Когда нотариус зачитала последний пункт договора дарения, я даже не сразу поняла, что там не так.
- Таким образом, квартира переходит в собственность Павла Андреевича Соколова, - монотонно читала она. - А право постоянной регистрации по данному адресу предоставляется Екатерине Владимировне Соколовой.
- Погодите, - я подняла руку. - Это как?
Нотариус подняла на меня взгляд поверх очков.
- Что именно вас смущает?
- Ну как же. Квартиру дарим сыну. Значит, и прописывать надо его, Павла. А не невестку.
Нотариус посмотрела на моего мужа Андрея. Тот сидел, уставившись в стол. Потом перевела взгляд на сына и его жену Катю. Те молчали, держась за руки.
- Андрей Петрович настаивал именно на такой формулировке, - сказала нотариус осторожно. - Мы обсуждали это на прошлой неделе.
Я повернулась к мужу.
- Андрей, о чем это она?
Он откашлялся, потер переносицу.
- Ну... я думал, так будет правильнее.
- Правильнее? - я не поняла. - В каком смысле правильнее?
- Мам, - вмешался Паша. - Давай потом обсудим, ладно? Тут люди ждут, документы подписать надо.
Я хотела возразить, но промолчала. Все равно документы уже готовы, печати стоят. Поздно что-то менять.
Расписались мы все по очереди. Катя расписывалась последней. Рука у нее дрожала, а на щеках горели красные пятна. Виноватая какая-то была.
На улице я сразу к мужу пристала.
- Ну объясни мне, пожалуйста. Зачем прописывать ее, а не его?
Андрей вздохнул тяжело.
- Вера, ты же знаешь, какая у них ситуация. Катя из детского дома. У нее вообще нигде регистрации нет. А Паша у нас прописан, в нашей квартире.
- Ну и что? Так и пропишем обоих в новой квартире. И его, и ее.
- А если они разведутся? - муж остановился, посмотрел мне в глаза. - Подумай сама. Квартира Пашина, а она там прописана. Начнет качать права. Суд, адвокаты, раздел имущества. Он же молодой совсем, неопытный. Она его обведет вокруг пальца.
Я стояла и переваривала услышанное.
- То есть ты считаешь, что она его бросит и квартиру отсудит?
- Я не считаю. Я страхуюсь. Мы с тобой тридцать лет эту квартиру зарабатывали. Сначала в однушке ютились, потом копили, меняли. Вот наконец купили двушку отдельную для сына. А ты хочешь, чтобы первая встречная девчонка все это забрала?
- Андрей, они два года женаты!
- Ну и что? Разводятся и после десяти лет. Статистику посмотри.
Я молчала. Не знала, что ответить.
Домой ехали в разных автобусах. Я не хотела с ним разговаривать. Обидно было. И за Катю обидно, и за то, как все вышло.
Катя была хорошей девочкой. Тихая, работящая. Познакомились они с Пашей в университете. Она на бюджете училась, отличница. Подрабатывала по вечерам в кафе. Когда Паша привел ее к нам первый раз, я сразу увидела - девочка правильная. Не из тех, что только развлекаться любят.
Они встречались год. Потом Паша пришел и говорит - мам, мы пожениться хотим. Я обрадовалась. Свадьбу скромную сделали, но хорошую. Катя плакала от счастья. Говорила - спасибо вам, что приняли меня в семью. Я сирота, у меня никого нет. А теперь есть вы.
А мы им квартиру дарим - и прописываем только ее. Чтобы было, что забрать, если вдруг она окажется плохой.
Вечером позвонила Паше.
- Ты знал? - спросила я сразу. - Про эту регистрацию знал?
Он помолчал.
- Знал, мам.
- И согласился?
- А что мне было делать? Отец сказал - или так, или вообще никакой квартиры не будет. Будем дальше у вас в комнате жить. Я же понимаю, как вам тесно с нами. Да и нам тоже. Хочется своего угла.
- Но Катя... Как она восприняла?
Он вздохнул в трубку.
- Плакала. Говорит - значит, меня не считают своей. Думают, что я квартиру отсужу. Я ее уговаривал, объяснял, что это не так. Что вы ее любите. Просто папа перестраховывается.
- Паш, - я не знала, что сказать. - Прости. Я правда не знала. Думала, это какая-то техническая формальность.
- Мам, все нормально. Не переживай. Мы разберемся.
Но я переживала. Очень переживала.
Через неделю они переехали в новую квартиру. Я пришла помочь с уборкой. Катя мыла полы, вытирала пыль. Улыбалась, когда я заходила в комнату, но улыбка какая-то неживая была.
- Катюш, - я присела рядом с ней на пол. - Ты уж прости нас, старых дураков. Это все Андрей придумал. Он человек осторожный. Всю жизнь от всего страхуется.
Она вытерла руки о тряпку.
- Вера Николаевна, я понимаю. Правда понимаю. Я бы тоже на вашем месте переживала. Сын единственный, квартира дорогая. А я кто? Девчонка из детдома, без роду без племени.
- Не говори так, - я взяла ее за руку. - Ты нам как родная. Мы тебя любим.
- Но не доверяете, - тихо сказала она и отвернулась.
Я не нашлась, что ответить.
Дома устроила мужу скандал. Первый за много лет серьезный скандал.
- Ты понимаешь, что ты сделал? - кричала я. - Ты оскорбил девочку! Показал ей, что она чужая!
- Я защитил интересы сына, - спокойно ответил он. - Это моя обязанность как отца.
- Твоя обязанность - семью создавать, а не разрушать! Они же молодожены! Им доверять друг другу надо, а ты сразу про развод и раздел имущества!
- Лучше перестраховаться заранее, чем потом локти кусать.
- А если она уйдет от него именно из-за этого? Из-за того, что чужой себя почувствовала? Подумал об этом?
Он промолчал. Но по лицу видела - не подумал.
Прошло два месяца. Я приходила к ним часто. Приносила пирожки, помогала с бытом. Старалась показать Кате, что она своя, что мы ее любим.
Но что-то сломалось. Катя была вежливой, приветливой, но какой-то отстраненной. Будто стеклянная стена между нами появилась.
Однажды пришла я к ним, а Паша на работе еще. Катя одна дома, чай пьет на кухне.
- Составишь компанию? - спросила она.
Я села напротив. Мы сидели молча. Потом она вдруг заговорила.
- Знаете, Вера Николаевна, я всю жизнь мечтала о семье. В детдоме лежала по ночам и представляла - вот у меня будет мама, папа. Они будут меня любить, доверять. Я буду приходить к ним, мы будем вместе чай пить, разговаривать обо всем.
Она замолчала, крутя в руках чашку.
- А когда я вышла замуж за Пашу, подумала - ну вот, сбылось. У меня теперь есть семья. Вы, Андрей Петрович, Паша. Я так радовалась. Думала - буду самой лучшей невесткой. Буду помогать вам, заботиться. Только чтобы вы меня любили и принимали.
Я сжала зубы, чувствуя, как подступают слезы.
- А потом была эта история с квартирой. И я поняла - нет, не принимают. Для них я все равно чужая. Первая встречная девчонка, которая может обмануть и бросить.
- Катюш, это не так, - прошептала я. - Мы тебя любим. Это Андрей просто... он всю жизнь такой. Всего боится.
- Я понимаю, - кивнула она. - Головой понимаю. Но сердце не понимает. Знаете, как обидно? Я готова была для вас все сделать. А вы даже прописать меня в одной квартире с мужем не захотели.
Она заплакала. Тихо так, утирая слезы рукавом. Я встала, обняла ее.
- Прости нас. Прости, родная. Мы дураки старые.
Вечером пришла домой и сразу к мужу.
- Андрей, нам надо это исправить.
Он поднял голову от газеты.
- Что исправить?
- Ситуацию с регистрацией. Надо прописать Пашу тоже. И вообще, надо как-то показать Кате, что мы ей доверяем.
- Ну уж нет, - покачал он головой. - Я свое решение не меняю.
- Тогда я скажу тебе одно. Если ты не изменишь это решение, мы потеряем невестку. Она уйдет. Может, не сразу, но уйдет. Потому что не может жить с человеком, который ей не доверяет. И с его семьей, которая считает ее чужой.
- Не уйдет. Куда она денется? У нее же ничего нет.
- Вот именно поэтому и уйдет, - я посмотрела на него внимательно. - Ты думаешь, она из-за квартиры с Пашей? Она его любит. По-настоящему любит. А любовь не может жить там, где нет доверия.
Он молчал, разглядывая газету.
- Подумай, - сказала я напоследок. - Хорошо подумай.
Прошла неделя. Я заметила, что Катя стала какой-то задумчивой. Паша тоже ходил мрачный. Я спросила у него - что случилось?
- Да так, - отмахнулся он. - Катька какие-то курсы хочет закончить. В другом городе. На полгода.
- В другом городе? - я насторожилась. - А вы как же?
- Я тут останусь, на работе. Она говорит - надо образование повысить. Карьеру строить.
- А мне кажется, она просто хочет уехать, - сказала я прямо. - От нас. От этой ситуации.
Паша вздохнул.
- Может быть. Я не знаю, мам. Уговариваю остаться, а она говорит - нет, поеду. Нужно мне это.
Вечером я снова пришла к мужу.
- Все. Хватит. Завтра идем к нотариусу и переделываем все документы.
- Вера, при чем тут документы? - он отложил пульт от телевизора.
- При том, что Катя собирается уезжать. И я боюсь, что насовсем.
Он нахмурился.
- Насовсем? Куда насовсем?
- Не знаю куда. Но она уже отдалилась. Я вижу. Она делает вид, что все нормально, но это не так. Мы ее потеряли, Андрей. Из-за твоей параноидальной осторожности.
Он встал, прошелся по комнате.
- А если она действительно разведется с Пашей и квартиру заберет?
- Не заберет. Квартира же на Пашино имя оформлена. Она только прописана там.
- Но она может через суд потребовать долю.
- Может. И что? Мы потеряем квартиру или невестку? Что важнее?
Он остановился у окна. Долго смотрел в темноту.
- Невестка, - наконец сказал он тихо. - Невестка важнее.
На следующий день мы втроем пришли к нотариусу. Паша, я и Андрей. Переделали документы. Прописали Пашу по тому же адресу.
- Только не говорите Кате, - попросил Андрей. - Пусть это будет сюрпризом.
Вечером мы пришли к ним в гости. Принесли торт, цветы. Сели за стол пить чай.
- Катюш, - начал Андрей неловко. - Мы тут с Верой хотели... в общем, я был не прав. С этой пропиской вашей. Глупость все это. Вот, держи.
Он протянул ей бумаги.
Катя взяла, прочитала. Глаза у нее расширились.
- Это... вы правда? Пашу тоже прописали?
- Прописали, - кивнул Андрей. - И еще вот что. Я хочу извиниться. Перед тобой. За то, что заставил чувствовать себя чужой. Ты не чужая. Ты наша дочка. И мы тебе доверяем. Полностью доверяем.
Катя заплакала. Закрыла лицо руками и зарыдала. Паша обнял ее, гладил по голове.
- Спасибо, - всхлипывала она. - Спасибо вам. Вы не представляете, как мне это важно.
Я смотрела на мужа. Он вытирал глаза платком, делая вид, что просто нос чешется.
- Извини, дочка, - повторил он. - Старый дурак я.
- Нет, - Катя встала, подошла к нему и обняла. - Вы просто заботливый отец. Своего сына любите. Я понимаю.
Мы сидели еще долго. Разговаривали обо всем. Смеялись. И впервые за эти месяцы я почувствовала - вот она, семья. Настоящая, где все свои.
- Мам, - сказал Паша, провожая нас. - А про курсы те. Катька передумала ехать.
- Правда? - я обрадовалась.
- Ага. Говорит - зачем мне куда-то ехать. Я и тут счастлива.
Шли мы домой с мужем под руку. Молча шли. Но я знала, что он думает о том же, о чем и я. Как же хорошо, что мы успели все исправить. Как же хорошо, что не потеряли ее.
- Знаешь, - сказал вдруг Андрей. - Ты была права. Доверие важнее любых страховок.
- Наконец-то ты это понял, - усмехнулась я.
- Понял. Лучше поздно, чем никогда.
Прошло три года. Катя родила нам внучку. Машенька. Такая же тихая и добрая, как мама.
Мы часто ходим к ним в гости. И они к нам приходят. Семья у нас большая, дружная.
А недавно Катя сказала:
- Вера Николаевна, знаете, я тогда действительно хотела уехать. Думала - все, не могу больше. Обидно очень было. Но потом вы все исправили. И я поняла - вот она, моя семья. Настоящая. Где могут ошибаться, но умеют признавать ошибки и исправлять их.
Я обняла ее крепко.
- Прости нас, доченька. За все прости.
- Да я уже простила давно, - улыбнулась она. - Главное, что все хорошо закончилось.
И правда. Все хорошо закончилось. Потому что мы вовремя поняли - семья важнее любых квартир и любых страховок. А доверие - это то, на чем она держится.