не в телефон, не в телевизор — в окно. А перед ним стоит нетронутая чашка чая, уже явно холодного. — Ты чего? — спросила она, стягивая куртку. — Да так. Устал. Надя прошла мимо, открыла холодильник, закрыла. Ничего не хотелось. Внутри что-то сжалось и не отпускало. Они поженились тринадцать лет назад...

Я не помню точно, как решилась на этот разговор. Помню только, что был обычный вечер — Серёжа сидел на кухне с газетой, я гремела посудой у раковины, и вдруг поняла, что больше не могу. Не могу вот так греметь кастрюлями, делать вид, что всё хорошо, ложиться рядом и смотреть в потолок. Три месяца я жила с этим, и три месяца мне казалось, что ещё чуть-чуть — и я сойду с ума. — Серёж, — сказала я, не оборачиваясь. — Нам надо поговорить. Он шелестнул газетой. — Ну говори. — Не так. Отложи, пожалуйста...

Он спросил меня об этом в воскресенье утром, когда я стояла у плиты и помешивала кашу. Просто так спросил, между делом, как спрашивают «который час» или «ты не видела мои ключи». — Маш, ты меня любишь? Я не сразу ответила. Продолжала мешать кашу, хотя она уже давно была готова. За окном шёл дождь, по стеклу стекали тонкие кривые струйки, и я смотрела на них, а не на мужа. — Конечно, — сказала я наконец. Игорь кивнул, налил себе кофе и сел за стол. Взял телефон. Больше он ничего не спрашивал, и я выдохнула...

Я работала в той компании уже четыре года, когда к нам пришёл Олег Витальевич. Новый финансовый директор. Сорок три года, разведён, из Москвы — это всё, что успели разузнать девочки из бухгалтерии к концу первого же его рабочего дня. Ещё говорили, что красивый. Я не придала этому значения: мало ли красивых мужчин ходит по земле. Увидела его впервые в коридоре. Он шёл навстречу, разговаривал по телефону, и даже не взглянул на меня. Высокий, темноволосый, в хорошем пиджаке. Ничего особенного, честно говоря...

Я всегда считала себя умной женщиной. Не из тех, что ведутся на комплименты и теряют голову от красивых слов. Тридцать шесть лет, своя голова на плечах, восемь лет в браке — казалось бы, всё это должно было выработать иммунитет. Должно было. Антон появился в нашем отделе в марте. Новый руководитель проектов, переведённый из московского офиса. Высокий, с тем самым небрежным видом уверенного в себе человека, который не нужно изображать — он либо есть, либо его нет. У Антона был. В первый же день он...

— Ну, давай, — сказала Марина, подвигая к себе чашку с чаем. — Договорились же. Рассказывай первым. Костя молчал. Смотрел в окно, где февральский ветер гнал по двору одинокий пакет, и молчал. Марина уже начала жалеть, что вообще это затеяла. А затеяла она вот как. Они с Костей прожили вместе четырнадцать лет. Познакомились на работе — оба тогда трудились в одной строительной компании, он инженером, она в бухгалтерии. Поженились быстро, через год родился Пашка, ещё через три — Даша. Жили в общем-то неплохо...

Они поженились, когда обоим было по двадцать шесть. Свадьба вышла скромной — человек тридцать гостей, ресторанчик на окраине, живая музыка до полуночи. Ирина тогда смеялась так, что у неё текла тушь, а Костя не выпускал её руку весь вечер, даже когда пил шампанское. Тамада что-то говорил про долгую счастливую жизнь, гости кричали «горько», и всё казалось правильным и настоящим. Прошло двенадцать лет. Не то чтобы они стали чужими. Просто как-то незаметно превратились в двух очень хорошо знакомых людей, которые живут в одной квартире, едят за одним столом и смотрят одни и те же сериалы...

Галина мыла посуду и слушала, как за стенкой муж разговаривает по телефону. Голос у него был тихий, почти шёпот — и именно это её и насторожило. Раньше Костя говорил по телефону громко, иногда даже слишком: смеялся на весь коридор, спорил с кем-то из коллег так, что соседи снизу стучали в батарею. А тут — тихо. Почти нежно. Галина выключила воду и прислушалась. — Ну всё, пока. Созвонимся. Ничего особенного. Но она почему-то поставила тарелку на край раковины и долго смотрела в окно. Им было по сорок два...

Марина позвонила около восьми вечера, когда Ольга уже успела переодеться в домашнее и поставить чайник. — Оль, я у твоего подъезда. Пусти переночевать? Дома невозможно, Димка снова завёл свою шарманку. Ольга выглянула в окно. Подруга стояла внизу с большой сумкой через плечо и смотрела вверх, будто чувствовала, что за ней наблюдают. — Поднимайся, — сказала Ольга и пошла открывать замок. Марина влетела в прихожую, сбросила сапоги и обняла её так крепко, что Ольга почувствовала запах её духов — терпких, немного сладких...

Костя узнал об этом случайно. Как, наверное, узнают о большинстве вещей, которые лучше бы никогда не знать. Он просто искал зарядку от телефона. Жена куда-то ушла, дети были у тёщи, и Костя спокойно рылся в ящике прикроватной тумбочки — своей не нашёл, полез в Наташину. Зарядки там не было. Зато был конверт. Обычный белый конверт, заклеенный, без подписи. Костя бы и не взял его, но конверт был не просто так — он лежал под стопкой каких-то бумаг, и когда Костя двинул ящик, бумаги съехали и конверт упал на пол...