Лариса сидела на кухне и смотрела, как муж методично пережевывает котлету. Двадцать три года они прожили вместе, и она уже наизусть знала, сколько раз он жует каждый кусок. Ровно восемнадцать. Иногда семнадцать, если торопится на работу.
- Соль передай, - буркнул Геннадий, не поднимая глаз от тарелки.
Она протянула солонку. Пальцы их даже не соприкоснулись.
- Спасибо, - машинально ответил он.
Вот и весь разговор за завтраком. Когда-то она мечтала, что они будут сидеть так за одним столом до старости, делиться планами, смеяться над какими-то мелочами. А теперь даже погода не обсуждается. Просто два человека, которые едят в одной квартире, потому что так надо.
Геннадий допил чай, вытер рот салфеткой и встал из-за стола.
- Вечером задержусь. Отчет сдавать, - сказал он, натягивая пиджак.
- Хорошо.
- Деньги на тумбочке оставил.
- Спасибо.
Дверь хлопнула. Лариса осталась одна в квартире, которая вдруг показалась ей огромной и холодной. Она подошла к окну, посмотрела вниз. Геннадий шел к остановке, сгорбившись, засунув руки в карманы. Раньше он всегда оглядывался на их окно, махал рукой. Теперь даже не поднимал головы.
Когда это началось? Когда любовь превратилась в привычку, а привычка - в обязанность? Лариса попыталась вспомнить. Может, тогда, когда родилась дочка, и все их разговоры свелись к обсуждению памперсов и детских смесей? Или когда Геннадий получил повышение и стал пропадать на работе до ночи? А может, еще раньше, когда они переехали к его матери, и та начала учить Ларису готовить борщ по-настоящему?
Телефон завибрировал. Сообщение от дочери Кати: "Мам, приеду на выходных. Познакомлю с Максимом". Лариса улыбнулась. Катюша влюбилась. В двадцать четыре года это нормально. Правда, уже третий раз за год, но молодость есть молодость.
- Мам, ты поняла? Я серьезно на этот раз, - Катя сидела на диване, прижимая к груди подушку. - Максим не такой, как те двое. Он взрослый, ответственный.
- Сколько ему лет? - спросила Лариса, наливая чай.
- Тридцать два.
- Работает где?
- В строительной компании. Прораб. Мам, ты меня слушаешь? Я хочу с ним жить.
Геннадий, сидевший в кресле с газетой, хмыкнул.
- Опять влюбилась. Через месяц новый появится.
- Пап! - возмутилась Катя. - Почему ты всегда так? Я же говорю, это серьезно!
- Серьезно было и с Андреем, и с тем, как его… Димой, что ли.
- Ты вообще не понимаешь! - Катя вскочила, глаза блестели от слез. - Вы оба не понимаете! Живете как соседи, даже не разговариваете нормально, и еще учить меня пытаетесь!
Повисла тишина. Лариса почувствовала, как что-то сжалось внутри. Геннадий опустил газету.
- Катя, не груби матери, - тихо сказал он.
- А что, неправда? - девушка смотрела то на отца, то на мать. - Когда вы последний раз куда-то вместе ходили? Когда обнимались? Вы даже не целуетесь!
- Катерина, это наше дело, - Лариса встала, начала собирать чашки со стола. Руки слегка дрожали. - Мы прожили вместе столько лет…
- Прожили! Вот именно - прожили! Как будто отбыли срок! - Катя схватила сумку. - Я не хочу так. Я хочу любить и чтобы меня любили. По-настоящему. А не вот это вот ваше... терпение друг друга!
Она выбежала из квартиры. Лариса стояла с чашкой в руках и не могла пошевелиться. Геннадий тяжело вздохнул.
- Молодая еще. Не понимает, - произнес он и снова поднял газету.
- А может, это мы не понимаем? - тихо спросила Лариса.
- Что?
- Может, она права?
Геннадий посмотрел на жену поверх газеты. Взгляд был усталый, какой-то потерянный.
- Лара, нам почти пятьдесят. О чем ты говоришь?
- О том, что я не помню, когда ты последний раз говорил мне что-то хорошее. Или просто смотрел на меня.
- Я работаю. Деньги приношу. Дом у нас есть, машина. Катю выучили.
- Это не ответ, Гена.
Он сложил газету, встал.
- Тогда какой ответ ты хочешь услышать? Что я тебя люблю? Ну, люблю. Двадцать три года вместе - разве этого мало?
- А ты чувствуешь это? Любовь?
Геннадий замер у двери. Долго молчал.
- Не знаю, - наконец ответил он. - Честно не знаю. Я просто живу. Встаю, иду на работу, возвращаюсь домой. Ты здесь, я привык. Это плохо?
- Не плохо, - Лариса села на диван. - Просто грустно.
Он кивнул и вышел. Лариса услышала, как щелкнул замок в его кабинете. Раньше они никогда не запирались друг от друга. А теперь у каждого свое пространство, своя отдельная жизнь под одной крышей.
Ночью Лариса не спала. Лежала и смотрела в потолок. Геннадий посапывал рядом, отвернувшись к стене. Между ними было сантиметров двадцать, но казалось - километры. Когда они последний раз засыпали в обнимку? Не вспомнить.
Утром она встала раньше обычного, приготовила завтрак. Геннадий спустился, сел за стол.
- Гена, давай поговорим, - начала Лариса.
- О чем?
- О нас.
Он налил себе кофе, взял бутерброд.
- Лара, у меня совещание в девять. Может, вечером?
- Вечером ты устанешь и сразу в кабинет уйдешь.
- Ну, что ты хочешь от меня? - он отложил бутерброд. - Я стараюсь. Зарабатываю. Дом содержу.
- Ты содержишь дом, но не живешь в нем. Ты обеспечиваешь семью, но в ней не участвуешь.
- Лариса, прошу тебя. С утра эти разговоры…
- А когда их вести? Ты всегда занят, всегда устал, всегда не время!
Геннадий встал, схватил портфель.
- Я опаздываю, - бросил он и вышел, даже не попрощавшись.
Лариса опустилась на стул. Слезы сами покатились по щекам. Она и плакать-то разучилась при нем. Все эмоции прятала глубоко внутрь, чтобы не мешать, не раздражать.
Позвонила подруга Ирина.
- Ларка, ты чего голос такой?
- Да так, устала немного.
- Давай встретимся. Кофе попьем.
Они сидели в кафе возле дома. Ирина слушала внимательно, кивала.
- Знаешь, у меня с Володей то же самое было, - сказала она. - Лет пять назад я поняла, что мы просто существуем рядом. Как соседи по коммуналке.
- И что вы сделали?
- Поговорили. По-настоящему. Я сказала ему все, что накопилось. Он мне тоже высказал. Оказалось, он думал, что меня устраивает такая жизнь. Что мне комфортно.
- А дальше?
- Начали заново знакомиться. Как будто мы только встретились. Стали ходить в кино, в парки. Разговаривать не о счетах и ремонте, а о чувствах, мечтах. Понимаешь, мы просто забыли друг друга за годами быта.
Лариса задумалась. Неужели все так просто? Или уже слишком поздно?
Вечером она накрыла стол красиво, как раньше, когда они только поженились. Зажгла свечи, надела платье. Геннадий пришел поздно, удивленно посмотрел на стол.
- Что-то случилось?
- Нет. Просто захотелось по-особенному.
Он неловко сел, развязал галстук.
- Лара, если это про вчерашний разговор...
- Гена, давай просто поужинаем. Нормально. Как люди.
Они ели молча. Потом Геннадий отложил вилку.
- Извини, что я так вчера.
- Я тоже виновата. Мы оба виноваты, - Лариса взяла его руку. Он вздрогнул от неожиданности. - Мы перестали быть близкими. Превратились в функции. Ты - добытчик, я - хозяйка. А где мы?
- Не знаю, - он сжал ее ладонь. - Честно не знаю, когда это произошло. Я думал, так и должно быть. Что любовь со временем становится спокойной, привычной.
- Спокойной - да. Но не мертвой, Гена.
Он кивнул. Глаза его вдруг наполнились болью.
- Я устал, Лар. Так устал. От работы, от всего. Прихожу домой - и сил нет даже слово сказать. Я знаю, что ты ждешь внимания, ласки. Но я не могу. Как будто высохло все внутри.
Лариса встала, обняла его. Он прижался к ней, и она почувствовала, как дрожат его плечи.
- Мы же не враги, - прошептала она. - Мы просто забыли, что когда-то были влюблены.
- Можно это вспомнить?
- Не знаю. Но попробовать стоит.
С того вечера что-то изменилось. Не сразу, медленно. Геннадий стал приходить пораньше, они начали разговаривать. Сначала неловко, с паузами, словно заново учились общаться. Потом проще. Однажды он принес цветы.
- Просто так, - смутился он, протягивая букет. - Увидел и вспомнил, что ты любишь желтые розы.
Лариса расплакалась. От счастья. Первый раз за много лет.
Катя приехала на выходных с Максимом. Молодой человек оказался приятным, спокойным. За ужином Лариса заметила, как дочь смотрит на них с мужем. Удивленно, с надеждой.
- Мам, а вы чего такие? - спросила она потом на кухне.
- Что такие?
- Не знаю. Разные. Как будто помолодели.
Лариса улыбнулась.
- Мы просто вспомнили, зачем были вместе.
- И зачем?
- Чтобы любить. А не просто существовать рядом.
Катя обняла мать.
- Я рада, мам. Честно. А то я уже думала, что любовь - это миф. Глядя на вас.
- Любовь не миф. Просто иногда она прячется под слоями привычек и обязанностей. И нужно суметь ее откопать.
Вечером, когда гости разъехались, Геннадий сидел на балконе. Лариса вышла к нему, укуталась в плед.
- О чем думаешь?
- О том, что чуть не потерял самое важное. Тебя. Нас.
- Еще не поздно, - она прижалась к нему. - У нас впереди еще столько лет.
- Я хочу прожить их по-другому. Не как раньше.
- И я хочу.
Они сидели молча, держась за руки. Где-то внизу играли дети, чья-то собака лаяла, ветер шуршал листьями. Обычный вечер. Но теперь он был наполнен смыслом.
Любовь перестала быть обязанностью. Она снова стала выбором. Выбором, который они делали каждый день заново. И это было трудно. Но это стоило того.
Через окно Лариса видела свое отражение в стекле. И впервые за много лет не отвернулась от него. Потому что впервые за много лет увидела в своих глазах не усталость, а живой огонек надежды. И рядом с ней был человек, который согласился разжечь этот огонек снова. Несмотря ни на что.